Мышцы под моей рукой дважды сократились.
— На медицинском факультете я встретил девушку. Она напомнила мне тебя: спокойная, со своеобразным чувством юмора. И даже внешне немного на тебя похожа. Я почувствовал, что мне дают вторую возможность, второй шанс сделать все правильно. А может, я просто забыл. Сначала мы были просто друзьями, учились по одной программе. Потом стали чем-то большим. Мы стали жить вместе.
Я поняла — вот сейчас, ведь вот оно, самое плохое, что могло бы произойти с Сэмюэлем. Я чуяла его слезы. Хотя говорил он подчеркнуто ровным тоном.
— Мы предохранялись, но недостаточно. Она забеременела. — Голос его звучал мрачно. — Мы были в интернатуре. И так заняты, что едва успевали здороваться. Она ничего не замечала до четвертого месяца беременности: принимала симптомы за результат стресса. Я был счастлив.
Сэмюэль любил детей. Однажды я видела снимок: он в бейсбольной шапочке, и Элиз Смитерз, пяти лет, едет на нем, как на пони. Он отринул все, во что верил, вообразив, что я — не человек и не вервольф — могу дать ему детей, которые будут жить.
Я старалась не выдать ему, что тоже плачу.
— Мы были интернами. — Теперь он говорил спокойнее. — Это обнимает много времени и связано со стрессами. Ненормированный рабочий день. Я ассистировал хирургу-ортопеду, почти в двух часах езды от нашей квартиры. Вернувшись вечером домой, нашел записку.
Я теснее прижалась к нему, как будто могла предотвратить дальнейшее.
— «Ребенок помешает учебе, — процитировал он. — Можем попробовать еще раз, позже». После того, как она устроится. После того, как появятся деньги. После…
Продолжая говорить, он перешел на иностранный язык, как будто его певучие тона лучше передавали боль, чем английский.
Проклятие долгой жизни в том, что все вокруг тебя умирают. Надо быть сильным, чтобы выжить, и еще сильнее, чтобы хотеть выживать. Однажды Бран сказал мне, что Сэмюэль видел слишком много детских смертей.
— Этот ребенок сегодня.
— Он выживет, — сказала я. — Благодаря тебе. Вырастет сильным и здоровым.
— Я жил, как должен жить студент, Мерси, — продолжал Сэмюэль. — Делал вид, что беден, как все остальные студенты. Если бы она знала, что у меня есть деньги, убила бы она моего ребенка? Я бы бросил учебу и заботился о нем. Может, это моя ошибка?
Сэмюэль обернулся всем телом вокруг моей руки, словно его кто-то ударил в живот. Я только обнимала его.
Мне нечего было сказать, чтобы ему полегчало. Он лучше меня знал, каковы у его ребенка шансы родиться здоровым. Но это неважно. Его ребенок не получил возможности проверить это.
Я обнимала Сэмюэля до захода солнца и утешала, как могла.
Глава шестая
Я оставила Сэмюэля спать и приготовила сэндвич с тунцом. Положила их в холодильник — вдруг проснется голодный. Но он не вышел из своей комнаты, даже когда я уже ложилась спать.
Будильник я поставила на пару часов позже обычного. Завтра суббота, в этот день мастерская официально закрыта. У меня ест работа, но ничего срочного, а Гэбриэл придет не раньше десяти.
Перед сном я помолилась. Просила Господа помочь Уоррену и Стефану найти демона — это стало обычной моей молитвой. На этот раз я помянула в молитве Сэмюэла. Немного погодя помолилась за Адама. Не думаю, что я превратилась в покорную дурочку по его вине.
Хотя я собиралась проснуться поздно (ради себя), пришлось встать затемно, потому что в окно постучали. Я сунула голову под подушку.
— Мерси.
Тот, за окном, говорил негромко, но я узнала голос. Стефан.
Я потерла глаза.
— Просишь милости? Я совсем не в настроении.[24]
Я могу шутить над своим именем, но больше никому не позволяю. Только если я в очень хорошем настроении. Или если начинаю первая.
Он рассмеялся.
— Наверное, прошу милости. Но мне не придется сдаваться, если ты на меня не нападешь.
Одно из хороших качеств Стефана — он понимает мои шутки, какими бы неудачными они ни были. И даже лучше — он мне подыгрывает.
— Деньги нужны? — спросила я деланным удивлением. — Наличными у меня только пара долларов, но могу выписать чек.
— Мне нужно место для дневного сна, милая. Примешь?
Хорошо.
Я отбросила одеяло и пошла к входной двери. Планы поспать подольше не осуществятся.
Когда я открыла дверь, на небе уже светлели полосы рассвета.
— Чуть не опоздал, Стефан, — сказала я, нарочно добавив имя, чтобы Сэмюэль, который, конечно, слышал, как я открыла дверь, не встревожился.
Стефан как будто не торопился, но и не стал терять время, стоя на моем пороге.
Я не видела его с ночи суда. Выглядел он усталым. Плечи чуть поникли, да и двигался он без своей обычной кипучей энергии.
— Я отправил Дэниэла домой. Но у меня была ниточка, которую требовалось проверить по дороге. Мне казалось, времени хватит, но с рассветом мои силы убывают, и вот я у твоих дверей. — Он улыбнулся. — Прошу милости.
