– Занят, – Август нахмурился. – Не думаю, что сейчас подходящий момент.
– Мне нужно его видеть, – я умоляюще вскинула руки. – Пожалуйста.
Сама не знаю, что это был за порыв, но просто увидеть, убедиться, что с Эккертом всё хорошо, было для меня сейчас необходимо. Видимо, вид мой был таким жалким, что, немного поколебавшись, Август отступил.
Гостиная была пуста, но через приоткрытую дверь спальни доносился тихий голос Максима, говорившего на английском и явно чем-то раздражённый. Ведомая любопытством я незаметно подошла ближе, глядя через щёлку на стоявшего ко мне спиной Эккерта. Одетый в толстовку и джинсы, босой, он сжимал в руке телефон и мерил шагами комнату.
– Вы обещали мне присматривать за ней!
Я остановилась у самого порога. Рука, готовая отворить дверь, замерла на полпути. Он говорил с кем-то… обо мне?
– Как это произошло?
Я прислушалась, стараясь расслышать голос отвечавшего, но различила только тяжёлый вздох Максима.
– Как бы то ни было вы несёте ответственность за её смерть. И я ещё спрошу с вас.
Сердце оборвалось при этих словах и ухнуло куда-то в пятки. О ком он говорил?
Я припала к щели, стараясь уловить хоть слово на другом конце линии, но услышала только шаги и отпрянула в тот момент, когда дверь распахнулась и передо мной возник Максим. Явно не ожидавший меня увидеть он вздрогнул, но его лицо тут же ожесточилось.
– Как давно ты здесь? – ошарашенно прошептал он.
– Совсем недолго, – я покачала головой и перевела взгляд на зажатый в его кулаке мобильный.
– Ты не должна быть здесь. Кто тебя впустил? Август?
Он двинулся к двери, но я остановила его, решительно преградив путь.
– Ты не пришёл вечером, поэтому я пришла сама. Подумала, что что-то случилось.
– Мила, возвращайся к себе.
Ухватив за локоть Максим потянул меня за собой к выходу, но я вырвалась и осталась стоять на своём месте. Видя моё упрямство, он отступил.
– Раздражаешь… – он провёл рукой по волосам.
– Переживёшь, – я вздёрнула подбородок. – Что произошло? По телефону ты сказал, что кто-то умер. "Её смерть", я слышала это чётко и ясно. Это как-то связано с твоей поездкой?
Его глаза прищурились, но молчание только подтвердило мою догадку.
– Ты ничего не сказал, когда вернулся. Я подумала, что тебе не удалось ничего выяснить, а ты просто не посчитал важным рассказать то, что, как мне кажется, я имею право знать?
– Имеешь, – Эккерт кивнул. – Но так ли это необходимо?
– Я была рядом с тобой в тот момент, когда пуля угодила в твою шею! – я сурово посмотрела на него. – Я вся была в твоей крови, обрабатывала рану и да, чёрт возьми, считаю, что мне необходимо знать. Кто эта женщина и что с ней случилось?
Максим колебался, пока я в голове перебирала варианты, кем могла быть эта особа. Я ведь ничего не знаю про его окружение. Единственная знакомая мне женщина, которая была к нему близка – Сара Блант, управляющая его благотворительным фондом. Что, если речь шла о ней? Но тогда возникали ещё миллион вопросов. Почему? Что произошло? Как это связано с покушением?
– Эта женщина… Изабель, – Максим опустил глаза. – Я заключил с ней тот же контракт, что и с тобой.
Я едва заметно ахнула.
– Когда?
– Года полтора назад, – Эккерт поморщился, словно старая рана напомнила о себе.
– И как это связано… – поднятая ладонь остановила меня на полуслове.
– Изабель та, кто нанял киллера. Но за покушением стоит вовсе не она.
Внезапный холод заставил поёжиться и обхватить себя руками. Если до этого я смутно представляла себе, какими могли быть девушки Эккерта, то сейчас они преобразились в одну демоницу. Она не имела облика, но будто бы незримо была рядом – призрак его прошлого.
– Почему? – прошептала я еле слышно. – Зачем она…
– Изабель больна! Поначалу она казалась обычной девушкой, приняла правила, которые я озвучил, но со временем стала чересчур навязчивой. Её увлечённость мною напоминала помешательство. Переход личных границ, бесконечные истерики, ревность к работе и даже к совершенно посторонним людям. И когда это зашло слишком далеко я решил, что с меня хватит.
Он смерил меня пытливым взглядом.
– Я разорвал с ней договор, заплатил сверх положенного и отпустил на все четыре стороны. Но в её голове не укладывалось, что я мог так жестоко с ней поступить. Говорила о чувствах, в которых я боюсь себе признаться, что мы созданы друг для друга, а мне хотелось только отвязаться от неё поскорее. И вместо того, чтобы оставить меня в покое она потратила все средства, чтобы вычислить моё местонахождение, пока не обнаружила, что её место занято. Нет, не тобой, – Эккерт дёрнул головой. – Изабель подумала, что другая запудрила мне мозги, что я запутался и решила мне помочь – перерезала тормоза у машины, в которой ехала та девушка.
– Господи… – я схватилась за сердце. – Она жива?
Максим покачал головой.
