— Мишка, почему они не едят?
— Сытые, — ответил Мишка. Они еще несколько минут постояли у окна, поглядели, как порхают и возятся за окном шустрые чижи. Потом Мишка схватил шапку, заторопился домой. — Арифметику еще надо доделать, — сказал он на прощание. — Значит, до завтра… Я рано приду, утром…
Когда Мишка ушел, Кешка поставил к окну стул и смотрел на чижей, пока они не угомонились и не уснули, спрятав носы в перья. Птицы ложатся спать гораздо раньше людей… Зато и встают они… Но об этом дальше.
Кешка сквозь дрему видел, как пришла мама с работы, как легла спать. Потом ему стало душно; он проснулся, встал с постели, хотел открыть форточку и вспомнил про чижей. Мама спала чуть приоткрыв рот; щеки ее разрумянились, — наверно, и ей было душно. Но ведь форточку открывать нельзя, — чижи улетят. Кешка подумал-подумал, что ему делать, и уселся у окна, решил сторожить форточку до утра. Кто знает, усни он, мама встанет и откроет. Что тогда Мишке скажет? Кешка долго смотрел на спящих птиц, на серое небо, на яркую зеленоватую звезду Вегу. Потом все это закружилось и куда-то пропало, словно на окно накинули плотную штору. А под утро Кешка увидел сон. Будто идет он с Мишкой в школу выпускать чижей. Чижи поют песни, Мишка поет, и он, Кешка, подпевает. Такое веселье вокруг, и вдруг мамин голос: «Безобразие!»
Кешка открыл глаза. В комнате светло и стоит такой гвалт, хоть уши затыкай. Чижи горланили в четыре глотки, и даже удивительно, — маленькие птахи, а шумят, будто целый птичий базар.
Они били крыльями, лущили крупу и долбили носами в стекла.
Над домами плыли розовые облака; солнце, должно быть, еще едва поднялось над землей.
Мама закрыла уши подушкой и просила, не размыкая глаз:
— Кешка, прогони птиц с окна… Чего это они у нашего окна раскричались?..
Кешка растерялся.
— Ма, их нельзя прогнать, — наконец пробормотал он, — сегодня День птиц.
Мама села на кровати и увидела, что Кешкина постель пуста.
— Опять твои фокусы?.. Должна я отдохнуть или нет?..
— Должна, — согласился Кешка.
— Тогда прогони птиц… сейчас же!
— Нельзя ведь, — упавшим голосом запротестовал Кешка.
— Тогда я сама прогоню!
— Мама, — закричал Кешка, — чужие чижи!.. — Но мама потянула на себя первую раму и тут же отскочила от окна. Чижи, как ошалелые, ринулись в комнату. Они садились на абажур, на картины, скакали по столу, пищали и пели.
— Гони их! — кричала мама.
— Лови! — кричал Кешка.
Мама гоняла чижей полотенцем, как мух… Вдруг в прихожей тихонько звякнул звонок. Мама вопросительно посмотрела на Кешку и пошла открывать.
— Кого еще в такую рань несет? — ворчала она.
За дверьми стоял Мишка.
— Здрасте, тетя Лиза… Я за чижами. — Мишка уставился в пол и добавил едва слышным шепотом: — Проспал я маленько.
Мама молча отступила, пропустила Мишку в комнату.
Чижи немного угомонились; они скакали по шкафу, по карнизу. А один раскачивался на занавеске и тревожно чирикал.
— Проспал маленько, — еще раз пробормотал Мишка. — Их надо было сонными хватать.
— Ну, ну, хватай, — сказала мама.
Ловля чижей возобновилась. Только теперь мама сидела на кровати и устало смотрела, как Мишка и Кешка, крадучись, подбираются к чижам. Те подпускают их совсем близко и вдруг — порх!..
— Чижи, чижи… чиженьки, — шептал, Мишка, хищно глядя на птах. — Куда же вы улетаете?.. — Он бросался на какого-нибудь чижа, опрокидывая при этом стулья. Ушибал себе колени или локти и грозил неразумным птицам. — Дураки безмозглые!.. Я ж вас зачем ловлю?? Чтобы выпускать. Чижа, чижа… Чиженька…
У Кешки была другая тактика. Он стоял на валике оттоманки, кричал, размахивая руками, а когда перепуганная птица пролетала мимо, бросался на нее, как вратарь. Чижи носились по комнате как сумасшедшие, с размаху бились о стекла, падали, взлетали снова и опять ударялись о невидимую преграду… В воздухе кружились легкие перья и пыль.
В дверях стояли заспанные тетя Люся и шофер Василий Михайлович.
— Что происходит? — испуганно спросила соседка.
— Птицы, — понимающе сказал сосед. — Летают… Ты, Кешка, их простыней лови.
Наконец мама не выдержала. Встала, открыла вторую раму. В комнату сразу ворвалась струя свежего весеннего воздуха. Чиж, который был поближе к окну, прыгнул на подоконник и выпорхнул на улицу.
— Держи! — завопил Мишка.
— Хватит птиц мучить, — сказала мама. — Пусть и остальные летят.
Мишка опустился на стул совсем расстроенный.
— Тетя Лиза, что вы наделали!.. Мне же их сегодня выпускать надо в школе… Ведь День птиц.
— Вот и пусть летят.
— Да, они сами улетают, а надо организованно…
Чижи, почувствовав свежий уличный воздух, ринулись к окну. Два вылетели сразу, а один ударился о занавеску и запутался в ней. Тут Мишка его и схватил.
— Не расстраивайся, — успокаивал друга Кешка. — Одного выпустишь организованно.
— Да, я их специально ловил… — бубнил Мишка. А мама подошла к окну и откинула занавеску.
