— Ну, держись!
Она нырнула и дернула его за ноги, потом забралась ему на плечи.
— Вот тебе!
Петр Петрович сжал Дубравкины руки. Он погружался все глубже и глубже. Он смотрел Дубравке в глаза, и было похоже, что он смеется. Он словно хотел сказать:
— Хорошо здесь под водой.
«Что тебе нужно? Пусти!» — кричала про себя Дубравка. Она не успела вздохнуть, перед тем как упала в воду лицом. Ей было очень трудно сейчас. А Петр Петрович подмигивал ей:
— Куда ты торопишься? Давай поплаваем…
— Пусти!!!
Солнце плавало под водой желтыми колеблющимися шарфами. Водоросли щекотали Дубравкины ноги. Упругая тяжесть сдавливала ей виски. Шея вздрагивала. Дубравка вспомнила лицо Утюга, когда он тонул возле своего круга. Она чуть не крикнула по-настоящему. Петр Петрович выпустил изо рта большой пузырь. Пузырь побежал вверх, за ним побежали другие, помельче. Дубравка рванулась к поверхности. Она почувствовала, что руки ее освободились. Быстрее! Быстрее!.. И, когда Дубравка глотнула воздуха, она все еще бешено колотила руками по воде, словно желая выпрыгнуть из нее вся. Небо кружилось. Горы кружились. Совсем рядом плавал Петр Петрович. Он смотрел на нее с сожалением и приглаживал волосы.
Дубравка всхлипнула, отвернулась и быстро поплыла к своему камню. Она взобралась на камень и упала там, тяжело дыша. Ей не хотелось ни думать, ни шевелиться. Может быть, она и заснула бы так. Но вдруг она услышала позади себя шорох; вскочила и увидела злорадные лица мальчишек. Они подстерегали ее здесь, за камнем. Они шли мстить за обиды.
Камень высок. Очень высок! Прыгать с него невозможно. Внизу торчат из воды острые выступы.
— Попалась, Пантера! — кричали мальчишки.
Самым последним, сжимая в руке резиновый круг, карабкался толстый Утюг. Он кричал, отдуваясь:
— Сейчас мы отлупим тебя беспощадно!
На Дубравку посыпались мальчишечьи кулаки. Утюг не бил. Он только приговаривал:
— Я бы тебе дал. Только ты умрешь от моего удара.
Потом он растолкал мальчишек, помог Дубравке встать и сказал добродушно:
— Слушай, согласна, что ты попалась? Дай слово, что больше не будешь нарзаном поить, тогда мир. А то смотри, сейчас еще поддадим.
— Буду! — крикнула Дубравка. — Все время буду!.. Мне на вас и смотреть-то смешно.
Она сделала несколько быстрых шагов и прыгнула с камня.
— Убьется! — закричал Утюг.
Мальчишки подбежали к краю утеса. Они видели, как Дубравка, перелетев острые выступы, почти без брызг ушла в воду. Они проглотили завистливую слюну и честно выразили свое восхищение словами:
— Ох… Вот это артистка!..
Потом они уселись на край скалы.
Утюг схватил свой спасательный круг, разбежался и ухнул вниз солдатиком. Вода больно хлестнула его по согнутым коленям, ударила в подбородок, вырвала из пальцев надувной резиновый поплавок.
Когда Утюг вынырнул на поверхность, он увидел пляшущих на камне мальчишек. Они орали ему приветствия. Неподалеку колыхался спасательный круг. Он прощально булькал, выпуская из разорванного бока воздух. Рядом плавала Дубравка. Она удивленно и немного испуганно глядела на Утюга.
Утюг тоскливо отвернулся, приготовился тонуть и вдруг, сам того не заметив, поплыл к камню.
Обретенного так внезапно умения хватило ему ненадолго. Он медленно погружался.
— Набери побольше воздуха и ныряй, — услышал он возле себя голос Дубравки. — Не бойся, я помогу, если что…
Плыть под водой было легче. Утюг набирал воздух и вновь нырял. Камень становился все ближе и ближе.
Дубравка плыла рядом. Она вытащила обессиленного Утюга на острые выступы под скалой.
Над их головами промелькнул коричневый мальчишечий живот. Один, другой, третий… Мальчишки прыгали в воду.
— Тут на дне красивая раковина лежит, — сказала Дубравка.
— Умел бы я хорошо плавать, я бы ее достал… тебе, — сказал Утюг.
— Она глубоко. До нее донырнуть трудно.
На выступы под скалой лезли мальчишки.
— Ай да Утюг! — кричали они. — Ай да мы!
— Нужно с камнем нырять, — сказал Утюг. — С камнем в руках.
После обеда Дубравка постучала в комнату Валентины.
— Вот, — сказала она, входя, и поставила на подоконник большую мокрую раковину. — Эта та самая… Я ныряла за ней с камнем. С камнем хорошо… Возьмите ее с собой… Будете меня вспоминать.
Валентина хотела обнять Дубравку за плечи, но она выскользнула и убежала.
Дубравка сидела под лестницей, на соседских половиках, которые были вывешены на перила для сушки. Собачонка лежала у ее ног. Собака смотрела в заплаканные Дубравкины глаза и, конечно, не могла разобраться, почему плачет человек, если он не голоден, если его не побили палкой, не пнули ногой, не переехали хвост тяжелым тележным колесом.
