Несмотря на то, что я до сих пор злилась на Эккерта, в его словах, пока он не перешёл на инсинуации, был смысл. Я должна была подумать о том, что меня ждёт после нашего контракта, чем я буду заниматься, если бросила прежнюю работу, и на что содержать брата, когда деньги иссякнут… а они обязательно иссякнут.
Но попробовать себя в качестве модели?
Юлька, если бы узнала, непременно подтолкнула бы меня в эту сторону. Она раз за разом причитала, что я могла бы сделать головокружительную карьеру, если бы захотела. Но желала ли я сама этого настолько, чтобы задуматься об этом всерьёз?
Взглянув последний раз на визитку, я положила её на трюмо. В любом случае, думать о том, какое будущее меня ждёт сегодня уже не было сил и желания. Я повалилась на постель, не снимая одежды и кутаясь в одеяло с головой.
Сон сморил меня быстро, но покоя не принёс, то и дело подбрасывая яркие образы прошедшего дня – мои бессильная ярость и слёзы, искажённое гневом лицо Максима и его кулак, испачканный кровью. Казалось, что прошло всего пару часов с того времени, как я прикрыла глаза, но пробуждение было таким внезапным, что я поначалу не поняла, почему в комнате так светло. За окном давно было утро, и солнечный луч едва касался подушки, подбираясь к лицу. Голова отяжелела, подташнивало и пальцы подрагивали от истощения.
Неохотно покинув постель, я добрела до ванны и с ужасом увидела своё отражение. Бледное осунувшееся лицо с побелевшими губами, тени под глазами и всклокоченные волосы. Будто ночью я кутила в каком-нибудь злачном месте. Прохладный душ помог немного прийти в себя, но стоило мне укутаться в халат, как стук в дверь заставил всё внутри сжаться.
– Проснулись? Прекрасно, – Марк открыл дверь своим ключом, бесцеремонно вторгнувшись и оглядывая номер. – Ну и бардак! Пожалуй, вызову уборку. А вас хотят видеть.
Он указал на дверь.
– В каком он настроении? Он что-то говорил?
– Устроил мне выволочку, впрочем, вполне заслужено. Я пренебрёг своими обязанностями и теперь, нравится вам или нет, но я буду вашей тенью и ни на минуту не спущу с вас глаз.
– Сами получили нагоняй, а теперь ведёте на казнь меня?
– Снова вы драматизируете, – Марк всплеснул руками. – Всего лишь завтрак. Судя по этим ошмёткам на столе, вы явно нуждаетесь в хорошей пище. А теперь надевайте что-нибудь из своего мрачного гардероба и присоединяйтесь к господину Эккерту.
Я наскоро просушила волосы и нацепила первые попавшееся майку и джинсы. Мандраж охватил меня уже в коридоре. Я боялась непредсказуемости Максима и жаждала увидеть на его лице благосклонность. Но стоило мне войти к нему, как я облегчённо выдохнула. Так и не тронутый ужин был убран, его место заняли фрукты и свежая выпечка, а во главе стола сидел Эккерт. На звук открывающейся двери он поднял глаза, встретившись со мной взглядом, и упрямые губы дрогнули в улыбке. Выглядел он ненамного лучше, чем я, но вид был бодрым, словно он не спал уже много часов.
– Спасибо за таблетки, – вместо приветствия произнёс он. Голос был уставшим и охрипшим.
– Взяла у Марка, – отмахнулась я. – Как самочувствие?
Эккерт с тихим стоном покачал головой.
– Всё нормально, – он слегка кивнул и жестом показал на стоящий рядом стул. – Присоединяйся. Я не кусаюсь.
– Кусаешься, – я кивнула на его пальцы, сжимавшие чашку с кофе. Он отмыл чужую кровь, но на костяшках теперь багровели свежие ссадины. Заметив мою осторожность, Эккерт спрятал под столом руки.
– Это больше не повторится, – хмуро произнёс он. – Я выпил и был немного не в себе, а ты пренебрегла безопасностью и ушла без предупреждения. Виардо уже получил за то, что поддался на твои уговоры.
– Прошу, только не наказывай Марка. Со мной ничего бы не случилось…
– Париж красивый город, – перебил меня Максим. – Но он не самый безопасный для женщин. Тот парень, что приставал к тебе, алжирский мигрант, и на его счету, как оказалось, уже есть срок за изнасилование. Скажи ещё раз, что с тобой ничего бы не случилось.
Неприятный холодок пробежал по спине от этих слов. Я, чувствуя слабость в ногах, опустилась на краешек стула. Значит, не подоспей Эккерт вовремя, со мной и правда могла случиться беда.
– Что с ним сейчас? – тихо спросила я.
– Жив, – уже более спокойно произнёс Максим. – В больнице под присмотром полиции. Я не знал кто он до сегодняшнего утра, и уже думал загладить перед ним вину, но теперь могу сказать, что ни о чём не жалею. А ты должна помнить, что я отвечаю за тебя, и впредь прошу больше так не делать.
«Прошу…»
Взгляд его потеплел, и Эккерт выжидающе посмотрел на меня, пока я коротко не кивнула. Удовлетворённый этим, Максим вымучил некое подобие улыбки и, потянувшись к комоду, достал мой телефон. Вчера в пылу ссоры я даже не заметила, что осталась без мобильного.
– Ты забыла в машине, – он протянул его мне, но, передавая, задержал в своих руках. – Договоримся? Ты обещаешь быть осторожной и всегда находиться под присмотром Марка или охраны, а я оставляю его тебе.
