– Я бы хотел изучить риски…
Сидевший за столом Максим остановился на полуслове, оторвавшись от экрана лэптопа и с раздражением посмотрев на того, кто прервал его. Но увидев меня заметно расслабился, удивлённо подняв брови. Кажется, я ворвалась совершенно не вовремя.
– Прости, – произнесла одними губами, сообразив, что прервала переговоры.
Одной рукой Эккерт незаметно для собеседника указал мне на дверь спальни, и я бесшумно прокралась в комнату. Расхаживая в ожидании, заламывала руки и чуть не подпрыгивала на месте, словно ребёнок, которому не терпится поделиться секретом.
Через несколько минут дверь отворилась.
– Что случилось? – вид у Максима был озабочен.
– Прости, я не должна была… не думала, что ты занят.
– Я всегда занят.
Я стыдливо опустила голову, увидев, что Эккерт снова без обуви. Что за привычка такая?
– Почему ты опять без обуви? Куда постоянно деваются твои ботинки?
– Мила, в чём дело? У меня есть только пять минут.
Из горла вырвался смешок. Мне было гораздо легче нести какую-то чушь, чем собраться с мыслями от бурлившей во мне эйфории.
– Они взяли меня.
– Кто?
– Журнал! Они выбрали меня! Предлагают контракт на съёмку для октябрьского номера, самого важного номера в году.
Я взвизгнула и с хохотом запрыгала на месте.
– Мне так хочется всем рассказать! Всему миру! Надо позвонить Паше… нет-нет, ещё рано. Сначала надо всё утрясти со съёмками. Я так…так…
– Счастлива?
Я остановилась, словно поражённая молнией. На лице Максима сияла улыбка, самая прекрасная, самая любимая, обнажившая ровные зубы, а глаза с такой теплотой смотрели на моё ребячество, что сердце вновь сжалось от бесконечной любви.
– Мне так хочется… – я замялась, сложив руки в молитвенном жесте. – Давай отпразднуем. Только сегодня. Возьмём Марка, Августа, администратора с ресепшена и откроем бутылочку шампанского. Хочется устроить праздник, пусть и небольшой. Пожалуйста-пожалуйста.
Максим внезапно рассмеялся. Мелкие морщинки вокруг глаз стали глубже, но моё настроение словно перекинулось на него.
– Хорошо, – Эккерт коротко кивнул. – Я буду занят ещё несколько часов, но если ты так хочешь…
Я закивала.
– Марк отвезёт тебя в одно место часам к восьми. Я буду ждать там.
Не помня себя от радости, я обхватила его лицо руками и быстро поцеловала в щёку, и тут же отпрянула, понимая, что нарушила границы. На секунду Максим напрягся, но вместо очередного недовольства я увидела, как уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.
– Прости, я… я не хотела. Это всё от эмоций.
Спиной отступив к двери я скрылась за нею, готовая провалиться сквозь землю. Бурлящие чувства прорывались наружу, изобличая мою любовь. Нужно быть осмотрительней, чтобы ненароком не спугнуть то малое, что мне позволено.
Мой нянька с большим энтузиазмом воспринял новости и даже позволил себе проявить вольность, заключив меня в объятия.
– Побудете моей феей-крёстной ещё раз? – оторвавшись от него, спросила я.
– А повод?
– Небольшой сабантуй. Отметим мою будущую съёмку. Скромно, но весело. Только в этот раз хочется выглядеть особенной.
Я с сомнением осмотрелась в зеркало, понимая, что спросонья не успела даже привести себя в порядок.
– Как скажете, – Виардо поддел рукав моей футболки. – Может, в этот раз наденете то самое платье?
Ну конечно. Голубое платье, ждавшее своего особого момента. Пакет так и остался не распакованным в шкафу. После того, как Максим уехал, не было никакого желания даже прикасаться к нему, но сейчас повод оказался как нельзя кстати.
Я с волнением достала его из упаковки, ощутив неповторимый аромат новой вещи, и надев его ещё раз убедилась, что, несмотря на простой крой, оно было по-настоящему волшебным и будто светилось изнутри, если только свет не исходил от меня самой.
Из зеркала смотрела совсем юная девушка, никогда не знавшая забот и горя. Волосы мягкой волной спускались на плечи, щёки окрасились мягким румянцем. Не нужно было лишних украшений, кроме блеска в и без того сиявших глазах. Настоящая Золушка, прекрасная и живая как никогда.
Париж подарил чудесный вечер. В тёплом воздухе смешивались самые сладкие ароматы, доносившиеся из цветочной лавки и ближайшей пекарни, тихий звук колокола отзывался в груди с тем же благостным звоном. Я не знала, куда везёт меня Марк, жадно вглядываясь в улицы города, будто видя его впервые. Но совсем скоро мы притормозили у самой Эйфелевой башни, сверкавшей мириадами огней. Снизу она казалась исполинской и воздушной, словно её создали не в этом мире.
Дверь с моей стороны отворилась и с замиранием сердца я увидела поданную мне руку. Максим, облачённый в строгий костюм, стоял возле машины в ожидании. Я обернулась к Марку.
– Хорошего вечера, mon cherie, но тут я вас оставлю, – мой нянька с ухмылкой подмигнул мне и добавил шёпотом, чтобы могли расслышать только мы вдвоём. – Он так просил.
Стараясь скрыть дрожь в пальцах, я ухватилась за протянутую ладонь и оказалась подхваченной под руку.
