– Я тоже очень скучаю. Просто очень много дел по открытию нового ресторана. У меня вроде как командировка. Я бы и рада, но… – я обернулась, услышав шорох. В открытых дверях ванной стоял Максим и слушал. На нём снова была та самая футболка, в которой я увидела его впервые, бронзовые волосы торчали в беспорядке, на скуле проступил едва заметный синяк, а его взгляд был хмур и сосредоточен. – Солнышко, прости. Мне нужно бежать. Я скоро позвоню.
– Окей. Жду фоток!
Я отключила звонок и прижала трубку к груди.
– Давно ты здесь стоишь? – спросила я с раздражением.
– Командировка? – его глаза сощурились.
– Что я могла сказать брату? Что его сестра стала шлюхой?
– Ты не шлюха.
– Тогда как это называется, когда спишь с человеком за вознаграждение? Или за его обещание…
– Боишься, что я не выплачу тебе положенного? Я похож на человека, который не держит слово? – похоже, моя фраза задела Эккерта. – Моя подпись стоит на том же контракте, что и твоя. В конце ты получишь всё сполна. А если ты сейчас в чём-то нуждаешься, Марк – твой кошелёк, и машина в твоём распоряжении.
– Но, чтобы позвонить брату, свой собственный телефон мне приходится унизительно выпрашивать!
– Из соображений конфиденциальности.
– Мог бы просто сказать, что не доверяешь мне.
– Тебе? – Максим подошёл ближе. – Я никому не доверяю. Не думай, что ты особенная.
Он протянул руку, ожидая, что я отдам телефон.
– Хорошо провела время с Манцевичем?
– Уже доложили? – я чуть не бросила ему трубку, пылая разгорающейся злостью. – Откуда это чувство собственника? Даже в твоём контракте нет пункта, что я обязана сидеть в четырёх стенах и ждать, когда ты соизволишь обратить на меня своё внимание. Я ведь могу общаться с другими людьми?
Он перегородил мне выход из ванной.
– Не с ним, – в его голосе послышались стальные нотки.
– Внеси этот пункт в свой следующий контракт, – я с вызовом вскинула подбородок. Всё моё существо мелко подрагивало от раздражения. Я чувствовала жар, исходящий от Эккерта и сдерживалась, чтобы не спихнуть его с моего пути. – Не знаю какая кошка пробежала между вами, но ко мне это не относится.
– Что он хотел?
– Извиниться за то, что бросил меня на танцполе. Он знал моих родителей и когда понял, что я их дочь, просто переволновался.
– Это всё?
Я незаметно ощупала карман, в котором лежала визитка Дмитрия.
– Если ты меня в чём-то подозреваешь, скажи об этом прямо.
Его глаза пронзали меня насквозь. Ещё чуть-чуть и я бы сдалась, потупила взгляд и отступила. Ореховые радужки потемнели, зрачки расширились, а дыхание стало тяжёлым. Дежавю. Сейчас он нависал надо мной, сминая одним взглядом всю мою волю, словно и не было этого утра, и в этот момент продолжалась так и не окончившаяся ночь. Непроизвольно тело подалось ему навстречу, но я поспешила одёрнуть себя. Да что это со мной?
– Вчера я заметил его явный интерес к тебе. Он что-то предлагал? – его вопрос вывел меня из оцепенения.
– Поужинать с ним.
– И ты…
– Отказалась.
Похоже, его удовлетворил мой ответ, но он так и остался стоять в дверях, сложив на груди руки.
– Я не держу тебя под контролем. Просто… были случаи, когда люди злоупотребляли моим доверием и пытались воспользоваться некоторыми обстоятельствами.
– Кто-то пытался слить твои голые фотки в интернет?
Эккерт внезапно запрокинул голову, обнажив в улыбке зубы. Лёд треснул, и за ним я разглядела обычного мужчину. Но открытая эмоция схлынула так же внезапно, как и появилась.
– Если бы. Нет, это была некоторая информация, которую пытались использовать против меня и моего бизнеса, а ниточки вели к твоему новому знакомому.
– Думаешь, через меня он хочет подобраться к тебе?
Максим смерил меня долгим взглядом, будто решая, стоит ли мне доверять.
– Пару лет назад он пришёл ко мне с предложением о слиянии. Поначалу меня это заинтересовало, но ровно до того момента, как узнал, что у нас завёлся крот. Целью был один перспективный проект, касающийся сбора и хранения данных. Если бы он завладел этой информацией, её можно было продать за миллиарды и озолотиться. И я поспешил расторгнуть с ним всякие договорённости раньше, чем он понял, что прокололся. Он не особо расстроился, потому что я был не единственной его мишенью. Не получилось со мной, вышло кое с кем другим.
– Твоими конкурентами?
Максим покачал головой и шагнул в мою сторону.
– Нет, они работали даже не в той сфере, что и я. Видимо, ему было неважно, куда можно запустить свои руки, чтобы обогатиться. В любом случае Манцевич подмёл их под себя, завладел их разработками и продал Китаю. И это ещё раз подтвердило мою уверенность в том, что с русскими лучше не иметь дел.
Он шаг за шагом надвигался, оттесняя меня от двери, пока я не упёрлась в холодную стену.
– Но ведь ты сам из России, – непонятно откуда взявшийся мандраж сковал меня перед его высокой фигурой.
