для перевязки Крохина. Он уже примелькался молоденькой аптекарше, как-то заметившей: что он с этими бинтами делает? На что Тихон, улыбаясь, отвечал: шапку на зиму вяжу.
Но неведомо было ему о том, что эта девушка имела подругу-медика. Работала её знакомая в городской поликлинике и как-то при встрече меж ними зашёл разговор об ужасном происшествии в Бодайбо, о нём было напечатано в газете и раз слышали по радио.
— По всем больницам и поликлиникам пришло указание при обращении кого-либо с ранениями, ножевыми и огнестрельными, срочно сообщать в милицию — ищут грабителей, среди них есть пострадавший. Ужас какой — трёх старателей убили за золото. Что творится, прямо в голове не укладывается, — сокрушалась подруга аптекарши. — А они, бандиты, могут же и самостоятельно лечиться, что они дураки какие по больницам шастать. В аптеках накупили лекарств и бинтов, и лечись себе на здоровье.
— Слушай, к нам в аптеку часто молодой человек заходит, видимо, недалеко живёт, покупает бинты, мази и мелочь всякую.
— Сразу в бандиты его записала? — рассмеялась подруга.
— И не думала, с чего взяла, с виду вроде на бандита не похож, вежливый, шутливый.
— Ага, так у такого брата на лбу и написано: я не бандит. Эта тварь и вежливость когда им надо проявит, и улыбнётся широко, а в душу не заглянешь.
— А что если ненароком он один из тех?
— Кто знает, и такое может, они ведь где угодно скрываться могут, против того, что сотворили и что их ждёт, готовы в медвежью берлогу залечь.
— Я, однако, схожу в милицию, расскажу.
— Сходи, чтоб не думалось, пусть проверят. Вряд ли, конечно, твой клиент бандит, но убедиться не помешало бы.
— А если подтвердится?
— А если подтвердится, тебя к медали представят, — снова рассмеялась подруга. — Сходи, сходи, а то следующий раз придёт бинты покупать, а он у тебя перед глазами нехорошим человеком казаться станет, а ночью во сне с ножом привидится.
Молодая аптекарша не поленилась и действительно на следующий день пошла в отделение милиции. Спросила у дежурного, как найти начальника, а тот, спросив по какому поводу, услышал от неё ответ: по личному — так сказала, чтобы не задавал лишних вопросов, хотелось с глазу на глаз поведать руководству о зародившихся подозрениях.
Подполковник Семакин поднялся из-за стола, пригласил девушку присесть, предоставив стул.
— Что у вас стряслось?
— У меня ничего.
— А с чем тогда пожаловали?
И девушка рассказала о прочитанном в газете ограблении в Бодайбо, услышанном по радио и о слухах, о разговоре с подругой и выложила про клиента, который часто покупает бинты и разные снадобье.
Семакин нажал кнопку на селекторный аппарат, а услышав голос сотрудника, сказал:
— Рощин, зайди ко мне.
— Слушаюсь, — прозвучал голос.
Вошёл средних лет милиционер.
— Проходи, капитан. Познакомься с девушкой, побеседуй у себя с ней, послушай её, на всякий случай организуй проверку, чем чёрт не шутит.
— Есть, — кратко ответил подчинённый и вместе с девушкой покинул кабинет начальника.
Рощин у аптекарши выяснил, как часто молодой человек заходил в аптеку, с какого времени он стал появляться за приобретением товара, в какие часы, как одет, попросил обрисовать внешность. Всё что рассказывала девушка, капитан записывал в свой небольшой блокнот, а когда на все вопросы получил ответы, попросил продолжать работать и не обращать на клиента, внимания, ни словом, ни намёком не давая знать о своих подозрениях, иначе навредит делу, ради которого намечена проверка. Договорились, как только клиент снова появится за бинтами дать знать сотрудникам милиции, которые в штатском и по очереди будут постоянно дежурить у аптеки, для чего нужно будет лишь выйти из аптеки вслед за клиентом и снова зайти внутрь здания.
Слежка за Тихоном началась в этот же день. Сразу же, как один из дежуривших сотрудников увидел крепкого на вид молодого мужчину, схожего с описанием его портрета и одежды, а вслед за ним появившуюся в дверях аптеки девушку в белом халате.
Куда шёл Груздев, проследить было нетрудно. Купив пару бинтов, он направился к дому, потеряв всякую бдительность, вернее, о ней и не думал, где ж кому тут знать о месте его проживания и что он преступник? Его радовало — Крохин поправлялся на глазах, и можно было уже не сомневаться, что он выкарабкался от недуга, впереди их ждало возвращение в Бодайбо и переждать зиму. А потом… О-о, потом спокойно забрать то, что придаст покой и упоение жизнью! Золото! Оно надёжно хранилось на таёжной сопке, мёрзлая земля и снежный покров надёжно сохранят богатство, и храниться будет до того, как извлекут его в целости и сохранности.
«Образуются наличные, обязательно поеду в Хабаровск, найду жену Хрусталёваа и помогу деньгами. Покажу её письмо, передам на память его нож. Только как ей объясню исчезновение Захара? Встречу с ней не представляю, реветь будет горькими слезами, как узнает правду. Но правду говорить не стану, ещё больней воспримет и проклянёт меня. Совру: погиб при каких-либо обстоятельствах, придумаю что-нибудь…» — размышлял Тихон.
