Документов пока не вернули…»
— А вы, девушки, тоже ожидаете трудоустройства или вас уже оформили? — спросила Лариса.
— Ага, считайте и вас уже оформили, — ответила одна из девушек.
— В смысле? — насторожилась Тамара.
— В прямом. Попали вы с вами в такую задницу, что мама не горюй. Мы такие же дуры, как и вы, клюнули, поверили и поехали в Москву, а тут…
— Что тут?
— В публичном доме хотят нас использовать, в проститутки записали.
— Как? — в один голос ахнули Тамара и Лариса.
— В прямом. Попали вы с вами в такую задницу, что мама не горюй. Мы такие же дуры, как и вы, клюнули, поверили и поехали в Москву, а тут…
— Что тут?
— В публичном доме хотят нас использовать, в проститутки записали.
— Как? — в один голос ахнули Тамара и Лариса.
— А вот так, — ответила другая девушка и расплакалась.
— О чём говорите? В нашем же государстве нет публичных домов. Какие проститутки?
— Вы простые как бублики. Публичных домов нет, а вот нелегальные притоны имеются. В один из таких мы с вами и залетели.
У подруг чуть не подкосились ноги. Присели на стулья и растерянными глазами смотрели на коллег по несчастью. «Боже мой, какие ж мы тоже глупые простофили — по сомнительному газетному объявлению и поверив заочным объяснениям некого Константина, примчались, и на тебе… Никто, никто не знает, где мы находимся. Что же теперь с нами будет?..»
Девушки разговорились, все из разных городов. Они прибыли вчера и уже в этой комнате провели ночь. Хозяева квартиры им наказали вести себя мирно, не ныть, не визжать, ждать несколько дней, пока закончат ремонт какого-то здания, и их переместят туда для обслуживания гостей — зажиточных мужчин. От проявленного девушками к ним внимания и безотказного исполнения желаний клиентов будет зависеть их заработная плата. Задумали сбежать, но об этом сразу пришлось забыть — запорные устройства и сами входные двери напоминали большой сейф. Окна выходили во двор, но и они были закрыты плотно и чуть затемнены, форточки открывались только днём в присутствии хозяев квартиры. Кричать и звать кого-либо через окно или форточку было сопряжено с опасностью — предупредили: если привлекут к себе внимание кого-либо и появится милиция, их прибьют и закопают за городом. Да и запугали, что с милицией у них есть связи, и ничего хорошего от криков они не добьются. Так это на самом деле или нет, можно было только догадываться, но сказанное ещё сильнее встревожило и привело в отчаяние подруг.
В комнату заглянула женщина, та самая, что распорядилась выдать за них деньги.
— Чего ягодки мои носы повесили? Поживёте здесь с неделю, а потом за работу, хлеб даром не даётся. На ночь с вами будет оставаться человек присматривать за вами, слюни не распускать и не вякать, располагайтесь на диване и на тахте, тесновато, но ничего не поделаешь. У нас ожидается пополнение, так что привезём раскладушки, — она куда-то торопилась с амбалом и бросила: — Ну, пока-пока, девочки, завтра увидимся, я вас проинструктирую, как себя вести с клиентами.
Гнетущее настроение окутало Тамару и Ларису, отвратное состояние просто давило, осознавая свою безысходность. «Что же мы наделали? Как слепые курицы, не подумав, не посоветовавшись ни с кем — и на тебе. Нас будут насиловать, а мы должны терпеть и улыбаться… Родители узнают, с ума сойдут…»
В то же время мозги работали напряжённо — искали выход из сложившегося положения. «Как дать о себе знать? Написать письмо, но его же не позволят отправить. Кричать о помощи через форточку — услышит соглядатай, а того хуже — могут убить за проявленную инициативу. Что делать?..»
И тут Тамару осенила заманчивая идея. Она наклонилась в Ларисе и шепнула:
— Знаешь, у меня в сумочке лежит блокнот, в нём записан номер квартирного телефона Егора. Его отец работает каким-то начальником. В квартире этих отморозков есть телефон и можно дозвониться и рассказать.
— Даже дозвонишься, что можем ему сообщить, мы же не знаем, где мы, ни адреса, ни фамилий наших укрывателей.
— Я запомнила номер машины, на которой нас встретил Геннадий, знаем номер иркутского телефона, по которому мы звонили Константину.
— Не густо.
— Хоть что-то.
— Но сторожевой-то к телефону не позволит подойти, и не мечтай об этом. Разве что мозги поднапрячь и иной подход придумать, отвлечь, например, или воспользоваться когда уснёт.
— Последнее вряд ли годится — это же сторожевая собака, услышит — беды не оберёмся.
— Тогда только один выход — отвлечь.
Четыре девушки заметили перешёптывание вновь прибывших и спросили:
— Чего там секретничаете?
Подруги рассказали о своих намерениях. Пауза — и глаза загорелись, одна из пленниц, уже можно так обозначить героинь, подхватила:
— Попытать счастья можно. Это пока для нас единственный шанс, а не получится, дальше нам известно, что с нами сделают.
