— Да, на церемонии, как и полагается.
— Тогда, надев вторую пару колец, вы невольно совершили грех, проведя обряд без участия священника. А грешники всегда несут наказание. — Тут я для пущего эффекта многозначительно сузил глаза.
— Вы хотите сказать… — Хильда с ужасом посмотрела на свои пальцы.
— Я бы посоветовал вам непременно посетить церковь. И конечно, не надевать больше эти кольца, принёсшие столько душевных страданий вам и вашему сыну.
— Да я их прямо сейчас выкину! — заявил герр Тильманн.
— Нет, выкидывать не нужно. Если не возражаете, я заберу их с собой. Вполне возможно, на них, как на многих старинных вещах, лежит какое-нибудь проклятие или что-то в этом роде, поэтому лучше хранить их подальше от людей.
— Да-да, забирайте! — Женщина нервно стянула кольцо с пальца и положила мне в ладонь.
Мужчина справился чуть медленнее, но прибегать к помощи мыла всё же не пришлось.
— Какова была их стоимость? Я компенсирую вам все расходы.
— Нет, что вы, не нужно! Если только… — Хильда смущённо потупилась. — Если вы не станете в своём отчёте писать ничего дурного о нас, этого будет вполне достаточно.
За что я люблю типичных бюргеров, так это за практичность, пронизывающую все стороны жизни. С одной стороны, готовы без сожаления и выгоды расстаться с антикварными вещами, а с другой, если вдруг подвернётся покупатель, почему бы не совершить сделку?
— Но тогда вам придётся обещать, что с этого дня не будет ни скандалов, ни единого грубого слова.
— Конечно, мы обещаем!
Гюнтер обнял жену, и движение его ладони, нежно прижавшейся к плечу женщины, сказало мне куда больше любых самых красивых и искренних слов. Мальчик моргнул, словно не веря собственным глазам, а потом бросился к родителям. Ну что ж, дожидаться благодарности не будем: увиденного вполне хватит.
— Тогда разрешите откланяться. Надеюсь, больше не увидимся!
Они рассеянно улыбнулись моей шутке, а потом окончательно перенесли всё внимание друг на друга, и мы с Евой покинули гостиничный номер практически незамеченными.
— Ну ты и напутал! — выдохнула девушка уже на улице. — У меня голова кругом.
— Мальчику надо было помочь.
— А не думаешь, что они опять начнут?
— Знаешь, почему-то я думаю иначе. Но хотя бы какое-то время уж точно будет спокойно! А потом, если они вдруг и захотят поругаться, быстро вспомнят грозных инспекторов из Федеральной комиссии.
— Врун ты несусветный, вот ты кто, — улыбнулась фройляйн Цилинска. — Сегодня мы всё-таки будем работать или нет?
— А что мы только что делали? Самая настоящая работа была, и не скажу, что лёгкая.
— Хм, а ведь верно! — согласилась Ева. — Тогда мы вполне законно можем устроить себе…
— Пе-ре-рыв!
— Посидим где-нибудь в кафе?
— Нет, извини, у меня есть небольшое дело как раз на время обеда. Встретимся в салоне, хорошо?
— Ну как знаешь.
И фройляйн Цилинска, озорно помахивая бахромой, окантовывающей пончо, направилась вниз по Унтерхюгельштрассе, а я довольно нашарил в кармане пальто две прохладные металлические плетёнки. Теперь у меня есть преотличнейший повод встретиться с буйноволосой женщиной, и это… просто волшебно! Сегодня невероятно удачный день, а значит, и всё остальное, что я задумал, должно осуществиться с победным блеском.
Да я молодец из молодцов! Кто бы мог подумать, что эти колечки обнаружатся так легко и так…
«Эх, Дворы Благие-Неблагие, вот и кончилось наше веселье! И размяться-то толком не успели, а теперь снова на тёмной полке скучать придётся… И-и-и-йех!..»
Всплеск мыслей был очень кратким. Молниеносным. И больше не повторялся, сколько бы я ни старался греть кольца в ладони.
Прохаживаться с поднятыми к груди руками, перебирать пальцами, словно играя в «путанку», и всё время поправлять норовящие съехать на нос очки не очень удобно, к тому же со стороны такое поведение выглядит довольно странным и смешным, особенно если на тебе надето пальто из швейной мастерской миссис Эллифилд. Не знаю, какими модными веяниями руководствовалась моя двоюродная тётушка и по каким лекалам кроила сие одеяние, но, несмотря на точное соответствие основным характеристикам моей фигуры, вид получался, прямо скажем, нелепый. Наверное, всё дело было в отлётной кокетке и расклёшенном силуэте, немного напоминающем плащи кебменов, только в укороченном варианте. Впрочем, будь всё это выполнено в скромных тёмных тонах, я бы не жаловался. Но бежевая клетка на молочно-белом фоне… Так одеваться может либо сумасбродный богач, либо городской сумасшедший, а меня сейчас устраивал как раз и тот и другой вариант в равной мере.
Следовало бы прекратить ожидание, потому что назначенное для встречи время уже прошло, но несолоно хлебавши возвращаться в салон не хотелось. Неужели резчик заподозрил неладное и решил не приходить? А ещё забавнее, если он взял и уехал из города, такое ведь тоже вполне могло быть.