– Да, но авария была серьёзной. Я слишком поздно понял, насколько Изабель опасна. Её ждала тюрьма. Одному богу известно, как ей удалось уйти. Сбежала, может, подкупила кого-то из полиции. Испарилась, когда поняла, чем может грозить арест. Я пытался сам её найти, но бесполезно.
Теперь мне становился понятен мотив окружить меня охраной. Максим боялся, что это может повториться. Что Изабель снова выйдет на него и… на меня. Внезапный холод сковал все внутренности от мысли, что я могла подвергнуться той же опасности, что и предыдущая девушка Максима.
– Но, если она тебя любит, почему захотела от тебя избавиться.
– Изабель никогда не любила. Она путала одержимость с любовью.
Максим с беспокойством стал мерить шагами комнату. Ходя из угла в угол, он то и дело трепал волосы и искусывал губы.
– Она готова была на всё, чтобы снова меня найти. Но деньги закончились, а без них она была бессильна. И тут так удачно её находит некий мужчина, уверенный, что в аварии должен был пострадать я. Мстительная брошенная девушка – чем не лучший вариант для манипуляции, чтобы чужими руками избавиться от меня. Но вместо того, чтобы сделать как сказал незнакомец, Изабель решила повернуть всё в свою сторону.
– Я не понимаю…
Но мысль уже прочно вошла в мозг и, несмотря на попытки отгородиться от неё, прогнать прочь, страх заполнил тело. Комната качнулась, потянуло вправо. Я попыталась ухватиться хоть за что-нибудь в попытке сохранить равновесие, но Эккерт удержал меня от падения, притягивая к себе.
– Не я был целью, Мила. Если бы винтовка была исправна, ты была бы мертва. Слышишь?
В глазах постепенно темнело, а в груди не хватало воздуха. Я цеплялась за мысли о брате, как за последнюю соломинку, молясь, чтобы не потерять сознание, но шум в ушах грозил потопить его. Теперь я видела перед собой только обеспокоенное лицо Эккерта, а в следующее мгновение почувствовала, как он подхватывает меня на руки.
Комната кружилась и дрожала. Позолоченные светильники, серые стены и светлая мебель слились в одно грязное пятно. Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и вслушивалась в частый стук сердца, пока не осознала, что нахожусь на кровати. Под пальцами были гладкие простыни и мягкое одеяло, прикосновение к которым постепенно вернуло мне восприятие.
– Во что ты меня втянул? – прошептала я. – Если бы со мной что-то случилось, с кем бы остался Паша?
Горячие капли прорвались сквозь ресницы, опаляя кожу, но лёгкое прикосновение к щеке заставило меня вздрогнуть. Максим утирал мои слёзы, склонившись надо мной и с тревогой вглядываясь в моё лицо.
– Я должен был всё предусмотреть, но, кажется, с тобой всё непросто.
– Непросто, – я горько усмехнулась. – Вот почему ты настаивал на охране. Всё ещё боялся, что она может вернуться. Но… ведь Изабель больше нет?
Эккерт обречённо покачал головой.
– Что произошло?
– Я нашёл её в психиатрической больнице недалеко от Милана. После того, как ей сообщили, что пуля попала в меня, она решила, что я мёртв, и пыталась свести счёты с жизнью. Врачи её спасли, но психоз не лечится так быстро. Она отказалась назвать имя того, кто стоит за покушением, и я надеялся получить ответ после её выздоровления. Велел приглядывать за ней и обеспечить лучшие условия.
– Ты запер её в психушке?
– Ей необходима была помощь. В первую очередь её нужно было оградить от неё самой, и лечение постепенно давало результат.
Я приподнялась на локте.
– Но она покончила с собой.
– Нет, – лицо Максима вновь ожесточилось. – Её убили. Кто-то проник под видом врача в палату и вколол ей морфин. Остановка дыхания. И у меня есть все основания думать, что за этим стоит тот, кто заказал меня, чтобы Изабель не успела сболтнуть лишнего.
Я спрятала лицо в ладонях, часто дыша и стараясь подавить тошноту. Сковывающий ужас возможных последствий постепенно переходил в негодование, и руки уже дрожали от злости – на Изабель, на того, кто на самом деле стоял за покушением, и на Максима. Их действия привели к тому, что я стала целью убийцы и, будь его рука твёрже, лежала бы на той кухне с простреленной головой.
– Во что ты меня втянул? – повторила я.
– И этому нет оправдания, – голос Эккерта источал самое искреннее раскаяние. – Я не подумал, чем это может обернуться. Долгое время не было никаких новостей о ней, поэтому я расслабился. Это единственный мой промах.
– Единственный? – я подняла на него глаза. – Ты бросил её на произвол судьбы, оставил под присмотром обычных врачей, зная, что на свободе ходит настоящий заказчик.
– А что бы ты предложила? Привести её сюда? К тебе?
Меня начал сотрясать нервный смех. Спазмы мешали нормально вдохнуть воздуха, но я не могла остановиться, повалившись обратно на подушку. Слёзы всё так же лились из глаз, и я уже не могла понять, что во мне больше преобладает – злость или облегчение. Ведь, как не стыдно это было признать, теперь мне ничего не угрожало, хотя опасность для Эккерта была ещё вполне вероятна.
На кого бы ни вешал ответственность за смерть этой девушки Максим, он несёт её не меньше. И жгучее желание залепить ему пощёчину боролось во мне с совершенно противоположным чувством.