– Я немец. А потому более дотошный и подозрительный.
Он наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание, ровное и спокойное, но глаза испытующе прожигали во мне дыру, что только усилило мою тревогу.
– Ты думаешь… думаешь, я с ним заодно? Но ведь ты сам нашёл меня… сам пришёл ко мне с предложением…
– Я не настолько глуп, что подпускать к себе человека, не проверив его досконально. Я знаю о тебе почти всё. О твоей семье, твоей жизни до трагедии и после. О том, почему ты бросила университет, хотя подавала блестящие надежды. И даже о твоей зависимости.
От этих слов мне стало не по себе и не потому, что это признание было неожиданным. Наоборот, я была уверена, что ему многое обо мне известно. Но то, каким холодным тоном Эккерт произнёс это, заставило потупить взгляд и вжаться ещё больше в стену. Я чувствовала, как с каждым брошенным словом кровь всё больше отливает от лица.
– И о том, что, потеряв всё, встала на путь исправления и несколько лет не употребляешь наркоту, но вот уже три года не можешь добиться опеки над братом. Ведь бывшим наркоманам неохотно дают опеку над детьми. Я понимаю, почему ты пошла на сделку со мной, но… – он легко прикоснулся к моему подбородку, заставив посмотреть в его глаза. Вопреки моим опасениям в них не было холодности. – Если хочешь добиться желаемого, не советую скрывать от меня что-либо.
Я сунула руку в карман и выудила из неё карточку Дмитрия. Этот кусок картона не стоил того, чтобы отступить от плана и упустить шанс вернуть брата. Эккерт видел меня насквозь. Пойти против него и всё отрицать было бы делом бессмысленным.
– Он дал мне только свою визитку, – дрожащим голосом проговорила я. – Это всё, клянусь.
Эккерт не отрывая от меня взгляда взял карточку и скомкал её в кулаке.
– Спасибо за честность.
Сейчас он скажет, чтобы я собирала вещи. Был ли это тест на доверие или нет, я его не прошла бы в любом случае. И незнание всех обстоятельств не освобождало меня от ответственности. Но Эккерт молча развернулся и направился к выходу.
– Ты сказал, что знаешь обо мне всё, – остановила я его.
– Почти всё, – Максим обернулся.
– Почти всё, – не хотелось уточнять, что именно из всей моей жизни, прошлой и настоящей, он знает, – и всё же предпочёл заключить со мной контракт? Почему?
Его взгляд медленно скользнул по мне, задержавшись на моём лице.
– Такие глаза невозможно забыть, – он развернулся и, не попрощавшись вышел из номера.
Глава 15
Он уехал. Вновь без предупреждения, не посчитав, видимо, важным известить меня. Марк извинялся за него и повторил уже то единственное, что я поняла об Эккерте – это в его привычке.
Мы вернулись на Сардинию и две недели я была предоставлена сама себе. Дни тянулись, перетекая один в другой, похожие, тоскливые и наполненные праздностью. Солнце, море и вкусная еда от повара Луки. Ещё чуть-чуть такого образа жизни и я бы стала набирать лишние килограммы. Теперь по утрам я совершала заплывы в бассейне и при каждом удобном случае окуналась в его воды под бдительным присмотром охраны, которую воспринимала уже как часть окружающего пейзажа. Угрюмый Август, обычно молчаливый, всегда следовал за мной незаметно и тихо, но я всегда ощущала на себе его взгляд, не въедливый, но от этого не менее внимательный.
Зачем Эккерт всё же приставил ко мне лишнее сопровождение? За все время я не раз задавалась этим вопросом. Берег в этой части острова был пустынен, никто не мог помешать моему уединению – ни туристы, ни местные жители. А речи о моем побеге и быть не могло. Максим ясно дал понять, что знает о моей истинной мотивации – я делаю это ради брата, и ради брата останусь, чего бы мне это ни стоило.
Воздух днём прогревался настолько, что охладиться можно было только окунувшись в воду. Не знаю как Марк выдерживал такую погоду, одеваясь в неизменные костюмы, но он стоически превозмогал духоту. Почти каждый вечер мой нянька составлял мне компанию за ужином, а за лишним бокалом вина мог быть немного более разговорчивым, чем обычно, и его напускная строгость уходила на второй план. Я даже узнала о его большой и несчастной любви с одним известным актёром из Испании, чьё имя он наотрез отказался называть.
– Вы тоже подписали бумагу о конфиденциальности?
– Ох, нет. Просто несмотря на то, что мы расстались, я испытываю к нему большое уважение, а раскрытие имени может больно ударить по его имиджу дамского угодника.
– А сейчас у вас кто-то есть?
– Нет, и не думаю, что ещё будет, – Марк ответил, не задумываясь. – В моей жизни было всё – любовь, страсть, страдания, но самые стабильные отношения у меня с моим боссом.
Я уставилась на него.
– У вас с ним что-то…
– Нет-нет-нет, – он поспешил успокоить меня, поняв, как прозвучала фраза, – молодые и рыжие не в моём вкусе. Представляю, что вы подумали. – Он рассмеялся, сделав очередной глоток совиньон блан. – Я в жизни уже прошёл тот рубеж, когда больше не хочется тратить силы на того, в ком не уверен. А сейчас я чувствую себя на своем месте и знаю, что приношу пользу.