Он чуть повернул голову — достаточно, чтобы истолковать это как подтверждение.
— Ты слышал, куда? — Он не шелохнулся. — Уоррен, я не позволю волкам приближаться к нему. До приезда Брана ни Кайл, ни я не скажем стае, где они. Только вампирам. В конце концов, это их проблема.
Он попробовал что-то сказать, но мы с Кайлом не могли понять, что он говорит. Наконец Кайл сказал:
— Послушай, это очевидно не «да» или «нет». Уоррен, дорогой, ты слышал часть слов?
Явно уставший от усилий Уоррен кивнул. Обмякнув, он произнес еще одно слово.
— Церковь? — переспросила я и по лицу Уоррена поняла, что расслышала верно. — И это все? — Я коснулась его лица, и он еще больше расслабился. — Спи, Уоррен. Мы постараемся, чтобы Бран все узнал.
Он с дрожью вздохнул и потерял сознание.
— Кайл, пожалуйста, передай все, что мы услышали Брану, когда он здесь появится. Он будет сегодня поздно вечером или завтра рано утром.
И я как можно осторожнее встала с постели Уоррена.
— Скажу. А ты что собираешься делать?
Я потерла лицо. Понадобилось огромное усилие воли, чтобы встать с постели, тогда как все тело требовало, чтобы я свернулась рядом с Уорреном и уснула.
— Если до наступления ночи узнаю, где Литтлтон, может быть, сумею его убить.
С помощью детского набора «убей вампира» в багажнике машины.
— Я могу помочь?
— Только оставаясь с Уорреном. Попытайся покормить его, когда он снова придет в себя.
Кайл посмотрел на Уоррена. На его лице не было обычного сардонического выражения.
— Когда найдешь ублюдка, который это сделал, убей его так, чтобы ему было больно.
Я заставила его встать и выйти со мной из клетки. Не думаю, чтобы Уоррен причинил ему вред, но рисковать не хотелось.
Зазвонил мой телефон. Тони.
— Ты не поверишь, сказал он. — И не знаю, чем это поможет.
— Что именно? — спросила я.
— Все дневные инциденты, за редкими исключениями, происходят в Кенневике. И как будто сосредоточены вокруг КУП.
— Полицейского управления Кенневика?
— Вот именно. Хотя можно сказать, что они сосредоточены и вокруг Кенневикской средней школы или твоего дома. Не имеет значения. Но полицейский участок прямо посередине.
— Насколько широк разброс?
— Три — три с половиной мили. Некоторые инциденты за рекой в Паско. Есть исключения, и наши специалисты говорят, что это может иметь значение. Несколько в Ричленде, Бентон-сити и Бербанке. Это что-нибудь дает?
— Не знаю, — ответила я. — Может быть. Спасибо, Тони. Я у тебя в долгу.
— Ты только останови эту тварь.
Постараюсь.
На верху лестницы я встретила Даррила.
— Ты была права, — сообщил он. — Еда помогла.
— М-м-м, — сказала я. — Сэмюэлю вчера вечером звонили. Но Уоррен не знает, куда они пошли.
— Уоррен пришел в себя и говорит?
Я покачала головой.
— Я бы не назвала это разговором, и сейчас он снова спит. Телефонный звонок слышал Кайл. И, очевидно, пытался рассказать тебе. — Я видела, что он понял. — В следующий раз попробуй прислушаться к Кайлу, — мягко сказала я и, чтобы подтолкнуть его, спросила: — Не знаешь, почему моя способность говорить с призраками пугает вампиров?
Он отрицательно хмыкнул.
— Не понимаю, чем это может помочь. Насколько мне известно, призраки — это зло.
И прошел мимо, не задев меня.
Думаю, он даже не понял, как помог мне.
Призраки не люди. Как бы хорошо миссис Ханна ни разговаривала, она все равно лишь воспоминание о той, кем была.
Какая я дура!
Она же сказала, что изменила свой маршрут, а я подумала лишь о том, как это печально: без своих привычек она, вероятно, быстро исчезнет. Но я не задумалась, почему она так поступила. Призраки обычно этого не делают. Кто-то ей посоветовал, по ее словам. Не помню кто, только помню, что имя было мужское. Она разгуливала по всему Кенневику. И если колдун в Кенневике, могла его встретить.
Когда я бегом поднималась по лестнице, из кухни выглянула Джесси.
— Мерси? Узнала что-нибудь?
— Может быть, — ответила я, спеша к выходу. — Но сейчас мне нужно кое-кого найти.
Я посмотрела на часы. Восемь тридцать семь. До наступления ночи (если колдуну для пробуждения нужна полная темнота) примерно полтора часа.
Глава двенадцатая
Большую часть того времени, что я прожила в Тройном городе, миссис Ханна с утра до вечера таскала свою тележку по одному и тому же маршруту. Я никогда не ходила за ней, но видела ее во многих местах и хорошо представляла себе ее путь. Я не знала, как она его изменила, поэтому смотреть придётся много где.
Миновав первую церковь, я остановила машину; вытащила блокнот, который взяла с собой, и записала название церкви и ее адрес. Спустя час у меня уже был список из одиннадцати церквей относительно близко к КУП, но ни на одной не было яркими буквами написано «здесь спит колдун»; Солнце уже опустилось низко, и у меня схватило живот от страха.
Если миссис Ханна сменила маршрут не из-за Литтлтона, я зря потратила последний час. Если я права, у меня все равно нет времени.