– Наконец-то что-то кроме чёрного, – в глазах Эккерта сквозило неподдельное восхищение, от которого бросило в жар.
– Мы будем одни? – я оглянулась на оставленную позади машину, Марка и даже охрану.
– Сегодня так, – просто ответил Максим, ведя меня мимо главного входа в башню под скромный козырёк с надписью «Le Jules Verne».
На лифте мы поднялись на второй этаж, где располагался ресторан, из окон которого Елисейские поля лежали как на ладони. Горящий огнями, тёмный и таинственный, Париж волновал не меньше, чем находящийся рядом мужчина. Всё было похоже на сказку, и стоило лишь моргнуть, как она грозила растаять. И я покрепче ухватилась за рукав Максима только чтобы быть уверенной, что всё происходит наяву.
Аромат его туалетной воды, исходящее от него тепло и лукавый взгляд, брошенный в мою сторону – нет, это не могло быть моей фантазией.
Хостес провела нас мимо основного зала в укромный закуток, где кроме нас больше никого не было. На одном из столиков стоял шоколадный кекс с воткнутой свечкой, и стоило нам сесть, как официант любезно поджёг фитиль и молчаливо удалился, оставив нас с Максимом наедине.
– А другая еда будет? – я с прищуром посмотрела на Эккерта. – Или она тут такая дорогая, что даже ты не можешь себе позволить?
– Я подумал, что ты захочешь как-то по-особенному отметить. Это, конечно, не день рождения, но… загадай желание. Вдруг сбудется.
Глубоко вдохнув воздух, я задула пламя, наблюдая как волнуется серая дымка погасшего огня.
– Что загадала?
– Чтобы мой брат был рядом, – я заметно погрустнела, представляя, как Паша мог разделить со мной этот момент. – Кажется, что до моей мечты осталось совсем чуть-чуть. Стоит только протянуть руку. И так страшно, что в последний миг всё может сорваться.
– Я уверен, всё будет хорошо, – Максим одарил меня улыбкой. – Ешь.
Я вытащила свечку и впилась зубами в нежный корж. Стон непроизвольно сорвался с моих губ.
– Боже, как вкусно. Попробуй.
Я протянула кекс Максиму и, недолго думая, он откусил кусочек.
– И правда. Может обойдёмся только им. Я вроде забыл бумажник, а еда тут, знаешь ли, не из дешёвых.
Я рассмеялась, а Эккерт подхватил мой смех. И в этот миг словно все стены рухнули между нами. Были только мы, скромный столик в укромном уголке и волшебный Париж за окном.
Персонал был тактичен, незаметно наполняя бокалы шампанским и подавая блюда. Пенистое суфле по вкусу напоминало картофель, а сфера, больше похожая на варёный белок, оказалась грибным желе. Я пробовала каждый кусочек, удивляясь несоответствию внешнего вида внутреннему наполнению блюд, но такими маленькими порциями невозможно было вдоволь наесться.
– Необычно, – я вытерла губы салфеткой. – Вкусно, но необычно.
– Знаешь, я бы с большим удовольствием съел сейчас бургер, – Максим отодвинул пустую тарелку.
– Тогда почему мы здесь, а не в какой-нибудь закусочной?
– Ты была такой счастливой и воодушевлённой. Хотелось тебя удивить. Столик здесь невероятно сложно забронировать, зато вид стоит всех потраченных хлопот.
Он пристально посмотрел на меня, так что сердце снова дрогнуло. Испытывал ли он хоть сотую долю того, что в этот миг чувствовала я? Хотелось бы верить в это хотя бы потому, что сегодня он был совершенно не похож на прежнего себя. Внимательный, спокойный и притягательный. Его рука была так близко, едва касалась моей, чуть щекоча кожу, но этого было достаточно, чтобы внутри зажечь искру желания.
– Я и сейчас счастлива. И была бы счастлива даже в обычной закусочной.
Взгляд, брошенный на Максима, как мне казалось, выдал меня с головой, но я уже не могла сладить сама с собою.
– Тогда в следующий раз выбор за тобой.
– Не знаю как насчёт Парижа, но в Питере на углу Невского и Литейного есть забегаловка, где подают лучшие бургеры в мире. Всё дело в булочке. Котлета может быть пресной, а овощи горчить, но хрустящая булочка должна быть пальчики оближешь. Хозяева пекут их сами. Обычно мы с подругами заходили туда подкрепиться после долгих прогулок, когда денег на приличное кафе не хватало.
Сама не заметила, как стала рассказывать о мелочах, наполнявших мою прежнюю жизнь – о прошлой работе, о раздражающих клиентах, редких моментах радости, которые я разделяла с подругами. И конечно же о брате. Истории лились из меня нескончаемым потоком, весёлые, грустные, а Максим слушал меня не отрываясь, изредка задавая вопросы. В какой-то момент я даже потерялась во времени, и очнулась только когда официант объявил, что ресторан закрывается.
– Так скоро? – я вскинула брови. Для меня пару часов пролетели как несколько минут.
– Увы, в Европе заведения закрываются в детское время, – Максим сделал знак официанту, – но в моих силах уговорить их остаться ещё ненадолго.
Я покачала головой.
– Может, лучше прогуляемся?
Рука об руку мы спустились к подножию башни. Воздух стал свежим и влажным, а ветер до мурашек холодил кожу. Мы брели по Елисейским полям, посматривая то по сторонам, то друг на друга, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Я хотела запомнить эту минуту – просто брести в тишине рядом с тем, кого люблю. Большего, казалось, мне было не надо.