Выхлопная труба издала громкий лязгнула и приобрела правильную форму. Зи посмотрел мне в глаза.
— Эта тварь играет вампирами, Мерси. Держись от нее подальше. Семья подготовлена к этому лучше тебя.
В пять тридцать я по локти погрузилась в наладку «Ванагона»[19], поэтому попросила Гэбриэла закрыть офис и отправила их с Зи домой. Из-за моего побитого лица они не хотели оставлять меня одну, но я наконец их уговорила.
Пока со мной был Зи, я держала кондиционер включенным, а гаражную дверь закрытой, но в отличие от вервольфов я наслаждаюсь летней жарой. Поэтому, оставшись одна, я выключила кондиционер и распахнула дверь.
— Помогает?
Я подняла голову и увидела в открытой двери клиента, который заходил раньше.
— Том Блэк, — напомнил он мне.
— Что помогает? — спросила я, вытирая руки и делая глоток воды из бутылки, опасно стоящей на бампере.
— Вы напеваете, — ответил он. — Вот я и думаю, помогает ли это.
Почему-то его слова меня встревожили. Он говорил, как старый друг, а не как клиент, с которым я только что познакомилась и перебросилась парой слов. Его предыдущее замечание о белом поясе не свидетельствовало о том что он владеет боевыми искусствами, зато об этом говорили его движения, когда он вошел в мой гараж.
Я сохраняла на лице вежливое выражение, хотя койот во мне хотел приподнять верхнюю губу. Этот Блэк вторгся на мою территорию.
— Вот уж не знала, что напеваю, — сказала я. — Это последняя машина, над которой я сегодня работаю. — Я знала, что машина не его: эту я отлаживаю регулярно. — Если Гэбриэл вам не позвонил, вероятно, ваша машина будет готова завтра.
— Как такая красивая женщина стала механиком? — спросил он.
Я наклонила голову, чтобы лучше видеть здоровым глазом. Гэбриэл сказал, что, если подольше подержать мешочек со льдом, опухоль опадет. В хорошие дни у меня вполне сносная внешность, сегодня уместнее сказать — ужасная и уродливая.
Будь мы на нейтральной территории, я бы ответила что-нибудь вроде: «Даже не знаю. А как из такого красивого мужика получился назойливый ублюдок?» Но ведь это мое рабочее место, а он клиент.
— Как и другие красивые механики, наверно, — сказала я. — Послушайте, мне нужно тут кое-что закончить. Почему бы вам не позвонить завтра утром? Гэбриэл скажет, когда вы сможете забрать машину.
С этими словами я двинулась вперед. Такое движение должно было заставить его отойти. Но он не отошел, и мне пришлось остановиться, чтобы не чересчур приближаться к нему. От него пахло кокосовым кремом против загара и сигаретным дымом.
— Вообще-то я уже забрал сегодня свою машину, — сказал он. — И пришел сюда поговорить с вами.
Он человек, но я видела в его глазах хищный блеск: такой бывает у вервольфов, когда они выходят на охоту. Я была в своем гараже, поэтому чувствовала себя в безопасности и чересчур приблизилась к нему. У меня много гаечных ключей и ломиков, но сейчас все это слишком далеко.
— Правда? — сказала я. — И о чем?
— Хотел спросить у вас, каково ходить на свидания с вервольфами. Вы знали, что он вервольф, когда первый раз встретились с ним?
Его тон неожиданно приобрел остроту бритвенного лезвия.
От такой неожиданной смены тем я только глупо заморгала.
Этот человек пахнет не как фанатик. У ненависти совершенно особый запах. Когда Зи впервые перестал таиться, вокруг мастерской повадилась расхаживать группа людей с плакатами. Некоторые приходили по ночам и писали па двери гаража оскорбительные слова гневными красными буквами.
От Тома Блэка пахло так, словно ответы на вопросы для него действительно важны.
Снаружи на мою стоянку въехал «шевроле-350» с восьмицилиндровым двигателем, и я узнала звук мотора. Мой страх рассеялся, и я сообразила, что у его вопросов может быть только одна причина.
Я сузила глаза.
— Дьявольщина! Вы репортер!
Некоторые вервольфы, перестав таиться, по приказу Маррока сознательно привлекали к себе внимание: героические солдаты, полицейские и пожарные, несколько киноактеров. Адам в их число не входил. Но я понимала, почему кто-нибудь мог послать сюда репортера, вынюхивать. Адам не просто Альфа, но очень красивый Альфа. Я не хотела бы услышать, что скажет Адам, когда узнает, что кто-то копается в его личной жизни.
— Я могу озолотить вас, — сказал Блэк, должно быть, подбодренный моей улыбкой. — Когда мы это провернем, вы будете знамениты не меньше его. И сможете продать свою историю в газеты.
Я фыркнула.
— Уходите.
— Проблемы, Мерси?
Глубокий бас с техасским выговором заставил репортера обернуться. Я подумала, что он не слышал, как в гараж вошли Уоррен и его спутник.
— Никаких проблем, — сказала я Уоррену. — Мистер Блэк уже уходит.
Уоррен выглядел как реклама «настоящего западного ковбоя», вплоть до поношенных сапог и потрепанной шляпы соломенного цвета. И имел на это право: он был настоящим ковбоем на Западе, когда подвергся Перемене. Из всех волков Адама он мой самый любимый. Рядом с ним был Бен, недавно приехавший из Англии — и главный кандидат в самые нелюбимые волки. Оба они не перестали таиться — пока не перестали. Бен, наверно, никогда и не перестанет. Он едва избежал ареста на родине, и его быстро переправили в Америку с приказом исчезнуть.
