— Тогда, если вас не затруднит, не могли бы вы мне кое-что подсказать?
Голубые глаза посмотрели на меня с искренним участием.
— Слушаю самым внимательнейшим образом.
— Я пришёл на этот вечер, сопровождая одну школьницу, и сейчас не могу её нигде найти. Она не покидала здание, это совершенно точно, но, пока я ходил в одно общественно полезное заведение, исчезла из залы. Куда она могла направиться?
— Вероятно, в дамскую комнату, это правое крыло. А вы были в левом, — пояснила блондинка.
— Благодарю. Пожалуй, поищу её, потому что время близится к ночи, и нам пора уходить.
— А как вы собираетесь обыскивать дамскую комнату?
Я взглянул в лукаво блестящие глаза и изобразил лёгкое смущение, благо это было нетрудно. Хотя смутила меня вовсе не необходимость войти в женское святилище, а возможность возникновения подозрений, что это проделывалось мной уже не раз и не два. А как прикажете поступать, если в выездной бригаде не находится женщин-полицейских?
— Да, в самом деле… И как я не подумал?
— Пойдёмте вместе. Так и быть, помогу вам в ваших поисках.
— Вы очень любезны, фройляйн Штерн.
— Анна.
— Как вам будет угодно.
— Мне будет угодно именно так.
У неё лёгкая танцующая походка, которой ничуть не мешают высокие шпильки. А может быть, именно они помогают блондинке казаться летящей над миром, пусть совсем низко, но всё же не задевая земли? На каждом шаге ткань юбки так пикантно обтягивает бёдра, что хочется или попросить даму сменить фасон на более свободный, или избавиться от скучных доспехов делового костюма, скрывающих… Мне хочется её раздеть? Ну да. Хочется. Спустить пиджак с плеч, расстегнуть блузку, медленно, пуговичку за пуговичкой, положить ладонь на шелковистую сеточку чулок, по бархату кожи добраться до нежных кружев и не менее нежного…
Очень странно. Ещё четверть часа назад фройляйн Штерн была идолом, который можно только обожать, а теперь ангел покинул райские кущи, соблазняя земного грешника поискать следы от крыльев на призывно выпрямленной спине.
— Вы всё время отстаёте. Какие-то проблемы, герр?..
— Стоун. Джек Стоун. Никаких проблем… Анна.
Она не поверила, но вовсе не потому, что намерения мужчин в отношении привлекательных женщин остаются одними и теми же с начала времён. Нет, голубые глаза взглянули на меня испытующе, словно спрашивая: ну как, ты уже дошёл до предела своей выдержки или потребуется ещё один ощутимый пинок, чтобы мысли перевоплотились в действия?
— Вы так интересно произносите моё имя.
— Разве?
— Да, с дополнительным коротким выдохом на втором слоге.
— Никогда бы не подумал… Вы обращаете внимание на такие мелочи?
— Профессиональная привычка.
Фраза прозвучала неприкрытым приглашением к переходу на подробности личной жизни, но я пропустил его мимо ушей. Может быть, именно из-за того, что играл в рентгеновский аппарат, стараясь представить, как блондинка выглядит без одежды.
— Вот и дамская комната. Я сейчас посмотрю, есть ли там ваша спутница.
— Будьте так любезны.
С исчезновением Анны за дверью, выкрашенной в цвет слоновой кости, напряжение чувств не стало меньше, но потеря фокуса размыла их, облегчив моё положение и дав время на размышления.
Любопытная ситуация, ничего не скажешь. Внезапный и ничем не мотивированный приступ влечения. Да, к красивой женщине, не спорю, но в её внешнем облике нет ничего, откровенно провоцирующего мужчину, разве только любителя ролевых игр, сходящего с ума от образа властной и неприступной бизнес-леди. Но в круг моих постельных фантазий обладание строгими красотками в пиджаках вроде бы не входило, впрочем, как и подчинение им, так почему же…
— Никого похожего на школьницу нет, — доложила фройляйн Штерн, вернувшись ко мне вместе с желанием.
— Скажите, здесь поблизости имеются помещения, в которых можно… хм, уединиться для конфиденциального разговора?
— Это приглашение? — Повлажневшие губы фройляйн Штерн улыбнулись.
— Это вопрос. Дело в том, что я оставил Агату в обществе мужчины, желающего обсудить вопросы спонсорства организации школьных экскурсий.
— Переговорные комнаты дальше по коридору.
— Я хотел бы осмотреть их. Если это возможно.
— Составлю вам компанию. — Фраза, произнесённая совершенно невинно, прозвучала как приказ, в очередной раз за вечер удивив расхождением объективных характеристик поступающего сигнала с результатами моего субъективного восприятия.
От каких-либо решительных поползновений в сторону Анны меня удерживал именно непонятный промежуток между внешней и внутренней картинками. Словно они должны были наложиться друг на друга, но у мастера дрогнула рука, и получилось нечто, похожее на двоящееся телевизионное изображение: вроде можно разобраться, что происходит на экране, только удовольствие от просмотра получается таким же смазанным.
Но оказаться в пустой комнате наедине с фройляйн Штерн я всё же поостерегусь. Потому что картинки, в конце концов, могут совместиться полностью.
