– А что, если бы моя жизнь просто текла по прямой?
– И оставить всё как есть? – Максим нахмурился, глаза сверкнули раздражением. – Я никогда не просил ни у кого помощи. Да и не у кого было. Может быть, поэтому из меня вышел толк. Я должен был внушить и вам мысль, что в жизни всего можно добиться своим трудом. Каждой из вас нужна была помощь. Кто-то погряз в долгах или нуждался в защите, у других за душой не было ни гроша, – голос Эккерта надломился. – Тебе же нужна была семья. Я слышал твой разговор с подругой. Ты была в таком отчаянии…
– Как благородно, – я язвительно усмехнулась. – Если ты нас так жалел, почему просто не дал денег?
– Если бы я разбазаривал их на женщин, об этом узнали бы инвесторы. Совет директоров посчитал бы меня легкомысленным и распущенным. Никто не захочет вкладываться в того, кто налево и направо раздаёт свои активы! Все мои проекты пошли бы прахом. Здесь гораздо важней твоя репутация и риски, связанные с ней, а не то, сколько денег у тебя на счету.
– Риски? Репутация? – я в неверии уставилась на него. – Ты требовал подписания унизительного договора! Ты хоть представляешь, чего мне стоило решиться на это?
– А я и не говорил, что в этой истории я герой, – Максим дёрнул головой. – Я злодей, Мила. Я пользовался вами. Искал таких как ты, обездоленных, потерянных, которые с лёгкостью согласятся на мое предложение. Рано или поздно, но желание брало верх. Я хотел каждую из вас… я хотел тебя. С первой секунды. Но я бы и пальцем тебя не тронул, если бы ты не попросила. Помнишь?
«Пожалуйста… Я хочу…»
Мои слова, когда я чуть не умоляла его заняться со мной сексом. Платье, валяющееся у ног; руки, опирающиеся на стену; лёгкие касания и мои тихие стоны. Всё моё тело тогда откликалось на его прикосновения, горя от желания. Да, я с тяжёлым сердцем отдала свою судьбу в его руки, но тело отдавала легко. Каждый раз, беззаветно.
Но он… он всего лишь использовал меня.
– Ты какая-то извращённая версия Пигмалиона. Только в отличие от него, ты не влюбляешься в своих Галатей. Воплотив их в жизнь, ты с ними прощаешься, не так ли? Ведь тебя не заботит, что будет с ними дальше.
– Если бы меня это не заботило, я бы держал их взаперти. Это не искупит мои грехи, но, думаю, они счастливы от того, как повернулась их жизнь.
– Да что ты знаешь об их чувствах? – вскричала я, не выдержав. – Я всю жизнь следовала желаниям своего отца, делала так, как он хочет, подчинялась его правилам, и посмотри, к чему это меня привело. Я чуть не погубила себя. И если бы ты не поступил так же… Если бы я не встретила Даниэля, я бы выбрала другой путь, но он был бы только моим! Его бы выбрала я! Это и есть свобода! А ты не приказами, но хитростью, поступил точно так как мой отец. И это, – я схватилась за внезапно разболевшуюся грудь, – это так же невыносимо!
Я больше не могла сдержать стон и до боли прикусила губу. Железный вкус крови тотчас почувствовался во рту, но это помогло остаться в сознании, которое и так балансировало на грани падения в бездну.
– Ты не должна была узнать, что я причастен к твоему успеху, – голос Эккерта дрогнул, но я боялась посмотреть на него, зажмурившись и пытаясь совладать с собой. – Завтра бы всё кончилось. Ты подписала контракт с журналом, и сегодня весь мир должен был узнать о тебе. Я только не продумал того, что кто-то из моего прошлого может внезапно возникнуть и рассказать тебе. Мне… мне жаль.
Я медленно подняла глаза, рассматривая лицо Максима. Чуть приоткрытые губы, чей вкус я всё ещё помнила. Оливковый взгляд, внимательно следящий за каждым моим движением. Морщинка между бровей, чуть заметные веснушки, тот самый маленький шрам у границы роста волос и ещё один, совсем свежий, над бровью. Я старалась запомнить каждую чёрточку, каждый едва заметный вздох. Сохранить в памяти, запереть, чтобы больше не вспоминать. Пусть всё, что произошло, останется, но останется где-то в глубине моей души, в самых тёмных её уголках, куда не доберётся даже самая сильная боль.
– Ты так… – мне хотелось сказать «красив», но с губ сорвалось другое. – Жесток.
Я потянулась к шее и одним резким движением сдёрнула с себя драгоценное ожерелье.
Ошейник снят.
Несколько часов назад волновавшая меня побрякушка теперь казалась мне такой же пустой, как и моё сердце. Холодной так точно. Она больше не сверкала, не отражала, а поглощала свет. Как похоже на то, что происходило со мной, словно оторвав от своей кожи, я лишила её жизни.
– Знаешь, я ведь думала, что смогла что-то в тебе изменить. Ты заставил меня поверить в то, что я особенная, раз ты нарушил вчера свои собственные правила. Но… кажется, я не единственная, с кем ты позволил себе забыться. Наверное, это прощальный подарок твоим девушкам? – Я скользнула взглядом по его губам, с сожалением осознавая, что наши поцелуи больше никогда не повторяться. – Зачем ждать завтра? Сделай это сейчас.
