— Всё очень естественно. Вчера ты перешла из одного лагеря в другой. Официально. До получения удостоверения твоя жизнь могла бежать как угодно, в любом из возможных направлений, но вчерашний полдень отсёк все протоптанные и непротоптанные тропинки, оставив тебе только главную магистраль.
— С которой нельзя свернуть, — мрачно дополнила мою речь девушка.
— Нельзя, — согласился я. — Но скорость движения регулируешь ты, а не кто-то другой. И полосу движения выбираешь сама. Захочешь ехать помедленнее? Пожалуйста. Захочешь и вовсе остановиться? Без проблем. Можно пройтись по обочине, спуститься с дороги на цветущий луг и отдохнуть. А сколько на твоём пути будет придорожных кафе с кучей интересных собеседников… Скучать уж точно не придётся!
Она слушала, не пытаясь искать в моих словах подвохи или противоречия, но природный скептицизм не позволял фройляйн Цилинске взять и поверить.
— А ты побывал уже во многих таких кафе?
— Не очень. И похоже, главные встречи у меня ещё впереди.
— Ты в это веришь? — задала Ева главный вопрос беседы.
Вот тут врать нельзя. Придётся отвечать, что называется, по совести.
— Нет. Но я всё ещё надеюсь научиться верить. Самое главное — приобрести хоть какой-нибудь опыт в этом деле. А начинать новое, конечно, всегда очень трудно!
— У меня не получается, — призналась девушка.
— Тогда не старайся выполнять чужую работу.
— Ты о чём?
— Вера придёт сама или не придёт вообще. Но если будешь нарочно её звать, она может заартачиться.
— А если попробую пригласить?
Умная девочка. Но как учит история человечества, ум и вера несовместимы между собой. По крайней мере, никак друг с другом не связаны. Лично я сейчас почти дурею от мысли о том, что кому-то там наверху было нужно отправить меня работать в салон, иначе я никогда бы не увидел деревянный медальон и не смог бы выполнить последнюю волю Доры Лойфель. Или меня вообще могло не оказаться после совершеннолетия в Ройменбурге. Я не пошёл бы работать в полицию, не познакомился бы с Максом, не стал бы сьюпом. Конечно, и убийство могло бы не произойти, но… Эта цепочка событий никак не была связана со мной. Пересечение только лишь грядёт. И чёрт подери, я едва не пританцовываю от нетерпения!
— Думаю, она всё равно выберет для визита самый неожиданный момент.
Ева спрятала подбородок в вязаную бахрому воротника:
— Но ты говоришь, может и не прийти?
— Да.
— И как тогда жить?
Я провёл пальцем по гладкому лбу, от корней белокурых кудряшек до переносицы.
— Придумать себе правила и выполнять их.
— Ску-у-учно! — капризно протянула фройляйн Цилинска.
— А веселья никто и не обещал. Но хватит уже стоять на улице… — Я опустил руку в карман и, только когда ничего не смог нашарить, спохватился: — Ключи забыл переложить в пальто. Открывай ты.
Девушка виновато съёжилась:
— Я не взяла сегодня… Я ведь вообще не хотела идти.
Дурацкая ситуация. Возвращаться домой и долго, и примета не слишком хорошего свойства, а достучаться до леди Оливии… Не факт, что она вообще сейчас в салоне. К телефону точно не подойдёт, проверено неоднократно мной, Евой и службами соцопросов. И что же нам делать? Открывать дверь хозяйка не станет. Не соблаговолит, так сказать.
— Простите, это салон «Свидание»? — спросил детский голос, прозвучавший откуда-то из-за наших спин.
Ева покосилась в мою сторону полунастороженно, полуиспуганно, взглядом красноречиво отказываясь от любой инициативы, поэтому оборачиваться пришлось мне.
— Да. А мы — его сотрудники. Чем можем быть вам полезны, молодой человек?
Конечно, обращаться так к мальчику лет десяти — слишком большой аванс и чрезмерная чопорность, но внешний облик ребёнка располагал именно к великосветскому общению. Аккуратно причёсанные русые волосы, пальто совсем взрослого покроя, отутюженные стрелки на брюках и тщательно начищенные ботинки встретишь на современных подростках не каждый день, а уж галстук и вовсе явление восхитительно неординарное. Очевидно, ребёнок собирался нанести официальный визит по всем правилам хорошего тона. И кого встретил? Двух… э-э-э… Скажем вежливо, нерях. Даже немного стыдно становится.
— Я хотел бы узнать правила предоставления ваших услуг.
И выражается, старательно подражая взрослой манере говорить. Нет, такие усилия было бы просто кощунством оставить без вознаграждения!
— Их не слишком много, но всё же перечисление займёт время, а вас наверняка интересует конкретный вопрос?
— Да. — Мальчик невольно облизал губы. — Я могу купить ваши услуги?
«Джаак, ни в коем случае! Он же ребёнок…»
Знаю. Но он нуждается в помощи, иначе не пришёл бы сюда. Видишь, как он оделся?
«Уж получше, чем ты! Но договор подписать всё равно не сможет, а значит…»
Позволь мне с ним хоть поговорить.
— До наступления совершеннолетия? Нет. Мы не имеем права заключать договор с детьми, только с их родителями или опекунами.