Репортер достал бумажник и извлек карточку. Я взяла ее: мама учила меня быть вежливой.
— Я буду поблизости, — сказал он. — Позвоните, если передумаете.
— Хорощо, — сказала я.
Оба вервольфа наблюдали, как он уходит. Только когда его машина исчезла, они опять вспомнили обо мне.
— Мне нравится, что ты сделала с лицом, — сказал Бен, постучав пальцем по глазу.
Он однажды спас меня и принял пулю, предназначавшуюся Адаму, но это вовсе не означало, что он мне нравился. И дело не только в том, что его отправили в стаю Адама, чтобы он избежал допросов в связи с серией случаев жестокого насилия в Лондоне. Я верю в невиновность, пока виновность не доказана. Скорее дело в тех качествах, которые заставили лондонских полицейских его заподозрить: Бен мелочен, неприятен и склонен к насилию. Все, что он говорит, звучит насмешкой или угрозой, и все это с изящным английским акцентом. Будь он хоть на волосок лучше, я бы разговаривала с ним, только чтобы слышать этот акцент, пусть сам Бен мне и не по душе.
— Не я разукрасила себе лицо, но все равно спасибо.
Я принялась закрывать чехлом фургончик. Инерцию, державшую меня на ногах, я утратила, и теперь мне хотелось только спать. Где-нибудь, где в шкафу нет мертвого вампира. Черт побери! Где же я буду спать?
— Что вы оба здесь делаете? — спросила я у Уоррена, закрывая багажник фургончика.
— Адам велел нам побыть с тобой, пока с тобой не свяжутся вампиры. Он считает, что это будет вскоре после того, как стемнеет. Он не хочет, чтобы ты встречалась с ними одна.
— А тебе ночью не нужно работать?
Уоррен работает в ночную смену на заправке-магазине недалеко от моего дома. Эта работа досталась ему от Сэмюэля.
— Нет, уволился на прошлой неделе. Сменился управляющий, а новый решил провести чистку. Я подумал, что лучше уволюсь сам, пока не выгнали. — Он немного помолчал и добавил: — Я тут работал на Кайла. За неполный рабочий день получаю больше, чем в магазине за всю смену.
— Работал с Кайлом? — с надеждой спросила я,
Я давно знакома с Уорреном и знала с десяток его бойфрендов. С большинством и знакомиться не стоило, но Кайл мне понравился: дорогой адвокат, модно одевается и очень забавен. Они какое-то время были вместе, пока Кайл не узнал, что Уоррен вервольф. Я знаю, что с тех пор они несколько раз встречались, но ничего серьезного.
Уоррен опустил глаза.
— В основном слежка и один раз охрана женщины, которая боялась бывшего мужа.
— Кайл нас боится, — сказал Бен, показывая в улыбке зубы.
Уоррен взглянул на него, и Бен перестал улыбаться.
— Ты явно никогда не встречался с Кайлом, — сказала я Бену. — Тот, кто работал адвокатом по бракоразводным процессам столько, сколько Кайл, ничего не боится.
— Я ему лгал, — сказал Уоррен. — Такое не забывают.
Пора сменить тему. Бен замолчал, но долго это не продлится.
— Мне надо умыться и переодеться, — сказала я. — Скоро вернусь.
— Сэмюэль сказал, ты прошлой ночью совсем не спала, — сказал Уоррен. — У тебя до призыва вампиров несколько часов. Может, быстрей поужинаем и поедем к тебе, поспишь немного?
Я отрицательно покачала головой.
— Не могу спать, когда в шкафу мертвец.
— Ты кого-то убила? — с интересом спросил Бен.
Уоррен улыбнулся, и вокруг его глаз образовалось множество морщинок.
— Нет, не в этот раз. Сэмюэль сказал, что Стефан остался на день в шкафу Мерси. Я совсем забыл об этом. Хочешь подремать у меня? Там мертвецов нет. — Он взглянул на Бена. — Во всяком случае пока.
Я устала, у меня болело лицо, и адреналин, вызванный появлением репортера, уходил.
— Ничего лучше не могу придумать. Спасибо, Уоррен.
Уоррен живет в Ричленде, занимает половину двухэтажного двухквартирного дома, знававшего лучшие дни. Внутри дом выглядит лучше, чем снаружи, и, тем не менее, все равно похож на студенческое общежитие — множество книг и подержанная мебель.
В запасной спальне, куда меня поместил Уоррен, пахло им: должно быть, он чаще спал в ней, чем в той, что делил с Кайлом. Его запах действовал на меня успокоительно: ведь Уоррен не лежал мертвый в шкафу. И я без труда уснула под тихие голоса двух вервольфов, играющих внизу в шахматы.
Проснулась я в темноте от запаха перцев и кунжутного масла. Кто-то побывал в китайском ресторане. С ланча прошло немало времени.
Я встала с постели и спустилась вниз, надеясь, что они съели не все. А когда вошла на кухню, Уоррен как раз делил содержимое полистериновых пакетов с едой на три порции.
— Гм-м-м, — сказала я, прислонившись к Уоррену, чтобы получше разглядеть еду. — Говядина по-монгольски. Кажется, я влюбилась.