Эта тенденция продолжилась в Хивинском ханстве и в XVIII в. и даже приобрела определенное правовое закрепление. Представители остраненных от власти ветвей рода Арабшахидов с начала XVIII вв. сформировали в Приаралье едва ли не «альтернативное» ханство, где при поддержке местного узбекского и каракалпакского населения проводили официальные церемонии интронизации и приобретали, таким образом, право претендовать на хивинский трон. Естественно, в глазах ханов, правивших в столице, они являлись узурпаторами, однако эту точку зрения далеко не всегда Разделяли знать, армия и население Хивы. Один из них, Ишим-султан, потомок хана Агатая (правил в Хиве в середине XVI в.), был Поддержан аральскими узбеками и каракалпаками, враждебными Ливе, и в начале 1710-х гг. не без успеха противостоял законно избранному хану Ядгару[553]. Другой претендент, Шах-Тимур, имел еще больше прав на трон, поскольку не только его далекие предки, но Родной отец и еще несколько близких родственников управляли Хивинским ханством — хотя и принадлежали к ветви рода, ранее выехавшей из Хивы[554]. Неудивительно, что его претензии в течение 1720-1730-х гг. поддерживали не только в Приаралье, но и в самой Хиве. Долгое время он являлся своеобразным средством сдерживания самовластия местных легитимных ханов: сановники и родоплеменные вожди угрожали хивинским ханам, что если те не станут более покладистыми, то на трон будет возведен именно Шах-Тимур[555].
Несколько более удачной оказалась судьба представителей еще одной «чужой» династии — казахских ханов в Хивинском ханстве. На протяжении 1720-1780-х гг. казахские ханы и султаны, потомки Туга-Тимура, тринадцатого сына Джучи (причем из двух разных ветвей его потомков), соперничали за трон с законной хивинской династией Арабшахидов — потомков Шибана, пятого сына того же Джучи. Несмотря на то что сторонники «местной» династии раз за разом свергали или даже убивали казахских «чужаков», те постоянно приходили вновь и находили все большее число сторонников среди местного населения и знати[556]. Это убеждает нас в том, что правление «посторонней» династии, если оно являлось достаточно продолжительным, могло создать определенный прецедент, который в некоторых случаях мог привести и к окончательной смене династии.
Самозванцы в Бухаре и Хиве XVI–XVII вв
Постоянная борьба за трон в Бухарском ханстве во время правления Шайбанидов (1500–1601), не утихнувшая и после того, как эта династия была свергнута другой — Аштарханидами, привела к небывалому для тюрко-монгольских государств всплеску самозванчества. Причем появлялись как самозванцы, выдававшие себя за подлинных Чингизидов, так и те, кто не имел «реального прототипа». Вероятно, подобный феномен объясняется тем, что только в условиях постоянных междоусобиц, когда политическая ситуация менялась с калейдоскопической скоростью, ни правящие элиты, ни население не имели возможности оперативно узнавать о гибели тех или иных реальных претендентов на трон и поэтому готовы были верить самозванцам.
В 1558 г. в городе Чарджуй, входящем в состав Бухарского ханства, появился некий «сайид-заде», который выдавал себя за сына Бурхан-султана (Шах-Бурхан-хана) — шайбанидского правителя рухары, умерщвленного своим родичем Абдаллахом II годом раньше. Чарджуй к этому времени был только что взят бухарским ханом, и противников его власти в городе оставалось довольно много. Они-то и решили сделать правителем мнимого султана, выдав его за сына одного из влиятельных противников Абдаллаха[557]. Ханский наместник в Чарджуе был убит, а самозванец посажен на трон. Однако хану не пришлось даже беспокоиться о самозванце: его сторонники в самом городе выступили против бунтовщиков и перебили их, и новому наместнику оставалось лишь вступить в город и восстановить порядок[558].
В 1588 г. в Ташкенте, лишь недавно перешедшем под контроль Абдаллах-хана II, вспыхнуло восстание его противников — узбекских султанов-Шайбанидов, которые заключили союз с казахскими султанами и выступили против хана. В противовес Абдаллаху восставшие выдвинули собственного претендента на трон — казахского султана Джан-Али, внешне похожего на бывшего ташкентского правителя Баба-султана (Баба-хана), который до самой своей смерти в 1582 г. был наиболее упорным противником и опасным соперником Абдаллаха II в борьбе за верховную власть. Однако бухарскому хану удалось вовремя мобилизовать свои силы, и мятежники понесли поражение[559]. Это, кажется, единственный случай, когда один потомок Чингис-хана выдавал себя за другого — пусть даже и более влиятельного[560].
