В это утро я действительно не стал делать обычную пробежку: после бессонной ночи слегка подскочило давление. Не стоило рисковать, особенно учитывая два микроинфаркта. К тому же на улице становилось все жарче: видимо, сегодня снова нахлынет зной. Об освежающем дожде можно только мечтать — на небе не было ни единого облачка. Поэтому я залез под ледяной душ, а потом стал готовить завтрак: сегодня у Анечки был выходной, она приходит ко мне через день. Я резал на кухне овощи для салата, когда услышал стук: это негромко хлопнула входная дверь.
— Станислава, ты? — крикнул я, удивляясь: совершенно не похоже на мою внучку — подняться в такую рань.
Но ответа не последовало.
Зато я услышал, как явственно скрипнули половицы в коридоре. Кто-то осторожно двигался от входа по направлению к кухне.
Он шел ко мне.
Неужели он решился напасть днем?! Я невольно отпрянул к столу, не сводя глаз с закрытой двери в коридор. Кухонный нож я инстинктивно выставил перед собой. Мелькнула запоздалая мысль о том, что ружье осталось в кабинете, а нож… Коротковата кольчужка, ох, коротковата, как говорил незадачливый ратник, герой знаменитого довоенного фильма…
Шаги приближались. Я поднял руку с ножом. Дверь резко распахнулась.
— Здравствуйте, Николай Сергеич!
На пороге кухни стоял высокий, загорелый мужчина лет тридцати. В руках он держал большой, туго набитый рюкзак. Мужчина весело улыбнулся, скинул рюкзак на пол и шагнул ко мне, раскрывая руки для объятий.
Это был тот, кому я вчера звонил, тот, кого я ждал. Кирилл Лебедев — старший из двойняшек.
— Как же ты меня напугал, Кирюша!.. Так ведь и до инфаркта довести можно! — воскликнул я, опуская враз обессилевшую руку.
Я с облегчением бросил нож на стол и обнял Кирилла. Здоровый парень. А со времени нашей последней встречи — пять лет прошло — он еще больше раздался в плечах, заматерел. Я отодвинул Кирилла от себя, посмотрел в лицо. Нет, внешне он почти не изменился — прежние смеющиеся серые глаза, короткая стрижка, широкая улыбка. Только у глаз чуть прибавилось легких морщинок.
— Напугал? Вас, Николай Сергеич? Вас напугаешь, как же, — сказал он, крепко держа меня за плечи. — А вот вы меня по телефону изрядно испугали! Что же у вас здесь такое происходит?..
Скажу честно: с появлением Кирилла у меня словно гора с плеч свалилась. Я слегка устал от давления обстоятельств. Устал от неизвестности.
— Потом, потом все расскажу, — сказал я Кириллу. — Сначала за стол. Ты когда прилетел?
— В четыре утра. Сразу на электричку — и сюда, к вам. Но вы не ответили…
— Значит, с дороги, голодный, — перебил я его. — Давай-ка, быстро за стол. Я сейчас салат доделаю. Все свое, только что с огорода. Залезай в холодильник, тащи все, что там найдешь, — сегодня я один.
Но Кирилл, хитро улыбаясь, остановил меня:
— Э-э-э, нет. Так, однако, дело не пойдет, хозяин. — В голосе его внезапно прорезалось нарочитое северное оканье. — Я за три тысячи километров не поленился харчей привезти. А вы — салат, салат.
Он потянулся к своему рюкзаку и подчеркнуто неторопливо стал извлекать из него пакеты и банки, комментируя по ходу дела:
— Это, хозяин, копченое мясо. Сам делал. Попробуйте угадать чье? К вашему салату будет в самый раз. Балык, естественно, горбуша. Естественно, своего засола. А это — кедровый орех. Правда, с прошлого года. Но сам в урмане шишку бил, и сохранился он отменно… Маринованные грибы, белые. Знаю, что у вас своих полно, но… — Кирилл извлек из глубины рюкзака двухлитровую банку, — не мог не привезти. Все же северный гриб — он другой. Черемша… Ну а тут — брусника, клюква, черника… Сало с чесноком… Тоже своего посола.
— Сам солил? — спросил я его.
— Сам.
— Значит, все еще не женился? — сказал я.
— Не женился, Николай Сергеич. На что жениться, коли рожа не годится? — засмеялся Кирилл, показывая в улыбке на зависть ровные, белоснежные зубы.
— Не наговаривай на себя, северянин.
— Да нет, честно. Кто ж за меня, лесного человека, пойдет? Разве что сумасшедшая какая.
Он перестал выкладывать свои северные гостинцы на стол и посмотрел на меня.
— Вот. Вроде все.
— Тогда помогай оттащить все это в сад.
— Будем завтракать в беседке? Как всегда? — улыбнулся Кирилл.
— Как всегда, — ответно улыбнулся я.
Глава 9. КИРИЛЛ
Все, что мне он рассказал за завтраком, больше всего походило на страшную сказку. Я думал об этом, глядя, как Николай Сергеевич молча наливает мне кофе. Потом я придвинул к себе сахарницу и сказал:
— Даже трудно поверить… Какие-то страсти-мордасти: служебные собаки боятся взять след, которого нет. Милицейские майоры всех подряд подозревают, в тихом поселке убийство за убийством… Все могу понять, во все могу поверить, но чтобы переодетые маньяки или, того веселей, оборотни бегали по мирному дачному поселку и обывателям головы отрывали?! Да мы такие страшилки в детдоме на ночь рассказывали. И то только класса до пятого.