После обеда Дубравка ходила на рынок за рыбой для ужина. Когда она пришла, то увидела Сережку и Наташку. Они сидели на корточках и подбирали с земли радужные черепки. Это была разбитая Дубравкина раковина. Из окна Валентины выглядывали сконфуженный руководитель драмкружка, Снежная королева, Ворон Карл, Ворона Клара и Петр Петрович.
— Они пригласили всех на спектакль, — сказал Сережка.
У Дубравки дрожали губы.
— Они говорят: жаль, что ты не играешь, — сказала Наташка. — Ты хорошо играла…
Дубравка услышала стук каблуков. По лестнице спускалась Валентина.
Сережка и Наташка подобрали обломки раковины, стали друг к другу спиной, готовясь зареветь.
Дубравка поставила кошелку с рыбой на окно своей комнаты и побежала. Она слышала, как Валентина кричала ей вдогонку:
— Дубравка, Дубравка, вернись!.. Он ведь нечаянно…
«Он, — думала Дубравка. — Все он…»
Вечером Дубравка забилась под лестницу. Стены здесь обросли плесенью. На старой паутине качались высохшие мухи. Мыши разгуливали под лестницей не торопясь. Собака Вилька приходила сюда ночевать.
— Вот, Вилька, как получается, — бормотала Дубравка. — Ты ведь сама знаешь. Тебе объяснять не нужно.
Собачонка прикрывала глаза. У нее были лиловые веки и сморщенный старушечий нос.
— Она такая красивая, а он… — вздохнула Дубравка.
Собака тоже вздохнула. Если бы она могла думать человеческими категориями, — может быть, она и поняла бы смысл этого слова — «красивая».
— Что она в нем нашла?! — крикнула Дубравка. — Он урод. Насмешник. Бесчувственный крокодил. Вилька, ты ничего не понимаешь в людях.
Собака положила морду на передние лапы. Дубравка пощекотала ей за ухом, взъерошила шерсть на собачьей спине и выбралась во двор.
Она поднялась по висячей лестнице, перелезла с нее на карниз. Водосточная труба. Еще карниз. Дубравка уселась на окно и тихо позвала:
— Вы спите?
— Иди сюда, — сказала Валентина.
Дубравка не шелохнулась. Спросила:
— Вы его любите?
— Дубравка…
— Он негодяй. У него пять жен. Шестую он отравил керосином. Он обворовал сберкассу. Он хочет убежать в Турцию.
— Дубравка, как ты смеешь!
— А вот смею. Он прохвост!
Валентина села на кровати.
— Уходи, — сказала она тихо и решительно. — Я тебя не хочу видеть.
Дубравка посопела немного и вдруг выкрикнула:
— А вы… Я тоже знаю про вас. Вы такая же, как и все!
Где-то у турецких берегов прошел шторм. Он раскачал море так, что даже у этого берега волны налезали друг на друга, схлестывались белыми гривами. Падали на берег, как поверженные быки, и с ревом уползали обратно.
Ветер прогнал всех людей с пляжа. Большие пароходы поднимались над молом, словно хотели присесть на бетон, отдохнуть. Прогулочные катера и рыбачьи сейнеры плясали возле причалов. Казалось, вот-вот они начнут прыгать друг через друга.
Парапет набережной был весь мокрый, весь в пене. Брызги долетали до витрин магазинов и кафе. Чайки, вытеснив жирных голубей, садились на крыши домов.
Дубравка лежала на пляже одна. Она знала секрет: если поднырнуть под первую, самую бешеную, волну и подождать под водой, изо всех сил работая руками, пока над головой пройдет вторая волна, то обратным течением тебя унесет в море. И можно будет плыть, взлетая на гребнях. Небо закачается над головой, и земля будет то пропадать, то появляться. Люди на берегу станут размахивать руками, говорить всякие слова о безумстве, но в этих словах будет восхищение и зависть.
Дубравка думала об этом просто так. Ей никого не хотелось удивлять. Ей казалось, что море нарочно разбушевалось сегодня, чтобы успокоить ее и утешить. Море было красиво. Оно было красиво так, что все Дубравкины горести потеряли свой смысл. Она вдруг словно освободилась от всего, что сковывало ее последнее время.
Дубравка услышала голоса. Она обернулась, чтобы сказать людям:
— Смотрите, какое море.
По пляжу шли Валентина, Петр Петрович, Сережка, Наташка, старый артист и Дубравкина бабушка.
— Что вам от меня нужно?.. — прошептала Дубравка. Ей стало страшно и одиноко. Она отступила к волнам.
— Дубравка! — крикнула Валентина.
Дубравка побежала вслед за уходящей волной и нырнула под другую, громадную, с опадающим белым буруном. Волна перевернула ее, подмяла под себя, протащила по самому дну, по скользким камням. Потом ее подхватило обратным потоком и унесло в море.
Дубравка не слышала, как закричали на берегу люди. Она медленно плыла, то поднимаясь вверх, то соскальзывая вниз с пологого загривка волны.
Неожиданно она увидела возле себя человека. Он улыбнулся ей темными глазами и крикнул:
— Погодка что надо!
Он подплыл к Дубравке, и она услышала другие его слова:
— Обратно на берег нельзя. Не получится без веревок.
Дубравка поняла, что он хотел сказать. При больших волнах вылезти на берег им не удастся. Море еще раз прокатит по скользкому дну и унесет. Это только кажется людям, будто все волны бегут к берегу.
Дубравка плыла к своему камню. Мужчина плыл рядом с ней, поглядывая на нее задумчиво. У камня он выдвинулся вперед.