прочитал в голове живого человека, это нельзя занести в протокол дознания.
— Да ты и с мёртвой не напрягался. — Герр старший инспектор снова взял в руки листок с моим личным экспертным заключением.
— Всё, что смог сделать, я сделал.
— Верю. Но картина получается странная, как ты считаешь?
— Более чем странная. Кстати, свет на лестнице горел?
— Да. Его вообще не выключают, система какая-то экономичная, так что расход электричества небольшой.
— Я так и думал. А фройляйн Лойфель почему-то была уверена, что вокруг темно. Или, по крайней мере, ничего не видно.
— У тебя есть объяснение?
— Ни намёка.
Берг снова вздохнул и обрушил всё скопившееся недовольство на распахнувшего дверь курьера:
— В чём дело? Мы работаем.
— Отчёт от трасолога и медиков! — На стол плюхнулась папка, с одного края заляпанная чем-то подозрительно бурым, а гонец с первого этажа поспешил убраться подальше от начальственных громов и молний.
— И что пишут? — полюбопытствовал я.
— Не так уж много, но занятно, — признал герр старший инспектор, переворачивая листки. — Причин смерти может быть две, и обе связаны с сердцем, но только одна из них убила фройляйн Лойфель. Проникающее ранение и остановка.
— Они произошли одновременно или что-то раньше другого?
Берг разочарованно цыкнул зубом:
— Слишком короткий временной промежуток. Нельзя установить точно.
— Но если у неё случился сердечный приступ, зачем было наносить удар? Чтобы добить? Обычно непредвиденное течение событий, наоборот, останавливает убийцу, если только он не профессионал.
— Логично, — подтвердил герр старший инспектор.
— И если всё же ударил, значит, не понимал, что происходит. Аффект?
— Весьма вероятно.
Аффект всегда идёт вразрез с тщательным планированием преступлений, и, принимая в расчёт этот факт, можно предположить, что убийцей был человек в галошах. Ворвался в подъезд следом за Дорой, на втором этаже догнал и… ударил.
Нет, не стыкуется. До была женщиной вёрткой, к тому же с подозрением относящейся к любому незнакомцу, и не позволила бы кому-то не то что ткнуть ножиком в свою сторону, а и приблизиться на расстояние удара. Следы борьбы уж точно должны были остаться. И тем не менее реальность выглядит совершенно иначе. Фройляйн Лойфель всего лишь беспомощно переминалась с ноги на ногу, словно кто-то заставил её покорно ждать приближения убийцы.
На роль кукловода имеется только один кандидат. Человек в бахилах. Но как он мог это проделать? С помощью пистолета, например. Хотя уверен, До предпочла бы получить пулю, а не подставлять себя, как агнца на заклание, под нож. Загадок всё больше и больше…
— А что говорит трасолог?
— Направление удара идёт снизу вверх, но похоже, что убийца выше жертвы сантиметров на тридцать.
То есть примерно моего роста. Хорошо, уже что-то.
— Оружие?
— В ране найдены частички инструментальной стали. Мелкая стружка, видимо оставшаяся на лезвии после заточки.
— Что-то определённое?
— Всё что угодно, начиная от обычных стамесок.
М-да, негусто.
— Форма лезвия?
— Трудно сказать, но скорее всего не плоское. Вообще, судя по отчёту патов, орудие убийства имело разную форму на разных участках длины, потому что на коже и в верхних слоях тканей отверстие почти круглое, а ближе к сердцу и на нём самом наблюдается что-то похожее на треугольный разрез.
Короткое «патов» царапнуло слух, и мне подобилось несколько секунд, чтобы найти в записной книжке памяти страницу в расшифровкой профессиональных сокращений. Паты. Они же — патолоанатомы. И прошло-то всего несколько лет, а важные детали начали забываться… Ну ничего, зато подвернулся удачный повод многое вспомнить.
— С такими уликами трудно будет поймать убийцу.
— Ещё бы не трудно! — буркнул герр старший инспектор. — Всё, что мы знаем, это его рост и то, что он пользовался каким-то инструментом, а не обычным ножом.
И ходил в галошах. Подведём итоги? Можно сказать, у нас нет ни-че-го.
— И ещё мы знаем, что это шестое убийство в серии, — с нажимом добавил женский голос.
Мы с Бергом обернулись одновременно, но если я при виде незнакомки всего лишь рассеянно приподнял бровь, то герр старший инспектор скривился так, будто откусил кусочек ядрёного лимона. Впрочем, когда новоприбывшая дама представилась, моё удивление по поводу возникновения на лице старого приятеля странной гримасы получило исчерпывающее объяснение.
— Инспектор федерального управления Эрика Шофф.
Короткое каре пронзительно рыжего цвета, глубоко посаженные карие глаза, чёткая линия губ широкого рта, крепко сбитая фигурка, внушающая уважение даже в брючном костюме свободного покроя. Довольно симпатичный женский вариант офицера полиции. Характер, конечно, вряд ли сахарный, но вполне возможно, дама ведёт себя сурово, чтобы заранее выстроить защитную стену, ведь не секрет, что городская полиция ненавидит, когда в её дела вмешиваются федералы.