Придумали. Выдумка простая в исполнении, но опасная и требовавшая от них сил, но другого на ум ничего не приходило. «Рисковать так рисковать, а там будь что будет».
Дождались, когда караульщик зашёл в туалетную комнату, они, выждав несколько секунд, вскочили с мест и подпёрли тумбой двери, впятером налегли на тумбу и дверь, упираясь ногами о противоположную от туалета стену. Тамара же кинулась в комнату, где стоял телефон. Блокнот уже был заранее открыт на том месте, где на листочке вписан нужный номер иркутского телефона. Набрала номер междугородней станции и попросила оператора срочно соединить Иркутск, пояснив, что она оказалась в опасности. Телефонистка, услышав взволнованный голос, проявила сопереживание и оперативность, и вскоре иркутский оператор набрала названный номер, и Тамара услышала гудки, их было несколько, а ей показалось, прошёл целый час. Наконец трубку подняли, ответил отец Егора, она назвалась и сказала, что звонит из Москвы. До этого Егор рассказывал родителям о дружбе с девушкой Тамарой и что они в последние дни не встречаются из-за её исчезновения — ни разу не позвонила, найти её не мог. Он побывал на квартире, где проживали Тамара с Ларисой, хозяйка ему ответила: точно сама не знает, где девушки, они, мол, предупредили лишь об отъезде на неопределённое время, а за комнату заплатили вперёд, аж за три месяца.
Отец Егора — Семён Иванович Вершинин — услышав взволнованный голос девушки, понял — приключилась беда. Тамара сразу предупредила, что времени объяснять нет, и стала рассказывать кратко, что произошло, и назвала номер телефона, который давал им Константин, имя представителя, встретившего их в Москве на железнодорожном вокзале, и номер его автомашины. Вершинин понял, что время идёт на секунды, не перебивал и слушал, записывал. Затем спросил, когда и каким поездом они покинули Иркутск. Тут Тамара обратила внимание на телефонный аппарат и увидела на нём маленькую бирку, на ней значились цифры, сообразила: это номер телефона, с которого она говорит! И тут же продиктовала эти цифры Вершинину.
Разговор надо было заканчивать, и она положила трубку. Всё, что знала, она сообщила, да и нельзя было далее вести переговоры — слышался шум, брань и возня в квартире. Девушки как могли, сдерживали натиск на дверь взбесившегося «стражника», при этом слышались его нешуточные угрозы:
— С ума сошли, чего вытворяете! Отойдите от дверей сейчас же!
— Вы не убежите, ключи от квартиры у меня в кармане!
— Я сейчас вышибу двери, а вам завтра вышибут мозги!
Когда увидели Тамару, и она дала знать, что всё в порядке, девушки с облегчением отступили. Отодвинули тумбу и от нервного и физического перенапряжения тут же свалились с ног.
Надзиратель, оказавшись на свободе, был вне себя, готов избить каждую. Но знал: ударит хотя бы одну по физиономии или по телу, синяки неизбежны, а этого ему не простят за надолго повреждённый «товар». Он продолжал возмущаться и спрашивать: чего это их угораздило устроить баррикаду? Из-за шума и закрытой двери, за которой находилась в это время Тамара, да и сам был заперт, он не слышал, как она разговаривала по телефону.
Никто в этой таинственной квартире и не знал, что оператор московской междугородней станции связи проявила любопытство и слышала всё, о чём говорили Тамара и Вершинин. Она позвонила в городское отделение милиции и сообщила ставшие известными ей факты, при этом и передала услышанные номера телефонов. Надо сказать, всё сообща: смекалка и смелость девушек, а к этому проявленное внимание и проникнувшись чужой бедой, телефонисты и Вершинин, сообщившие в органы милиции о противоправных действиях и готовящихся преступлениях — сделали доброе дело, в результате чего розыскные мероприятия милиции были выполнены оперативно и своевременно. Устроители притона были арестованы, а все девушки, натерпевшиеся страху, оказались на свободе и отбыли в места проживания.
По возвращении в Иркутск ни Тамара, ни Лариса родителям про произошедший кошмар не рассказали — не хотели расстраивать. Егор же с Борисом слушали девушек и поражались их наивности и доверчивости…
Глава 12
Сентябрь опустился на Колыму. С каждым днём, чем дальше эти дни продвигались, солнце светило, но мало грело, заходили по небу дождливые тучи, ветер гнал их то на запад, то на восток, то с юга на север и наоборот, иной раз крутил их словно в огромной воронке. Вершины сопок иной раз скрывались в тумане или облаках, листва покидала ветви деревьев, и склоны уже выглядели угрюмо. Тайга заблаговременно готовилась к холодам. И всё же когда солнце не было закрыто серой пеленой, оно освещало леса, и разноцветная палитра радовала взор. Каждый период года примечателен своей особенностью и неповторимостью. Осень — пятнами ярких красок, шуршанием опавшей листвы и их специфичным прелым запахом; зима — обилием снега, хрустящего под ногами и искрящегося миллионами мизерных бриллиантов; весна — пышностью расцветания всего живого, многообразием зелени распустившихся кустарников и деревьев, поднявшихся трав и пробудившихся цветов;