К тому же мест, где можно поискать, больше не было. Я ехала но Кенневик-Хай и старалась сообразить. Если бы миссис Ханна не сменила маршрут, ее было бы легче найти. Если бы она не была мертва, было бы еще легче. Я рассчитывала на свою способность увидеть ее, но призраки часто проявляют себя только в сфере восприятия отдельных органов чувств: бестелесные голоса, холодные места, странные запахи.
Если быстренько не найти миссис Ханна, стемнеет, и мне придется столкнуться с Литтлтоном как с демоном и вампиром на пике его силы.
Я остановилась перед светофором на углу Гарфилд и Десятой. Это один из тех светофоров, где красный свет горит долго, даже если нет никакого движения. «По крайней мере я могу не встречаться в темноте с Литтлтоном в одиночку: можно позвонить Андре. — Я нетерпеливо постучала по рулю, дожидаясь, когда красный погаснет. — Но, если я не найду миссис Ханну до темноты, я вообще не найду ее». Миссис Ханна на ночь уходит домой.
Я повторила это вслух, потому что не могла поверить в собственную глупость.
— Миссис Ханна на ночь уходит домой.
Встречного движения по-прежнему не было, поэтому я газанула и впервые в жизни проехала на красный свет. Миссис Ханна жила в маленьком трейлере у реки, к востоку от Голубого моста, я добралась туда через пять минут (и три красных светофора). Трижды проехав на красный.
Я увидела, что она катит свою тележку по тротуару мимо магазина «фольксвагенов». Припарковавшись не на той стороне улицы, я выскочила из машины, подавив желание окликнуть миссис Ханна по имени. Испуганные призраки часто исчезают.
Помня об этом, я вообще ничего не говорила, пока не поравнялась с ней. И просто с полквартала прошла рядом.
— Прекрасный вечер, — сказала она наконец. — Думаю, погода скоро изменится.
— Очень надеюсь. — Я дважды перевела дух. — Миссис Ханна, простите за грубость, но меня удивили перемены в вашей обычной прогулке.
— Конечно, дорогая, — с отсутствующим видом сказала она. — Как твой молодой человек?
— В том-то и проблема, — ответила я. — Думаю, у него неприятности. Не скажете, почему вы подошли к моей мастерской в необычное время?
— О да. Это очень печально. Джо сказал, что мой обычный маршрут небезопасен. Наш бедный Кенневик становится таким большим городом, не правда ли? Ужасно, что женщина даже днем не может ходить по городу без риска для себя.
— Да, это ужасно, — согласилась я. — А кто такой Джо и какие места он считает для вас опасными?
Она остановила тележку и ласково улыбнулась.
— О, ты знаешь Джо, дорогая. Он целую вечность был служителем в старой конгрегационной церкви[45]. И очень расстраивается из-за того, что произошло с его зданием, но кто советуется со служителем?
— А где это? — спросила я.
Она удивленно посмотрела на меня.
— Я вас знаю, дорогая? Ваше лицо кажется мне знакомым. — Прежде чем я нашла подходящий ответ, она посмотрела на закатное солнце. — Боюсь, мне пора. Сейчас в темноте небезопасно, знаете ли.
Она оставила меня одну на парковке.
— Конгрегационная церковь, — сказала я, бегом возвращаясь к машине. Я знала, что ни на одной из церквей в моем списке нет таблички «конгрегационная», но у меня с собой в машине был телефонный справочник.
На желтых страницах конгрегационных церквей не было вообще, поэтому я перешла на белые и нашла одну в Паско, что не очень помогало. Маршрут миссис Ханны никогда не пересекал реку.
Я достала телефон и набрала номер Гэбриэла. Одна из его младших сестер увлекается призраками. Если матери нет поблизости и если дать ей возможность, она все время, пока убирается у меня, будет рассказывать о призраках.
— Привет, Мерси, — сказал он. — Что случилось?
— Мне нужно поговорить с Розалиндой об истории местных призраков, — ответила я. — Она там?
Небольшая пауза.
— У тебя неприятности с призраками?
— Нет, но мне нужно найти одного из них.
Он сказал мимо трубки:
— Розалинда, иди сюда.
— Я смотрю телевизор, пусть сделает Тия. Она сегодня еще ничего не делала.
— Это не работа. Тебя хочет расспросить Мерси.
Последовал легкий шум: Гэбриэл передавал телефон.
— Алло?
Со мной она говорила совсем не так решительно, как с братом.
— Ты как-то говорила мне, что делала в школе доклад о местных призраках.
— Да, — ответила она с чуть большим энтузиазмом. — И получила пятерку.
— Ты не слышала о призраке церковного служки по имени Джо?
Он не обязательно должен быть призраком, подумала я. В конце концов, я ведь разговаривала с миссис Ханна, а я не призрак. Но даже если он призрак, о нем совсем не обязательно существуют рассказы.
— О да! Да! — Гэбриэл говорит совсем без акцента, но у его сестры испанские гласные добавляют сочности ее голосу, особенно когда она воодушевляется. — Джо очень известен. Он всю жизнь убирал церковь, до шестидесяти четырех лет, кажется. Однажды в воскресенье, когда священник… они его называют по-другому, кажется, пастор или проповедник… В общем, когда он пришел открывать церковь, Джо мертвый лежал на кухне. И остался в церкви. Я разгов