– НЕТ!
На мгновение я подумал, что он меня сейчас ударит. Я собрал вещи и быстро сошел на берег, а рыбак уплыл, даже не оглянувшись.
Я с недоумением посмотрел ему вслед. Он был напуган… по-настоящему напуган. Рыбак отказался от больших денег и сбежал, как последний трус, от одной только мысли, что ему придется остаться наедине с этой семейкой.
И вот я остался с ними один на один. Повернувшись лицом к дому, я почувствовал резкую боль в груди. Они стояли снаружи и ждали меня.
Я никогда не видел ничего подобного.
Всего их было шестеро – муж, жена и четверо детей. Они были одеты в грязные лохмотья и выглядели крайне истощенными.
Но не это поразило меня больше всего. Их кожа, одежда и глаза были такими же серыми и безликими, как сам остров. Единственным исключением были губы – яркокрасные, похожие на глубокие кровоточащие раны.
Я сразу захотел убежать. Я даже готов был прыгнуть в море, чтобы попробовать вплавь добраться до Большой земли. К сожалению, это было невозможно. Шторм усиливался, и отступать было поздно. Значит, мне не остается ничего иного, кроме как поскорее выселить их из дома. Я сжал револьвер в кармане, укутался в пальто и направился к дому.
Звуки хрустящего под ногами снега оглушительным эхом разносились по всей округе. Казалось, в мире не осталось никаких других звуков, кроме этого сухого и размеренного, как пистолетные выстрелы, хруста. Люди смотрели на меня абсолютно безучастно, в их взглядах не было ни ненависти, ни любопытства. Ничего.
Я остановился в шаге от них. Глава семейства оказался настоящим великаном: он был как минимум в два раза выше меня.
– Что тебе надо? – промычал он, широко открыв ярко-красный беззубый рот.
Я прочистил горло, чтобы скрыть волнение.
– Я работаю в коллекторском агентстве. Мы владеем правами на Ку-Сит, недвижимость и любое другое имущество, которое есть на этом острове. У меня есть все необходимые правоустанавливающие документы.
Я хотел достать документы, подтверждающие мои слова, но потом передумал, поскольку засомневался, что эти люди умеют читать.
– Вы должны немедленно покинуть остров, – сказал я. – Вы покажете мне дом изнутри, отдадите ключи и никогда больше сюда не вернетесь. С этого момента все ваше имущество принадлежит агентству, которое я представляю. Отказ покинуть дом или остров приведет к немедленному аресту и… и…
Внезапно я осознал весь идиотизм ситуации. Эти люди, скорее всего, никогда даже не видели полицейских – с какой стати они должны испугаться суда? Шестеро против одного – если бы они решили напасть, револьвер бы мне не помог. Неудивительно, что рыбак не захотел оставаться и связываться с ними. Я понял, что пытаюсь прыгнуть выше головы. Рукоятка пистолета, которую я крепко сжимал в руке, стала скользкой от пота.
В этот момент отец подтолкнул своего младшего сына вперед:
– Ты его слышал, Джон? Покажи ему дом.
Я растерялся, потому что ожидал чего угодно – отказа, стрельбы, физического насилия, – но только не этого.
– Серьезно? Вы уверены, что готовы покинуть это место? Тогда…
– Быстрее, Джон, – перебил меня отец. – Мы должны уйти до наступления темноты.
Джон молча взял меня за руку и повел к входной двери. Все оказалось проще, чем я думал, – похоже, они сами хотели, чтобы я поскорее забрал у них остров. Я оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на странную семейку – они неподвижно стояли на том же самом месте и безмолвно, как призраки, смотрели мне вслед.
Джон провел меня по всем комнатам. Внутри было еще хуже, чем я ожидал. Дом хорошо защищал от зимней стужи и пронзительного морского ветра, но был совершенно не приспособлен для комфортной жизни. Все углы были завалены разным хламом, а стены и потолки покрыты морской солью.
Тесные, обшарпанные комнатушки выглядели отвратительно. Мысль провести пару дней в полном одиночестве на острове казалась мне все менее привлекательной. Как и говорил босс, в доме не было ни электричества, ни водопровода. У них не было даже камина.
Я остановился:
– Так, а где камин?
Мальчик моргнул:
– У нас нет камина.
Я строго посмотрел на мальчишку:
– Джон, ты лжешь мне. Из крыши торчит огромная труба, значит, где-то должен быть и камин. Где он?
Джон стоял с каменным лицом. Я довольно ухмыльнулся – действительно врет.
– Твоя семья что-то скрывает, Джон?
Пазл сложился. Они так легко согласились уехать с острова, потому что все ценности хранят в тайнике! Если это действительно так, то я не позволю им незаметно проникнуть ночью в дом и все вынести, пока я сплю.
Я наклонился к Джону и протянул ему монетку:
– Джон, покажи, где камин, и я дам тебе монету.
Глаза мальчика загорелись. Он оглянулся, словно боялся, что за ним кто-то следил.
– В подвале, – тихо сказал он. – Но нам не следует туда спускаться.
Он протянул руку за монетой, но я убрал ее в карман:
– Сначала покажи.