Нет, с чего бы ему насторожиться? Он же сам пришёл к Роберто со своими работами. Слишком быстро нашёлся покупатель? Но Аньяри хорошо известен в коллекционерских кругах, и подобрать подходящую клиентуру для итальянца не проблема. Всё было рассчитано, выверено и просто не могло не сработать! Ладно, жду ещё пять минут и иду в полицию, обрадую Берга тем, что возможный убийца сбежал у него из-под носа исключительно по причине моей безграничной самоуверенности.
— Простите… Это не вы назначили мне встречу?
Гениальный вопрос. Вы. Мне. Встречу. Впрочем, всё правильно, я же не просил Роберто передавать резчику, как меня зовут.
— Я действительно жду одного человека. Хочу поговорить по поводу совершенно чудесного медальона, вырезанного из дерева.
— Если вы видели его в лавке итальянца, то это моя работа.
Произнесено с гордостью, но какой-то неискренней, даже вялой, словно человек не верит в собственные художественные способности и в себя вообще. Хотя если он пользуется услугами Аньяри, значит, талант молодой и непризнанный. Либо пока, либо в принципе.
А он и в самом деле молод: лет двадцать пять, не больше. Примерно моего роста, то есть ощутимо выше среднего, худощавый. Лицо удлинённое, небольшие по размеру глаза посажены довольно глубоко, из-за чего кажутся тёмными, но скорее всего их цвет серый. Нос массивный, а вот подбородок подкачал. М-да, такие лица хоть и называются мужскими, но мужественными не выглядят. Заметно ссутуленные плечи тоже не придают облику незнакомца импозантности и внушительности. Впрочем, осанку можно попробовать исправить, лицевые кости и хрящи подкорректировать пластическими операциями, а вот что делать с внутренней робостью, проецирующейся в каждую чёрточку внешнего облика? И его я назначил в убийцы? Поторопился, ох, поторопился. Но спектакль всё равно нужно отыграть до конца.
— Позвольте сказать: она великолепна!
— Вам понравилось?
— Ничего более талантливого я ещё не видел, даю слово чести.
— Мм, я… Мне очень приятно это слышать.
И даже улыбка какая-то рыхлая. Разве он мог воткнуть стамеску в чью-то грудь? Бред. Нереально. Могу поспорить, он к женщине и подойти-то побоится.
— Не смущайтесь, не смущайтесь! — Я покровительственно хлопнул незнакомца по плечу.
Хм, костяк крепкий. Но это и неудивительно, если учесть, что парень работает руками.
— Я… Мне неловко говорить, но вы первый, кто отметил мои работы.
— Значит, все остальные просто слепцы и глупцы! Да, позвольте представиться… Можете называть меня Стоун. Мистер Стоун. Меня интересуют произведения искусства, но я не ожидал, что, приехав в этот город по делам, не имеющим никакого отношения к миру прекрасного, найду настоящее сокровище!
— Меня зовут Матиас, Матиас Холле, — в свою очередь представился мой собеседник и немного виновато добавил: — Я здесь тоже проездом.
— О, так это двойная удача! Не находите?
— Наверное. — Парень улыбнулся сообразно моменту, но снова сделал это неумело, словно ни разу не пробовал радоваться ни искренне, ни отрепетированно.
Или у него была тяжёлая жизнь, или он зол на весь мир, одно из двух.
— Если вы не против, немного пройдёмся по улице: мой домашний доктор советует мне как можно больше времени проводить в движении.
— Как пожелаете.
— Так вот, молодой человек, увидев вчера вашу работу в лавке синьора Роберто, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, потому что мои поиски подошли к концу.
— Вы что-то искали?
— Кого-то, молодой человек, кого-то! И нашёл. В вашем лице.
Матиас непонимающе нахмурился:
— Я чем-то могу вам помочь?
— И ещё как! Видите ли, моя бабушка — человек верующий, можно сказать, неистово. На Рождество она справляет своё восьмидесятилетие, грядёт пышный праздник, и я не хочу ударить в грязь лицом со своим подарком. А дарить, как сами понимаете, нужно нечто тонкое, изящное, непременно религиозного содержания. Мне давно уже пришла в голову идея на сей счёт, но без золотых рук мастера она, увы, не стоит и глотка воды. А ваши руки… О, они просто великолепны! — Я воспользовался моментом и ухватил его ладони своими.
Итак, пальцы сильные, и весьма. Кожа грубовата, кое-где нащупываются приличные мозоли. А что нам расскажет сознание герра Холле, пока он не высвободил свою руку?
«Какой-то сумасшедший… Но, похоже, богатый, значит, хорошо заплатит. А может, кто-нибудь увидит мои работы и обо мне заговорят… Обо мне обязательно должны заговорить!»
Ничего необычного или подозрительного. Нормальные мысли молодого творца, не нашедшего аудиторию для сбыта плодов своего труда.
— Так вот, вернёмся к подарку. Я задумал создать коллекцию, которой не будет ни у кого больше. Фигурки святых мучениц. Как вам идейка, а?
Матиас неуверенно пожал плечами:
— Вы можете выбирать, что угодно.
— О да, и я уже выбрал. А в вашем исполнении… Это произведёт настоящий фурор на празднике!
— Святые мученицы… Почему именно они?
Любопытно, что именно в моей «идее» заставило парня напрячься?