Примерно в то же время, в конце 1580-х гг., каракалпакские вожди, воспользовавшись междоусобной борьбой в Бухарском ханстве, провозгласили ханом некоего самозванца, выдав его за недавно скончавшегося Шайхим-султана (внука бухарского хана Абу Саида из династии Шайбанидов). Самозванец около года боролся за ханский трон, совершив в союзе с каракалпаками и казахским Абу-Лайс-султаном несколько походов в окрестности Самарканда. Однако в конце концов «ложь его стала явной, [и] ему отрезали голову, подобно барану, и избавили себя от [источника] того беспокойства»[561].
Еще один случай претензий считаться «вымышленным» Чингизидом имел место в Бухарском ханстве, но в гораздо более поздний период — в эпоху смуты, начавшейся после смерти Абдаллаха II в 1598 г. Его сын и наследник Абд ал-Мумин-хан, как уже упоминалось, перебил большое количество своих родственников, в которых видел соперников в борьбе за трон. Многие из уцелевших Шайбанидов, естественно, сочли такие действия хана преступными и отказались повиноваться ему, закрепившись в своих уделах в качестве самостоятельных правителей. Вскоре Абд ал-Мумин был убит, однако удельные правители, почувствовав вкус независимости, отказались повиноваться и сменившему его на троне Пир-Мухаммаду II. В этих условиях в Балхе (втором по значению городе Бухарского ханства) ханом был провозглашен некий Абд ал-Амин под именем Исфанд-султана. Он был объявлен сыном Ибадаллах-султана, брата Абдаллаха II, хотя было известно, что у этого султана был единственный сын — Ядгар-Мухаммад-султан, который умер в возрасте трех или четырех лет еще при жизни своего отца. Однако это обстоятельство не смутило балхских эмиров, и они объявили семнадцатилетнего претендента законным наследником Ибадаллах-султана, вдова которого, Джахан-ханум, подтвердила происхождение Исфанд-султана[562]. Любопытно, что законность его правления признал бухарский хан Пир-Мухаммад II, который пришел к власти в весьма сложной обстановке и для сохранения пусть даже призрачного единства государства Шайбанидов был вынужден признавать фактическую самостоятельность удельных правителей — даже такого явного самозванца и узурпатора власти[563].
В течение трех лет самозванец удерживал власть над Балхом, Кундузом и др. областями, не подчиняясь бухарским ханам и чеканя собственную монету. Однако в конце концов в 1601 г. он пал жертвой заговора, составленного при прямой поддержке персидского шаха Аббаса I Сефеви, который возвел на балхский трон своего ставленника — Мухаммад-Ибрахим-хана, в шайбанидском происхождении которого сомнений не было[564].
На рубеже XVI–XVII вв. династия Шайбанидов была свергнута своими соперниками — Аштарханидами. В условиях смутного времени появилось еще несколько самозванцев, выдававших себя за уцелевших членов этой династии. В 1601–1602 гг. в Фергане сторонники Шайбанидов выдвинули нескольких самозванцев, объявив их сыновьями Абд ас-Саттар-султана бен Баба-хана, который, как и его отец, был убит в 1580-е гг. Абдаллахом II. Им удалось нанести поражение балхскому правителю Вали-Мухаммаду Аштарханиду, после чего они двинулись на Ташкент и отбили его у казахских султанов. Однако на помощь последним явились их родственники, которые перебили армию самозванцев, погибших в сражении[565].
Чуть позднее, в 1603 г., еще один самозванец, выдававший своя опять же за сына Баба-хана — на этот раз Абд ал-Гаффара (настоящий Абд ал-Гаффар был убит несколькими годами ранее казахским Таваккул-Мухаммад-ханом), был возведен в ханы каракалпаками в противовес казахским Чингизидам. В течение двух лет лже-Абд ал-Гаффар правил каракалпаками, а затем овладел Ташкентом, Туркестаном, Саураном и другими областями, успешно противостоя натиску казахских ханов Бахадура и Ишима. Лишь в 1605 г. казахские предводители «пришли близко к Ташкенту с целью [напасть на] Абд ал-Гаффар-султана, схватили некоего человека и выяснили истинное положение Абд ал-Гаффара». После этого Ишим-хан, внезапно напав на его ставку, покончил с самозванцем[566].
Гораздо меньше примеров самозванства было в Хиве — главном сопернике бухарских Шайбанидов и Аштарханидов. На протяжении XVI–XVIII вв. нам известны лишь два подобных случая. В середине XVI в. мервский хан Абу-л-Мухаммад из династии хивинских Арабшахидов лишился единственного сына, погибшего в сражении с персидскими кызылбашами. Поскольку других наследников у хана не было, его владение после его смерти должно было перейти к представителям другой ветви рода. Тогда ханские приближенные отыскали некую цыганскую танцовщицу, которая утверждала, что родила ребенка от хана. Ребенок был доставлен к Абу-л-Мухаммаду, который официально признал