— Чем могу быть полезен? — процедил Берг, стараясь сохранять в голосе вежливые нотки.
— Дело об убийстве Доры Генриетты Лойфель переходит под юрисдикцию федеральной полиции. В моём лице.
— По какой причине?
— Я её только что изложила. — Эрика Шофф села на свободный стул, не дожидаясь приглашения. — Это убийство — серийное.
— И в чём именно заключается его серийность?
— В способе совершения, конечно. А ещё в том, что все жертвы — женщины. — Инспектор сделала паузу, настойчиво привлекающую внимание, и заключительным аккордом добавила: — Кроме того, все они — медиумы.
Так вот почему До была напугана! Она знала, что кто-то убивает медиумов. Но откуда? В свободной прессе никакой информации на сей счёт не проходило, я бы наверняка натолкнулся на неё, потому что почти каждый день просматриваю газеты. Значит, осведомитель происходил из источников, приближённых к следствию. А возможно, по Коллегии тоже бродили всяческие слухи и сплетни, в конце концов, Дора бывала там намного чаще, чем я, а мне ещё в силу каверзности характера некоторых моих знакомых могли и не сообщить об угрозе для жизни медиумов.
— Что-то конкретное установлено?
Эрика вызывающе сощурила глаза:
— А на каком основании вы хотите получить ответ?
И вот тут настал звёздный час Берга. Герр старший инспектор улыбнулся во весь рот и ласково, как дедушка любимой внучке, сообщил:
— Герр Стоун является официальным душеприказчиком умершей и выступает экспертом по этому делу.
— В каком качестве? — Федеральный инспектор не спешила сдаваться и менять гнев на милость.
— Как зарегистрированный сьюп.
Эрика проглотила уже заготовленную для отповеди фразу, и желваки на строго очерченных скулах недовольно всколыхнулись.
— Итак, я имею право получить доступ к материалам дела?
— Да.
— Простите, я не расслышал?
— Да, имеете.
— Я весь внимание, фрау Шофф.
— Инспектор Шофф! — не преминули гордо поправить меня.
— Как пожелаете. Итак?
Она предприняла попытку выиграть время:
— Вы же не думаете, что я наизусть помню все детали?
— И не нужно. Вы сказали, убийство серийное, верно? Вот перед вами всё, что удалось выяснить доблестной полиции нашего города, думаю, если и найдутся какие-то отличия, они сразу же бросятся вам в глаза.
Эрика тряхнула рыжей чёлкой, развернулась вполоборота к столу и положила ногу на ногу.
— Здесь курят?
— Как вам угодно. Хотя лично я не люблю табачный дым.
— Хорошо. — Она достала из пачки сигарету, но не закурила, а стала просто вертеть в пальцах набитую табаком бумажную трубочку. — Что вы хотите узнать? Учтите, я могу изложить только общие сведения, а по каждому конкретному факту нужно сделать официальный запрос. Конечно, вся информация будет предоставлена, но на это потребуются определённое время и…
Терпение, которое не заканчивается только у дохлого льва. По той простой причине, что лев умер и пребывает в абсолютной нирване.
— Мне известна процедура, спасибо.
— Но для начала я хотела бы и сама кое-что услышать… Инспектор Берг, если не ошибаюсь? Вы не могли бы вкратце рассказать обстоятельства данного дела?
Йоаким, довольный, хотя и немного удивлённый, что его не выдворили из комнаты, кивнул:
— Конечно. Дора Генриетта Лойфель, тридцати пяти лет, уроженка Ниенбурга, с двадцати шести лет проживала в Ройменбурге. Официально зарегистрированный медиум, действительный член Коллегии. Убита сегодня, в четверть третьего дня. Причина смерти — предположительно проникающее ранение в сердце. Свидетельских показаний, способных указать на личность преступника, нет.
— Что этому помешало? — спросила Эрика, и, судя по тону голоса, задавать подобный вопрос уже вошло у неё в утомительную привычку.
— Дом, в котором жила фройляйн Лойфель и на лестнице которого найден собственно труп, расположен в квартале, где основная часть жилых и нежилых помещений отдана под офисы различных организаций, а убийство произошло в обеденный перерыв. Свидетелей попросту не могло быть.
— А тот, кто обнаружил тело?
— Тоже сотрудница офиса. Вернее, проектного бюро. Но у неё… — Тут Берг приостановил свою речь, чтобы подобрать если не правильные, то как можно более подходящие для описания ситуации слова. — У неё некоторые проблемы с памятью.
— То есть провал? — В карих глазах Эрики не возникло ни удивления, ни прочих чувств, обычно сопровождающих получение не имеющей объяснения информации.
— Да, минут на пятнадцать.
Федеральный инспектор устало потёрла лоб над переносицей:
— Всё время одно и то же… Это начинает напрягать.
— Такое уже случалось?
— Амнезия свидетелей? Да. Два раза. Именно в тех случаях, когда они просто обязаны были видеть убийцу.
— Удалось восстановить воспоминания?
Эрика вздохнула:
— Нет.
— Глубокий гипноз тоже не помог?
— Мы даже привлекали к допросам сьюпа, хотя можете себе представить, чего стоило выбить из свидетеля согласие! Пусто. Полный провал.