– Гены пальцем не раздавишь, – грустно констатировала подруга. – Это же надо – от горшка два вершка, а уже козни против бедной несчастной тети Саши строит. Вся в мать!
– И папа! – подпрыгнула Ника.
– Кто бы сомневался, – буркнула Сашка. – Тоже тот еще змей.
– Неть! Папа хороший!
– Ладно, ладно, хороший. Недаром мама твоя на него не надышится. Ну что, истеричка, – подруга, с сомнением разглядывая кота, на всякий случай встала и отошла к детям, – успокоилась? Теперь в состоянии спокойно поговорить с генералом или опять в обморок хлопнешься?
– А кто хлопался, никто и не хлопался, – забормотала я, тоже поднимаясь. – Ну присела чуток, отдохнула на полу, так сразу – обморок. Ура! – Отвлекающий маневр удался, раскрученный за хвост кот угодил точнехонько в Сашино плечо, а потом отрикошетил в Славку.
– Эй! – покачнулся тот, перехватывая плюшевое орудие возмездия. – Поосторожнее! Я-то ни сном ни духом, и в мыслях не держал наезда на вас! Вы уж постарайтесь в следующий раз поточнее в маму целиться.
– Вот спасибо, сынок! Тетка совсем сдетинилась, а он еще и поощряет. В следующий раз! – Саша свирепо посмотрела на меня. – Звони давай, Зоркий Сокол – гроза бледнолицых.
– А вы в гостиную вернуться не хотите? – робко поинтересовалась я.
Дружное «нет!» многотонным валуном придавило чахлые ростки сопротивления. Ну и ладно.
– Сергей Львович, это снова я.
– Ну слава богу! – обрадовался Левандовский. – Ты что творишь, а? Решила старика до инфаркта довести?
– Прям уж, старик, – проворчала я. – Все бы старики такими были – Пенсионный фонд давно бы разорился.
– Ты чего психанула-то?
– А вы чего пугаете?
– Чем это?
– А кто сказал, что Лешу потеряли?
– Ну и что? Да, плохо, конечно, но не смертельно.
– Так выражаться яснее надо, Сергей Львович! Тогда нежные и слабые женщины, издерганные суровой действительностью, перестанут нервничать.
– Ладно, нашлась нежная и слабая, – добродушно проворчал Левандовский. – Да ты любого моего бойца в гроб загонишь и на могиле семечки щелкать сядешь.
– Кто? Я?!
– Ты, ты. Для начала скажи, как сама-то? Как дочь?
– Если коротко – все отлично.
– А подробнее?
– А подробнее – при встрече. Мы с Никой выезжаем в Москву.
– Ты уверена, что надо брать дочь?
– Абсолютно. Она нужна.
– В смысле?
– Потом объясню. А пока вы вкратце обрисуйте ситуацию.
Глава 25
– Вкратце? – хмыкнул Сергей Львович. – Что ж, попробую. Знаешь, Аннушка, я – болван. Причем, что еще обиднее – старый, опытный болван. Меня, профессионала, обвела вокруг наманикюренного пальчика ушлая девица из Конотопа!
– Откуда? – я невольно хихикнула.
– Из Конотопа. Что смешного-то? Между прочим, на Украине еще и Крыжополь есть, так что название родного Ирининого города звучит вполне цивильно.
– Извините, это нервное. Что же касается болвана – вы не правы.
– Ох, Аннушка, – Левандовский тяжело вздохнул, – давай не будем спорить на эту не очень симпатичную тему. Предваряя твои попытки самобичевания, договоримся так: мы вывернули себе на головы ведро пепла, печально покурили бамбук и закрыли эту тему.
– Хорошо, вывернули-покурили.
– Теперь по сути. И я, и Артур, и Виктор – да все мы, включая Кузнечика, сразу после аварии дежурили в больнице почти постоянно. Но Алексей первое время находился в коме, длительность которой не мог прогнозировать ни один врач. А возле него прочно обосновалась Ирина. И когда Леша пришел в себя, он был, если честно, мало похож на человека. Мы навещали его, разговаривали с ним, но с таким же успехом можно было разговаривать с гиббоном в зоопарке. Да и, думаю, от гиббона было бы больше эмоциональной отдачи. Инга так плакала после каждого посещения, что мы решили больше ее с собой не брать. А потом и сами перестали ходить, поскольку Ирина ограничила посещения. В общем, мы самоустранились, увидев, что Леша и на самом деле ходит за ней, как собачонка, и так же подчиняется. На нас он не реагировал вообще. В глазах же общественности Ирина являлась женой Майорова и имела право распоряжаться его судьбой. Черт, надо было настоять тогда, вопреки всем и вся, на лечении в Швейцарии! – судя по грохоту, раздавшемуся в трубке, генерал избил кулаком стол. – Но неохота было скандалить, тем более что мадам из Конотопа педалировала патриотическую тему. Не нужен нам берег швейцарский и клиника их не нужна! Свои, российские специалисты ничуть не хуже. Супер-пупер-санаторий! А был ли тот санаторий или дело ограничилось хутором в лесу? Который, между прочим, уже готовился когда-то в качестве тюрьмы для Майорова господами Кармановыми.
– Что?!!
– Да, Аннушка, да. Не знаю, простое это совпадение или нет, но в итоге Леша оказался-таки в персональной тюрьме один на один с Ириной. Я не знаю, что там происходило все эти месяцы, информации нет пока никакой, поскольку я сам всего неделю назад увидел этот журнал. И понял, что Алексей вернулся. И что он очень сильно рисковал, сказав то, что сказал. Разумеется, я тут же связался с Константином Марским, автором статьи. И уже через полчаса наши сотрудники из того региона подъезжали к Лешиной тюрьме. Но там никого не было.