— Вон твои чижи на дереве сидят… Радуются… Приятеля поджидают… Каково ему?..
Мишка посмотрел на Кешку, ища у него поддержки. Но Кешка опустил глаза.
— Мишка, давай и этого… А, Мишка?..
Мишка шумно засопел, потом подошел к Кешкиной маме и сунул ей в руки чижа.
— Нате… Выпускайте… Все равно это не по правилам.
Мама посмотрела на маленькую серую птичку в своей руке, подула ей на взъерошенное темя и раскрыла ладонь.
— Лети, чижик. Мишка разрешил.
Чижик встряхнулся, деловито оправил перья; ему хотелось лететь на свободу красивым и опрятным. Потом чивикнул коротко и полетел в синее небо, к розовым облакам. Мама, Кешка и Мишка махали ему вслед… И это ничего, что чижи улетели не по правилам.
Просто история
Неподалеку от Кешкиного дома протекала речка. Пахло от нее пенькой, водорослями, смолой, рыбой. И это был удивительный запах — лучше, чем аромат конфет и пирожных, — речка дышала морем.
Неуклюжие баржи навозили сюда целые горы морского песка и желтых камней. А в начале лета крикливые буксиры забили всю речку лесом. Намокшие за долгое путешествие бревна жались к берегу, как стадо усталых молчаливых тюленей. Ребята постарше придумали игру, даже не игру, а просто так — занятие. Они перескакивали по бревнам с одного на другое. Бревна под ногами тонули, но в этом и был весь интерес. Сколько великолепного, сосущего под ложечкой страха, сколько хвастливой гордости доставляла прыгунам эта затея! Всякий раз она кончалась благополучно, если, конечно, не считать мокрых штанов и ботинок. Чемпионом на бревнах считался Мишка. В этой истории на его долю выпала немаловажная роль, но всему свое время.
Однажды на берегу играли Кешка, Круглый Толик и Людмилка. Мальчишки ходили по бревнам у самого берега. Людмилка сидела на песке и поддразнивала:
— Слабо дальше!.. Слабо дальше!..
Мальчишки не очень-то слушали, что она там кричит, и скоро ей надоело их дразнить. Она стала переплетать свои маленькие, с мизинец, косы. Налетел ветер, вырвал у нее из рук белую шелковую ленточку и отнес на самые дальние бревна.
Людмилка заревела:
— Моя ленточка!.. Теперь мне от мамы попаде-ет… И все из-за вас!.. Зачем меня на речку позвали?..
Никто Людмилку не звал. Она сама пришла. Кешка видел, что ветер вот-вот сбросит ленточку в воду. Крику будет на весь двор!.. Не раздумывая, он прыгнул на бревно подальше, потом на следующее. Добрался до ленточки; только наклонился, чтобы ее поднять, как бревна расступились и он провалился в воду. Не успей Кешка вовремя расставить руки, случилась бы непоправимая беда.
— Кешка утонул! — вскрикнула Людмилка.
Толик, чувствовавший себя на бревнах очень неустойчиво, прыгнул на берег и что есть мочи припустил к дому. Людмилка, воя от страха, неслась следом.
— Мама!.. Никому не скажешь? — выпалила она, врываясь в квартиру. — Кешка утону-у-ул!..
— Да что ты! — всплеснула руками Людмилкина мать, заперла дочку на ключ, быстро выскочила на лестницу и застучала по ступенькам тонкими каблуками.
Кешка тем временем держался за бревна, болтал ногами в воде, стараясь закинуть хоть одну наверх. Но либо ботинки стали тяжелыми, либо сил у Кешки осталось совсем мало, — выкарабкаться ему не удавалось. Волнами поддавало соседние бревна. Они били Кешку по рукам. Пальцы немели. Плечи опускались все ниже. Вода уже щекотала подбородок. А над речкой спокойно кружились чайки.
— Держись, Кешка!
От забора, перескакивая через камни, размахивая руками для равновесия, мчался Мишка. За ним, пыхтя, катился Круглый Толик.
Мишка кричал:
— Держись!
Кешка крепче вцепился в скользкую кору, а Мишка вскочил на бревна, прыгнул раз, другой… лег на живот и схватил Кешку за ворот.
На берегу Кешку подхватил Толик. Ребята вели его медленно, осторожно.
Мишка рассказывал:
— Прибегает Толик, кричит: «Кешка тонет!..» Я ходу!..
Круглый Толик застенчиво отворачивался, — все-таки не он спас Кешку.
Кешка едва переставлял ноги и скоро без сил повалился в теплый песок. Ему казалось, что песок колышется под ним, расползается. Кешка запустил в него пальцы и закрыл глаза. Ребята стащили с Кешки ботинки, брюки, рубашку, разложили на камнях сушить.
— Теперь искусственное дыхание надо, — заявил Мишка.
— Он ведь и так дышит. — Толик неловко погладил Кешкино плечо. — Кешка, ты дышишь?
— Дышу…
— Мало ли что… «Дышу»… А может, у тебя полная внутренность воды. По правилам обязательно искусственное дыхание полагается. — Мишка схватил Кешку за руку, Толик взял за другую.
— Довольно! — кричал Кешка.
Мишка ворчал строго:
— Терпи, я сам знаю, когда довольно.
Кешка терпел, а его друзья старательно пыхтели, нажимая ему на живот, на грудь. Остановились они внезапно. Толик даже приподнялся, собираясь задать стрекача. От забора к реке бежали Кешкина мама, Кешкин сосед — шофер Василий Михайлович, соседка тетя Люся. Позади всех, осторожно пробираясь между камнями и досками, поспешала мать Людмилки.