Я проводила его до дверей своей спальни.
— Мне казалось, с тобой работают Уоррен и Бен. Почему бы не поручить им проверить?
— Я отправил их домой. Им ведь днем на работу, а даже вервольфам нужно спать.
— Они работают в субботу?
— Уоррен работает на своего друга-юриста, а Бен должен сделать то, что нельзя делать, когда все работает.
Бен одержим компьютерами. Он работает в Северо-Западной Тихоокеанской национальной лаборатории, которая тайно сотрудничает с ядерной фабрикой в Хенфорде[25]. Эту работу добыл для Бена Даррил, второй в стае после Адама, и, судя по всем отзывам, Бен выдающийся работник. Думаю, это удивило Даррила, которого трудно удивить.
Я открыла дверцу шкафа. Подушка и одеяло еще лежали здесь с прошлого раза, как Стефан ими пользовался.
— Ты уверен, что колдун еще здесь? Он мог уехать.
Стефан был мрачен.
— Посмотри утром новости, — вот все, что он сказал, прежде чем войти в шкаф и закрыть дверцу.
Новости начинались с автокатастрофы, которая так расстроила Сэмюэля. А также с насильственной смерти трех молодых людей, о чем-то поспоривших. Уже две недели стоит жара, и никаких признаков похолодания. В этот уик-энд в Амон-парке Хауарда новый фестиваль искусств.
Я решила, что вряд ли Литтлтон имеет отношение к фестивалю искусств или к жаре (во всяком случае, я надеялась, что колдун недостаточно силен, чтобы влиять на погоду), поэтому сосредоточилась на сообщениях о гибели людей.
— Наркотики становятся все более серьезной проблемой, — говорил корреспондент, за спиной которого санитары несли на носилках тела в черных мешках. — Особенно мет[26]. За последние шесть месяцев полиция обнаружила в Тройном городе три подпольные лаборатории, производящие мет. Согласно показаниям свидетелей ссора в такой лаборатории началась, когда один сделал нелестное замечание в адрес подружки другого. Все молодые люди были под действием наркотика, и выяснение отношений привело к трем смертям. Еще два человека задержаны в связи с этими смертями.
Хорошая новость — очевидно, все пациенты Сэмюэля живы, хотя ребенок в критическом состоянии.
Я выключила телевизор, насыпала в чашку мюсли и устроилась в гостевой спальне позавтракать и посмотреть новости в Интернете.
Здесь было еще меньше подробностей утренних новостей. По наитию я набрала имя Литтлтона и нашла сайт, предлагающий гадание по картам Таро всего за 19.95, принимаются любые кредитные карточки. Никаких чеков. Не слишком доверчив этот колдун!
Поскольку Елизавета ничего не скажет, я набрала в гугле «демоны и колдуны» и утонула в массе противоречивых сведений.
— Каждый идиот может завести вебсайт! — проворчала я, захлопывая компьютер. Медея сочувственно мяукнула, вылизывая остатки молока из моей чашки, потом лапой принялась мыть морду.
С чашкой в руке я заглянула к Сэмюэлю, но его комната была пуста. Когда он не встал после прихода Стефана, я должна была догадаться, что он ушел. Он сегодня не работает.
Это меня встревожило, но я ведь ему не мама. Он не обязан докладывать мне, куда идет, как я не рассказываю ему о своих планах. Поэтому я не могу разнюхивать, как бы ни тревожилась. С этой мыслью я написала записку:
«С. спит в моем шкафу. Я на работе. Загляни, если что-нибудь нужно. Я.»
Я положила записку ему на кровать, сполоснула чашку и оставила в посудомойке. И уже пошла к выходу, но на столе у двери увидела телефон и остановилась.
Сэмюэль вчера ночью был нехорош: я знала, что его отцу нужно услышать об этом. Я смотрела на телефон. Я не доносчица. Если бы Сэмюэль хотел, чтобы Маррок знал о его проблемах, он остался бы в Осиновом Ручье. У Сэмюэля есть свой сотовый: он сам может позвонить Брану, если нуждается в помощи. После дождичка в четверг. Сэмюэль многому меня научил относительно независимости, и это необычно для вервольфа.
Бран может помочь. Но звонить ему за спиной Сэмюэля было бы неправильно. Я колебалась, пока не вспомнила, что Сэмюэль звонил Зи проверить, как я.
Я взяла трубку и позвонила в Монтану.
— Да?
Если только Бран сам того не захочет, по его голосу не скажешь, что он самый могущественный вервольф Северной Америки.
Голос словно принадлежал приятному молодому человеку. В этом отношении Бран обманчив, он сама вежливость и радушие. Так ему удалось провести множество волков. Но я знаю, что за этим скрывается.
— Это я, — сказала я. — Насчет Сэмюэля.
Он ждал.
Я начала что-то говорить, и тут чувство вины остановило меня. Я отлично знала: то, что сказал Сэмюэль, он говорил не для передачи другим.
— Мерседес.
На этот раз голос Брана не казался голосом приятного молодого человека.
— Прошлой ночью у него были неприятности, — наконец сказала я. Ты знаешь, что с ним было в Техасе?
— Он не говорит о Техасе.
Я побарабанила пальцами по кухонному столу, но тут же перестала — это напомнило мне о госпоже вампиров.