– Обещаю, – без запинки ответила я.
– Я полагаюсь на твою честность, – Максим разжал пальцы.
– Обещаю, – повторила я, сжимая в руке трубку и тут же вздрогнула от короткого сигнала, извещающего о новом сообщении. От меня не укрылся любопытный взгляд Максима, когда я открыла присланный файл.
– Это от брата, – я протянула ему телефон, показывая, что мне нечего скрывать. На фото Паша, туго пристёгнутый к седлу, восседал на гнедой лошади. Лицо его было озарено таким неподдельным счастьем, что даже у невозмутимого Максима это вызвало улыбку.
– Вы похожи.
– Да, – я кивнула. – Только Паша растёт копией нашего отца, а мне всегда говорили, что я отражение нашей матери, только волосы у неё были покороче.
Лицо Максима обрело прежнюю холодность.
– Прости, не подумала… – я запнулась, опрометчиво забыв о больной для него теме, но Эккерт в недоумении поднял бровь. – Тебе нужно было сказать, что за день была вчера. Я ведь не знала.
Взгляд Максима потемнел, как только он понял, о чём я говорю.
– Виардо! – прошипел он сквозь стиснутые зубы и резко поднялся из-за стола, поморщившись от внезапной боли. Я подскочила вслед за ним, понимая, куда он направляется. Успев перегородить ему путь к двери, я вскинула руки, уперевшись в его грудь. Под ладонью билось его сердце, тяжёлое, сильное. Оно отбивало тот же ритм, что и моё. Этот жест стал таким же неожиданным для Максима, как и для меня, но я не решилась убрать руку, чувствуя тепло его тела.
– Стой. Да, Марк мне всё объяснил, но было бы лучше, если бы ты сам мне рассказал.
– Он не имел никакого права трепаться об этом с кем попало. Вчера я проявил слабость, и теперь ты решила, что имеешь право лезть мне в душу?
Я отпрянула как от пощёчины.
– Такие вечера ты проводишь в одиночестве, но в этот раз захотел провести его со мной. Так что да, мне кажется, сейчас я имею на это право. Ведь отчего-то ты захотел видеть именно меня.
– Я был пьян, не в себе. Неужели не ясно?
– А может, ты как раз и показал себя настоящего? – я пожала плечами. – Я считала тебя бесчувственным и холодным, а вчера увидела, что это далеко не так. Как бы давно её ни стало, ты до сих пор скорбишь по своей матери. Тебе больно, но ты не знаешь, как справится с этим, а я…
– Что? – оборвал меня Максим, придвинувшись вплотную. – Хочешь мне помочь?
– Нет ничего плохого в том, что ты уязвим, – я упрямо смотрела в его постепенно темнеющие глаза, принимая вызов. Не думала, что это вызовет такую бурю, но отступать было поздно. – Ты закрылся ото всех в надежде, что это убережёт тебя от ненужных переживаний и преследующая тебя боль когда-нибудь пройдёт? Поэтому ты отталкиваешь всех, кто мог бы тебя полюбить?
Лицо Эккерта склонилось надо мной, опаляя горячим дыханием. Он перехватил мою руку, всё ещё сдерживающую его, и стиснул в своей ладони.
– Например, тебя? – от его низкого голоса по всему телу пробежала волна жара, но хотя бы внешне я постаралась не выдать волнения, покачав головой.
– Речь не обо мне, но теперь я хотя бы стала понимать, почему ты одинок. Я тоже потеряла родных и знаю, каково это – бояться снова впустить кого-то в свою жизнь. Но поверь, держаться ото всех на расстоянии – это не выход. У тебя нет того, кто мог бы поддержать, но… – я заметно сглотнула, приготовившись к категоричному «нет». – Если хочешь, я выслушаю тебя.
Я замерла, отчаянно ища в его взгляде намёк на снисхождение. Эккерт медленно выдохнул, его напряжённые плечи опустились, и моя ладонь выскользнула из его рук. Вернув мне телефон, он показал, что если ещё не безоговорочно мне доверяет, то даёт мне понять, что такое возможно. И только это дало мне надежду на то, что сейчас он не оттолкнёт меня. И когда мне показалось, что он дрогнул, что чаша весов склонилась в мою сторону, Максим покачал головой:
– Что-то у нас с тобой не получается? – с надрывом произнёс он и, обогнув меня, направился к выходу.
– Так отправь меня домой, – бросила я через плечо, заранее зная, какой ответ последует, и после секундного колебания услышала в закрывающуюся дверь:
– Нет.
Глава 22
Отбой.
Это был уже третий раз за день, когда я набирала номер, но в последний момент трусила и сбрасывала звонок. Как начать разговор? Стоит ли оригинально пошутить или лучше обратиться в деловом тоне? Прошло уже три дня, может, он и думать забыл обо мне. Сколько вокруг вертится молодых дарований, жаждущий покорить Париж? И сколько ещё успел раздать своих визиток?
Я сминала и трепала и без того испорченную карточку с именем Даниэля Бонье, нервно кусая ногти. Отвлекалась на всё, что только могла вообразить, попеременно то щёлкая каналы, то листая соцсети на вновь обретённом телефоне, пока не поняла, как глупо с моей стороны выглядит эта попытка отсрочить неизбежное. Пересилив свою трусость, я всё же набрала номер и затаила дыхание, слушая гудки. Но женский голос на другом конце поначалу ввёл меня в замешательство.