В Бодайбо сотрудники милиции скрытно вели проверку всего легкового автотранспорта. Работа велась в нескольких направлениях — в приисковых посёлках и в городе. Выспрашивали местных жителей, искали любую зацепку, могущую просочиться из круга людей, близких к бандитам или имевших с ними случайные контакты. Опера решили проверить всех пассажиров, вылетавших в последние дни самолётом из Бодайбо, кто из лодочников отплывал вниз по течению, с какой целью.
При опросе работников артели, кто был на базе накануне отправки охраны на участок за золотом, интересовавшихся его перевозкой, выявили несколько человек. Правда, это люди были с безупречной репутацией, и можно было и не проводить по ним проверку. Но лейтенант Басов обратил внимание на фамилию Крохин и не потому, что он вылетел по какой-то надобности в Иркутск, а в беседе с геологом артели, из уст коего прозвучала и эта фамилия. Он вновь посетил артель и встретился с тем самым геологом.
— В беседе с вами вы мне назвали фамилию Крохин. Расскажите в двух словах, что это за человек?
— Уж не подозреваете ли его? — удивился геолог.
— В нашем деле под подозрением может оказаться любой, поэтому не обращайте внимания.
— С артели уволился переводом в геологическую партию, но в поле не работал, занимался камеральными работами. Ныне вышел на пенсию. Зашёл к нам за день как наши поехали забирать металл с ЗПК участка.
— А о чём с ним говорили?
— Да не о чём, так себе.
— И всё же?
— Я спросил его: как к нам забрёл, по привычке, что ли? Да так, ноги, говорит, занесли, артель-то как-никак родная. Спросил: как золото моется? Я ему: да ныне лучше, чем в прошлом году, завтра за очередным металлом поедут, хороший обещают трудодень, упрекнул его, мол, зря уволился, заработки потерял добрые. А он мне: хватит, наработался. Вот, пожалуй, и всё.
— А не знаете круг его общения?
— Сложный вопрос. Человек прожил в районе немало лет, естественно много знакомых, соответственно и общений не меньше. Видел как-то с местным любителем рыбаком-охотником, знает многих из нашей конторы и работяг, сейчас, насколько мне известно, у него проживает племянник.
— Понятно. А племянник-то откуда?
— Приехал, на работу утроился.
— А что за охотник?
— Чебуков, звать его вроде как Михаил.
— А, знаю такого. Спасибо за беседу.
— Да ни на чем. А Крохин, скажу, в артели знает каждый, слова плохого о нём никто не скажет, зря вы на него думаете.
— Зря не зря, а проверять надо, работа такая. А о нашем разговоре прошу не распространяться, нехорошо о человеке слух распространять, тем более Крохин всего лишь подозреваемый, как и многие в нашем городе. Договорились?
— Договорились. Я и не собирался ни с кем на эту тему говорить и так знаю, чего языком попусту чесать.
Попрощавшись с геологом, Басов решил посетить дом Крохина, узнать у его племянника, чем они занимались с дядей в эти дни, зачем Николай Петрович улетел в областной центр. Но, подойдя к его дому, обнаружил на двери замок. Постоял, осмотрелся. Заметил соседа Крохина, окликнул:
— Подскажите, где хозяин?
— Отчего не подсказать, подскажу. В Иркутск улетел, а за домом приглядывает Мишка Чебуков, вечером подойдёт, непременно появится.
— А племянник его?
— Так и тот вроде как с ним. У него ещё один проживал человек, так его в прошлом году похоронили, слышали, поди, на лесотаске придавило.
— Слышал.
«Так, оба выехали из города… Крохин, по словам геолога и председателя артели, вне подозрений. Чебуков, насколько помню, имел судимость, правда, за годы проживания в Бодайбо ни на чём не замешан, не привлекался. Кстати, у него есть свой легковой транспорт… Что-то навевает на совпадение… Да нет, не может быть, мне уже самому снятся участники ограбления. Надо дождаться того, кто приглядывает за домом, и тогда всё выяснится», — раздумывал у калитки Басов.
Наконец подошёл Чебуков, бросил взгляд на незнакомого ему Басова одетого в штатском, не здороваясь, предупредил:
— Если к хозяину, то его нет.
— Я вас дожидаюсь, — ответил лейтенант и предъявил своё служебное удостоверение.
Чебуков изменился в лице, и это заметил Басов. «Что ж он напрягся? Если человек ни в чём не виноват, так и пугаться нечего. Может, оттого, что удостоверение увидел неожиданно?..»
— А чего, чего я понадобился? Меня попросили за хатой приглядеть.
— Давайте пройдём в дом, там и поговорим, неудобно как-то при прохожих. Я вас не задержу, несколько вопросов задам и уйду.
— Коли так, проходите. — Последняя фраза: «Я вас не задержу, несколько вопросов задам и уйду», Чебукова немного успокоила, и в то же время знал милицейские штучки — простая беседа может обернуться по-всякому.
Вошли в дом. Чебуков засуетился и суетился излишне, предложил чаю, от которого Басов не отказался, ради непринуждённой