– Вообще никого? – Я изо всех сил дула на едва тлеющий уголек надежды.
– Пусто. Причем видно, что уезжали в спешке, дом не был законсервирован. Повсюду валялись вещи, а в домике охраны зарастали плесенью остатки еды.
– И… – Я с трудом проглотила комок ужаса, застрявший в горле. – И никаких следов, никаких намеков? Может, Леша что-то оставил, что могло бы помочь в поисках?
– Увы, Аннушка, ничего. Они просто исчезли. И где их теперь искать – не знаю. Но, думаю, да что там – уверен, Леша жив. Этой крысе нужны деньги. Деньги Майорова. Это теперь совершенно ясно.
– Мне это было ясно сразу, – прошелестела я. – Кстати, поинтересуйтесь Андреем Голубовским, они явно связаны. Может, удастся найти ниточку.
– Уже интересовался, – и генерал запнулся, словно не хотел говорить дальше.
– Не тяните, Сергей Львович, – никак не удавалось придать шелесту эмоциональную окрашенность, поскольку с эмоциями у меня сейчас тоже было никак. – Все равно ведь узнаю.
– Сбежал Голубовский из колонии, еще в конце прошлого года сбежал. В розыске он, но безуспешно.
– Кажется, я знаю, где он скрывался до последнего времени.
– Я тоже знаю.
– Господи, Леша, родной мой, как же ты так! – Шелест неожиданно взорвался воем, дочка испуганно подскочила и обняла меня ручками за шею:
– Неть, мама, неть! Не надо!
– Это кто там, неужели Ника? – недоверчиво пробасил Левандовский. – Она что, уже разговаривает? Подожди, но этого не может быть!
– Сергей Львович, я понимаю ваше желание сменить тему, – выть я уже перестала, говорила почти нормально, – но давайте пока вообще закончим разговор.
– Но ты…
– За меня не беспокойтесь, я в порядке. На днях вылетаю с Никой в Москву. Примете? Мне же идти некуда.
– Обидеть хочешь старика, да? Ждем вас, девочки наши, очень ждем. А уж Ирина Ильинична как рада будет! Она же малышку вообще не видела. А мы – только сразу после рождения, и все. Позвони сразу, как возьмешь билеты.
– Только вот еще что, – я посмотрела на гипсового пса с умоляющими глазами, – мы с собакой едем. Можно?
– Это с Маем, что ли? Конечно, можно, куда ж вы без него. Правда, на пса документы оформлять придется, но с этим я постараюсь помочь.
– Спасибо.
– Не за что. Ждем вас, родные наши. И помни – мы найдем Лешу. Обязательно.
– Я знаю.
Ника забрала у меня телефонную трубку и отбросила в сторону, после чего деловито направилась к шкафу с одеждой. Саша подняла трубку, нажала отбой и аккуратно вставила в гнездо телефонного аппарата, после чего присоединилась к остальным зрителям, с любопытством наблюдавшим за моей дочкой, которая воевала с чемоданом. Силы были явно неравными, поскольку размер кофра превышал рост ребенка раза в два, не меньше. Ника несколько раз шлепалась на попку, но упорно поднималась и, словно муравьишка, тянула громоздкую штуковину ко мне.
– Никуська, зачем это тебе? – первым не выдержал, конечно, Слава.
– Ехать. К папе, – отвлеклась малышка и тут же опять бухнулась на пол.
Где и осталась сидеть, жалобно глядя на меня:
– Ника устала.
– Еще бы, такую махину перла! – Слава хотел взять девочку на руки, но его опередил Май.
Пес подбежал к своей любимице, лизнул ее в нос и улегся рядом, обняв лапами. Малышка звонко рассмеялась и, зарывшись в густую шерсть собаки, решила отдохнуть.
– Саш, – я повернулась к подруге, – узнай, пожалуйста, рейсы на Москву, вылет из Берлина.
– А на какое число?
– Ты пока просто узнай ситуацию с билетами, а заодно – какие бумаги надо оформить на собаку. Думаю, мы сами справимся с вывозом Мая, не привлекая генерала, верно?
– Само собой, – кивнула Саша. – Только учти – я еду с вами.
– Мама, небольшое уточнение: мы едем все вместе, – Вика напряженно смотрела на мать.
Слава подошел к сестре и встал рядом. Судя по их решительному виду, настроены ребята были весьма серьезно. Но и мама их давно перестала быть мягкой и безвольной женщиной:
– Вам на учебу меньше чем через две недели, забыли? Я не против вашей поездки в Москву, но не сейчас. Давайте съездим на рождественские каникулы, договорились?
– Нет, – набычился Славка, – не договорились. Мы все равно едем сейчас.
– Сын, послушай, – Саша решила воззвать к разуму детей, – я прекрасно понимаю ваше желание помочь, но в данной ситуации вы будете только мешать. Только без обид, ладно?
– Ну чем мы помешаем, чем?
– А чем поможете? Давайте, аргументируйте! Ведь если просто не будете мешать, то бесполезный балласт нам ни к чему. Сейчас нужна реальная помощь. Итак? – Саша уселась на стул, заложила ногу за ногу и выжидающе смотрела на детей.
– Ну… А с Никой посидеть, чтобы вы могли отлучиться? – Вика забросила пробный мяч.