— Извините за беспокойство.
Он опустил голову и медленно побрёл по улице в сторону площади.
Ну и как тебе? Нравится смотреть на несчастного ребёнка?
«Джаак, это нечестно!..»
Нечестно совсем другое. Нечестно то, что я сейчас сделаю.
— Но иногда достаточно и предварительной консультации, а её мы имеем право предоставлять по собственному усмотрению, молодой человек. Так что у вас стряслось?
«Ты мерзавец, Джаак!..»
Конечно, дорогая моя. И ещё какой! Ты не способна представить всю глубину моего коварства.
«Я постараюсь…»
Хватит уже засорять эфир! Пожалей мою бедную голову, если своей не жалко.
— Вы ведь сразу догадались, что всё дело в моих родителях?
— Угу. Иначе ты бы так не расстроился, когда услышал ответ на свой вопрос. А теперь расскажи всё по порядку, хорошо?
Мальчик, обнадёженный неожиданно оказанным вниманием, а ещё больше воодушевлённый переходом на «ты», оживился и сразу стал похож на нормального ребёнка.
— Я постараюсь. Только не знаю, что важно, а что нет.
— Вместе мы как-нибудь разберёмся. И фройляйн нам поможет конечно же. Правда, фройляйн?
Девушка растерянно кивнула.
— Для начала скажи хоть, как тебя зовут. Меня — Джек, мою коллегу — Ева.
— Томас. Томас Тильманн.
— Приятно познакомиться! Хорошее, серьёзное имя. И ты не обратился бы к нам, если бы у тебя не было серьёзного дела, так что не стесняйся, мы слушаем. Очень внимательно. Извини, что не приглашаем в дом: маленькая заминка с ключами. Зато можно немного прогуляться, благо погода стоит чудесная.
Мальчик полминуты сосредоточенно приноравливался к нашему темпу движения, всё ещё стараясь соблюдать правила вежливого поведения, и только потом начал рассказывать:
— Мои родители — очень хорошие люди. Они любят друг друга, и я их очень люблю. Но несколько месяцев назад они начали ссориться. Потом мама извиняется, долго обнимает меня и целует, но на следующий день всё повторяется снова. Когда папа в отъезде, мама сильно скучает по нему, часто звонит, но, когда он возвращается, она часто первой начинает ругаться. Они обзывают друг друга всякими нехорошими словами, кричат, несколько раз чуть не подрались… Но я же знаю, что они любят друг друга! И хочу, чтобы они были счастливы, а не собирались разводиться. Вот.
И он с надеждой посмотрел на меня.
Ситуация щекотливая. Развод — такая опасная штука…
Если мысли о нём возникли у пары хотя бы один раз, супруги обычно не успокаиваются, пока не попробуют развестись, уж слишком велик соблазн прикоснуться к неизведанному. Конечно, потом велика вероятность заключения повторного брака, но ребёнок от этого счастливее не станет. Лично я не представляю, как бы себя чувствовал, если бы мои родители вдруг решили развестись. Даже сейчас, когда я уже взрослый человек, готовый к созданию собственной семьи, и прекрасно понимаю их право на личную жизнь любого толка. Но всё равно, если бы мама вдруг позвонила и сказала что-то вроде: «Мы с Генри решили развестись», мне было бы плохо. Ведь развод означает крушение фундамента, на котором строится здоровая, уравновешенная психика. В особенности детская.
А причин разойтись у супругов Тильманн может быть сколько душе угодно. Папа завёл любовницу, мама сошлась с соседом, возникли финансовые неурядицы, надоел скучный секс или обычная усталость друг от друга. Впрочем, мальчик сказал, что папа часто бывает в отъезде, значит, в отношениях всё же наступают спасительные перерывы. Но при встрече всё начинается заново… Любопытно. Нужно хотя бы взглянуть на эту парочку.
«Джаак, ты же не собираешься…»
Почему бы и нет? Только надо кое-что уточнить.
— Вы живёте в Ройменбурге?
— Нет, родители собирались к морю, но, когда мы уже были в дороге, позвонили из фирмы и сказали, что с заказом номеров произошла какая-то ошибка… Возвращаться домой сразу мама не захотела, и мы заехали в этот город.
— И сколько дней вы здесь находитесь?
— Уже почти неделю.
Всё понятно. Мальчику на глаза попались как раз те самые газеты, мусолящие таинственную деятельность салона «Свидание». Но если Томас решился обратиться за помощью к настолько подозрительным личностям, как мы, ребёнок и правда в отчаянии.
— Родители ссорились?
Он кивнул:
— Каждый день. Но не на людях, а в гостинице. В номере.
Значит, сор из дома выносить всё же не хотели. Интересно, это врождённая вежливость, отчётливо проявляющаяся в младшем отпрыске семейства Тильманн, или что-то другое? Может быть, надежда сохранить отношения?
А впрочем, зачем гадать? Лучше узнать наверняка.
— Сейчас они в гостинице?
— Наверное. Вроде никуда не собирались идти с утра.
— Как думаешь, они заметили твоё отсутствие?
Мальчик шмыгнул носом:
— Искать не бросятся. Сначала наругаются вдоволь.
Ох, как же мне тебя жалко, приятель… И как хочется помочь. Но обещать исправить всё и одним махом не могу.