Я отхлебнул кофе. Николай Сергеевич по-прежнему молчал, никак не реагируя на мои слова. Над клумбами трудолюбиво гудели шмели.
— Сдается мне, — подытожил я, — что, скорее всего, это медведь-шатун. Для ваших лесов не слишком фантастичное предположение… Но он наверняка уже ушел отсюда. Все-таки зверь — он и есть зверь. Не будет долго вблизи жилья околачиваться. А мальчишке вашему, Скокову, просто с перепугу черт-те что померещилось. Небось пьяный был?
— Он был трезв, — твердо сказал Николай Сергеевич. — Да и за мной, как ты знаешь, такого греха не водится. Но последние дни я постоянно ставлю дом на сигнализацию.
Я посмотрел на Николая Сергеевича: нет, конечно, я его нежно люблю, он мне, считай, второй отец. Но сейчас старик явно мандражировал. И, на мой взгляд, преувеличивал опасность.
— Я вам, Николай Сергеич, буленбейснера подарю.
— Что подаришь?
— Буленбейснера, — усмехнулся я. — Порода собак есть такая. В переводе с английского — быкодав. В холке, — я показал рукой, — метр двадцать. И никакой медведь близко не подойдет.
— Медведь, говоришь, по поселку ходит и головы отрывает?.. Пойдем-ка.
Николай Сергеич поднялся и пошел к дому. Я — следом за ним. В гостиной он достал с полки ключ и открыл ящик буфета. Вынул увесистый газетный сверток и брякнул его передо мной на стол.
— А это что тогда? — спросил он. — Посмотри.
Я развернул газету. Передо мной лежала гипсовая отливка следа огромной лапы. Длинной, широкой, с огромными когтями. Ничего подобного я в жизни не видел. Отдаленно след напоминал отпечаток волчьей лапы. Только увеличенный раза в три. И напоминал очень отдаленно. Я вопросительно посмотрел на молчащего старика.
— Вчера в лесу нашел, — пояснил Николай Сергеич. — Возле того места, где Станислава бродила.
— Как ваша внучка? Она здесь? — поинтересовался я из чистой вежливости. Последний раз я видел Стасю совсем еще маленькой, веселой девчушкой, которая тогда заканчивала начальную школу. В прошлый свой приезд, ровно пять лет назад, я ее не застал — она была в Москве. Сейчас, если мне не изменяет память, ей уже лет двадцать. Невеста.
— Здесь, здесь. Где же ей быть?
— Интересно было бы на нее посмотреть.
— Смотри, — кивнул старик на большой цветной фотопортрет, висящий в простенке.
С него улыбалась хорошенькая девушка. Да какое девушка — на меня смотрела очаровательная молодая женщина. И еще: в ней был и шарм, и хитринка, и бутурлинская порода.
— Не отвлекайся, — совершенно нелогично проворчал старик, возвращая меня на землю.
— Действительно, это не медведь, — вынужден был признать я, снова поворачиваясь к столу. — Ни на что не похоже. Разве что сук случайно обломился, упал да и оставил вмятину?
— Сук? В болотной грязи, в десяти метрах от ближайшего дерева?.. Пошли.
Мы вышли в сад. Николай Сергеевич подвел меня к свежевскопанной грядке, наклонился и сдернул с ботвы редиски кусок полиэтилена.
— А это что? Тоже сук?.. Утром обнаружил. Сегодня.
Я присел на корточки.
На влажной мягкой земле четко виднелся свежий глубокий отпечаток лапы. Точно такой же, как и на отливке из гипса. Я осторожно потрогал пальцем края подсохшего следа. Старик молчал. Снизу вверх я посмотрел на него:
— Надеюсь, вы меня не разыгрываете?
— А что, я сейчас очень похож на массовика-затейника? — саркастически спросил Николай Сергеевич.
Мы пошли обратно в беседку. Только когда мы уселись за стол, старик устало сказал:
— Я, как ты понимаешь, тоже мало верю в сказки про оборотней и вервольфов. Переодетый маньяк-убийца — это ближе к правде жизни. Так же, как и два покойника за последние четверо суток. Но в любом случае: если бы не дурацкие грабли, вполне возможно, нам бы не довелось вести этот разговор. И одним покойником стало бы больше. Да, грабли… Как в старом анекдоте: он, видимо, их случайно задел, когда крался сегодня ночью вдоль стены сарая. Стук был едва слышен. Я сидел в кабинете, окна были открыты, а ночью звук разносится далеко — поэтому я и услышал. И вроде бы даже потом что-то увидел. Тень какую-то. Пришлось с ружьем всю ночь просидеть.
Я внимательно посмотрел на него: старик вовсе не шутил.
— Но дело не в этом, — продолжил он. — Пусть эта история выглядит странно. Но кем бы он ни был, ты должен его выследить. И опознать.
— Опознать? Но я не сыщик, Николай Сергеич, — улыбнулся я. — И в поселке никого, кроме вас, не знаю. Я всего-навсего обычный егерь.
— Во-первых — очень хороший егерь. А во-вторых, ты — охотник.
— Вы тоже.
— Ты — профессиональный охотник на волков. Такой же опытный, как твой покойный учитель и друг Пахомов. Я уже стар для такого занятия… И, должен тебе сказать, Кирилл, что, кроме тебя, этого никто здесь не сделает.
— Почему?
— Об этом — позже. Если ты согласишься. А пока скажи: ты согласен сделать то, о чем я тебя прошу, или нет?
— А если все уже закончилось и он отсюда ушел? — ответил я вопросом на вопрос.