— Эта и следующие три комнаты. Будем осматривать?
Нет, нет и нет. Массивные деревянные двери не пропускают в коридор ни единого звука, правда, мне достаточно всего лишь коснуться начищенного бронзового шара ручки, чтобы понять, о чём думал человек, последним заходящий в переговорную. Хотя…
— Наверное, есть смысл начать с самой дальней.
— Почему вы так считаете? — чуть насторожившись, спросила Анна.
— Мужчина из туристического бизнеса показался мне… Взволнованным.
Она была не только красавицей, но и умницей: намёк поняла сразу.
— Так чего же мы ждём?
Парочка и в самом деле находилась в последней комнате, о чём мне рассказало животное возбуждение герра Бломберга, чудом задержавшееся на поверхности бронзы, но я не стал спешить врываться в комнату раньше необходимого момента. Какого? Того, после которого преступное намерение становится из тайного явным.
— Почему вы остановились?
Я поднял ладонь, призывая свою добровольную помощницу к ожиданию. Итак, что у нас происходит в переговорной?
Глубокий вдох. И на выдохе…
Хмммм.
«Она сводит меня с ума! Миленькая и такая пухленькая… Настоящий ангелочек!»
— Мы чего-то ждём?
— Да. Прошу вас, не волнуйтесь.
— Я спокойна… Джек.
Брр-р, мурашки по спине! Какая ерунда: слегка растянутая гласная и заглушённая конечная согласная, а эффект потрясающий. В прямом смысле. Даже кончики пальцев задрожали.
«Ну же, милочка, ещё раз произнеси это слово… Вот так, округлив ротик… Ещё… Ещё…»
— Я могу задать вам серьёзный вопрос?
— Любой.
— Вы не откажетесь стать свидетельницей преступления?
Анна смешливо сощурилась:
— Даже соучастницей, если мне это предложит симпатичный мужчина.
— К сожалению, я потяну только первое предложение.
Улыбка, ни на мгновение не покидавшая губ фройляйн Штерн, приобрела укоризненный оттенок, но банальной фразы типа «Вы себя недооцениваете» не прозвучало. «Умная женщина — опасная женщина», — это мне с детства внушал отец и всегда добавлял: «Поэтому с ней нужно дружить, а не любить», забывая уточнить, к какой категории относит свою супругу. И мистер Генри Стоун был совершенно прав в своём напутствии, хотя в вопросах любви и дружбы нет никакой разницы между умной женщиной и умным мужчиной. Любить того, кто умнее тебя, всегда трудно, потому что нежное чувство колеруется уязвлённостью или становится восторженным обожанием.
Так какую политику общения с Анной выбрать мне? То, что выбор делать необходимо, причём довольно быстро, я не сомневаюсь. Но меня раздражала и раздражает необходимость принимать решения в режиме цейтнота. Не моё это, быстрое реагирование. Совсем не моё.
— И что за преступление планируется?
— Возможно, уже совершается.
— И когда состоится мой выход?
— Минуточку…
В моменты страсти людям некогда думать, вот и мысли герра Бломберга, распалённые близостью прелестной девушки, становились всё короче, вызывая у меня ярость и желание ворваться в комнату заблаговременно, а не разыгрывать из себя хладнокровного наблюдателя. Не болтайся в моём бумажнике чёрно-серебристый кусочек пластика, я бы так и поступил, по крайней мере, долго разговаривать с похотливым бизнесменом не стал бы, а освежил в памяти тела навыки мордобития. Но сьюп и драка — вещи несовместимые. К сожалению.
Междометия. Обрывки слов. И, наконец, кульминация, больше всего похожая на результат западания клавиши: бесконечная строчка едва читаемых букв.
Поворачиваю ручку и открываю дверь перед Анной:
— Прошу!
Момент был выбран правильно: насильник не успел остановиться, иначе мы не увидели бы ничего предосудительного, кроме круглых от ужаса глаз сестрёнки моего друга.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась фройляйн Штерн, медленно переводя взгляд с рассыпавшихся по ковру жемчужин на пальцы герра Бломберга, смявшие атласную ткань платья Агаты в весьма интимных местах.
Эффект неожиданности подействовал на мужчину далеко не сразу, но по прошествии примерно четверти минуты владелец туристической компании сообразил, что попал в щекотливое положение. Правда, осознание произошедшего никак не повлияло на крепость хватки: герр Бломберг разжал объятия только после того, как девушка сдавленно прошептала:
— Пустите…
Не надо было получать степень доктора медицины, чтобы диагностировать наличие у Агаты шокового состояния, хорошо ещё, возник ступор, а не истерика, которая вызвала бы куда больше проблем. Но пока я прикидывал, с чего начать, фройляйн Штерн обняла девушку за плечи, наклонилась, заглянула в застывшие глаза и с подчёркнутой уверенностью сказала:
— Всё хорошо, дорогая. Всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Совсем ничего.
Прошло ровно пять секунд, Агата моргнула, глубоко вдохнула и смущённо спросила:
— Со мной что-то случилось? Я… не помню.
— Небольшой обморок, дорогая. И это неудивительно: столько волнений на голодный желудок! Вам непременно нужно покушать. Через несколько минут нас всех пригласят к столу и…