Джон согласился. Он провел меня в дальнюю комнату и открыл дверь. Сначала я подумал, что передо мной стоит обычный шкаф, но когда Джон отодвинул несколько коробок, я увидел потайную дверь с массивными петлями и пятью замками. Джон распахнул дверь и начал спускаться по каменным ступенькам.
Не теряя ни минуты, я оттолкнул Джона в сторону и рванул вниз по лестнице, нисколько не сомневаясь, что внизу меня ждут несметные богатства, но там ничего не было. Мы стояли в пустой квадратной комнате с земляным полом.
– Вот он, – сказал Джон так, будто я мог не заметить огромный каменный камин, украшенный соломенными фигурками.
– Рождественские украшения? – хмыкнул я. – Как-то неуместно. Не самая праздничная комната, согласен, Джон?
Я подошел к камину и взял одну фигурку. Она оказалась ужасно грязной. Я внимательно пригляделся и поперхнулся от неожиданности.
Это точно была не рождественская игрушка. Внутри нее лежали человеческие зубы и фрагменты ногтей. Я с ужасом швырнул фигурку в камин.
– Что это, черт возьми? – спросил я. – Почему вы повесили их над камином в пустой…
Я замолчал и заглянул в камин. Покрытая сажей топка была вся испещрена царапинами от ногтей.
– Это не наше. Это игрушки Черного Пса, – сказал Джон.
Я непонимающе моргнул:
– Черного кого?
– Черного Пса. Он спускается сюда по трубе.
Джон смотрел на меня так, словно в его словах не было ничего необычного. Я задержал дыхание и неожиданно понял, что боюсь задать следующий вопрос.
– Джон, кроме вас, на острове точно никто не живет?
– Джо-о-о-о-он! – раздался громкий крик с улицы. Это был голос отца семейства.
Джон побледнел и метнулся к лестнице. Догнать его я смог только у входной двери. На всякий случай я выглянул в окно и увидел, что его семья стоит на том же самом месте, где мы их и оставили. За все время, что мы были в доме, они не сдвинулись ни на дюйм.
– Джон, – прошептал я, – что происходит? Что вы от меня скрываете?
– Я… я не могу вам сказать! – Он был сильно испуган, совсем как рыбак.
Я крепко сжал его руку:
– Джон, ты должен рассказать мне, что здесь происходит. Мне тут ничто не угрожает?
Мальчик судорожно сглотнул.
– Вы… вы действительно собираетесь остаться тут один?
Я кивнул.
Джон повернулся к двери, его лицо искривилось. Затем он наклонился и прошептал мне на ухо:
– Обязательно заприте дверь на замок! Заприте ее так, чтобы ничто не могло попасть внутрь! Если вы этого не сделаете, то…
– Джо-о-о-он!
Мальчик не договорил и выскочил на улицу. Я был в шоке. Когда Джон подбежал к своей семье, они молча развернулись и, не оглядываясь, пошли прочь от дома в сторону моря. Только Джон один раз украдкой обернулся, и я успел разглядеть в его глазах животный страх.
Я закрыл дверь и впервые за день позволил себе испугаться. Я понятия не имел, во что ввязался, зато мне был хорошо понятен общий смысл того, что Джон хотел, но не успел сказать. Мне угрожала опасность. Его отец или кто-то еще собирался вернуться ночью, чтобы убить меня. До наступления темноты оставалось несколько часов, и за это время я должен был успеть превратить дом в неприступную крепость.
Первым делом я запер дверь и подпер ее стульями и тумбочками. Затем я заколотил окна, забаррикадировал остатками мебели лестницу и поднялся в спальню на верхнем этаже.
Я выбрал эту комнату по одной простой причине: там было целых два окна, и они выходили на разные стороны, поэтому оттуда мне было проще контролировать подступы к дому и при необходимости сделать предупредительный выстрел. Как и следовало ожидать, комната выглядела ужасно: в углу стояла заваленная грязным тряпьем кровать, а стены были покрыты глубокими трещинами. В дымоходной трубе, расположенной за наружной стеной, яростно завывал ветер.
Я разломал кровать и плотно заколотил ее обломками оба окна, теперь в комнату пробивались только тонкие полоски серого света. Когда я закончил укреплять свое новое жилище, на улице уже стало смеркаться и пошел сильный снег. Я закутался в одеяла и забился в угол.
Понятия не имею, сколько точно времени я просидел на полу, прислушиваясь к размеренному тиканью настенных часов с неработающими стрелками. Вскоре наступила кромешная тьма, и в комнате резко похолодало.
Я зажег свечи и расставил их по всей комнате. Несмотря на завывания ветра и дребезжание окон, в спальне стало немного светлее и уютнее. Я снова сел в угол и плотно прижал револьвер к груди. Никогда жизни мне не было так страшно, как в ту ночь.
– Господи Боже мой! – шептал я. – Не дай мне умереть на этом жалком острове! Я сделаю все, что Ты захочешь! Пожалуйста, сделай так, чтобы они не добрались до меня. Не…
Я не помню, как заснул, но хорошо помню, что когда я открыл глаза, в комнате было темно, хоть глаз выколи. Метель наконец-то улеглась, и окна перестали дребезжать.
В полной тишине раздались звуки.
Хрум-хрум. Хрум-хрум.
Судя по звукам, двое людей приближались к дому.