На несколько мгновений между нами повисла пауза. Тишина была оглушительной, словно само время остановилось. Я видела, что Максим неспокоен. Всё его тело подалось вперёд, грудь тяжело вздымалась, губы чуть подрагивали, будто он хотел что-то сказать, но больше всего поразил обжигающий взгляд.
Я забыла, как дышать. Замерла, боясь пошевелиться и вспугнуть неловким движением этот момент. Если Максим сделает шаг навстречу, я просто не смогу ему противостоять.
Но время шло и ни один из нас не предпринял ничего. Ни шага, ни слова.
Так тому и быть.
Я положила ожерелье на край раковины, нехотя повернулась к выходу и еле передвигая ногами вышла из ванной. Тяжелый подол волочился за мной, тянул назад. Но дело сделано, обратной дороги больше нет. Он всё решил, а я всего лишь ускорила предрешённое.
Рука коснулась ручки двери, но я остановилась в шаге от свободы.
– Куда ты?
Я едва сдержалась, чтобы не обернуться, таким сломленным мне показался его голос. Меня влекло назад как магнитом. Словно тысячи тонких паутинок притягивали меня к нему, но стоило порвать их раз и навсегда. Зачем мучать своё сердце, когда другое молчит?
Он не узнает. Пусть думает, что растоптал только моё достоинство. А я постараюсь склеить остатки того, что осталось от разбитого сосуда.
– К тому, кто меня ждёт.
Я выскользнула в коридор, плотно прикрыв за собой дверь, оставляя позади не только Максима, но и свою любовь. Какое больное чувство. Почему оно разрушает, когда должно исцелять? Почему его превозносят, когда должны проклинать? Тот, кто внушает, что оно подобно свету, никогда не любил. Любовь ввергает в тьму, и я должна от неё отречься.
Я прошла мимо притихших охранников, проводивших меня молчаливыми взглядами, мимо лифтов прямиком к лестнице. Меньше всего мне сейчас хотелось остаться в маленькой коробке, лёгким и так не хватало воздуха.
На улице всё так же шёл дождь. Я подставила лицо холодным каплям, позволяя им смывать горячие слёзы. Как, должно быть, странно я выглядела для людей, входящих внутрь отеля – босая, растрёпанная и плачущая женщина в мокром платье. Они поглядывали на меня с любопытством и сторонились как умалишённую. И я сходила с ума.
Пусть это кончится. Пусть я проснусь. Пусть всё это окажется только сном. Я вернусь на четыре года назад в дом своих родителей, они будут живы, а брат здоров. Пусть я никогда не лишусь своей семьи. Пусть никогда не встречу Эккерта. Пусть никогда не узнаю, что такое любовь. В немой молитве я обратилась к небесам зная, что моим желаниям никогда не суждено сбыться. Чудес не существует – есть только реальность и в ней нет места наивности и вере.
Кто-то тронул меня за плечо. Держа широкий зонт, передо мной стоял Марк. Мой милый Виардо выглядел встревоженным. Голубые глаза покраснели, едва сдерживая слёзы.
– Моя дорогая, – он покачал головой, – мне так жаль.
Мне хватило сил улыбнуться и в следующую секунду я была заключена в тёплые объятия. Мой друг гладил меня по голове и шептал добрые слова, пока я рыдала на его плече.
– Я была такой глупой, Марк. Вы ведь предупреждали меня с самого начала.
– Простите меня, дорогая. Если бы я мог как-то…
– Я вас не виню, – я отстранилась, заглянув ему в лицо. – Вы только исполняли указания.
– Вернитесь внутрь, – Виардо с горячностью ухватился за мои ладони. – Куда вы отправитесь сейчас на ночь глядя, да ещё в таком состоянии? Я сниму вам номер, он не узнает. Вы успокоитесь, придёте в себя.
– Не могу, – я покачала головой. – Просто не могу. Спасибо вам за всё.
Но Марк продолжал удерживать меня.
– Обещайте, что не наделаете глупостей. Иначе я себе не прощу.
– Обещаю.
– Мой телефон по-прежнему у вас на быстром наборе. Если что, я всё организую. От себя лично.
– Спасибо. Спасибо, Марк.
Я кивнула и поцеловала его на прощание, заметив одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Не будь Виардо так добр ко мне, прощаться с ним было бы гораздо легче, но и эту нить стоило порвать раз и навсегда.
На улице я поймала такси и назвала знакомый адрес. Но только через минуту поняла, что у меня нет ни денег, ни телефона. Я так и ушла из отеля ни с чем, оставив все свои вещи. Но на месте меня уже ждали.
Даниэль был единственным, кого я знала в Париже, и отправиться я могла только сюда в надежде, что он сможет меня приютить. Он стоял у порога своего дома. Конечно, его предупредили. Не задавая лишних вопросов, он расплатился с таксистом и проводил меня внутрь.
– Он ударил тебя?
Я удивлённо вскинула брови. Совсем забыла, что встретилась головой с полом и машинально дотронулась до виска.
– Нет.
– Мила, – Даниэль покачал головой.
– Он не трогал меня, – я повысила голос. – Как бы это не выглядело. Сделка закончена, и он меня отпустил. Устроил моё будущее и отпустил. Но ведь ты это и так знаешь, не так ли? Он звонил?
Бонье опустил глаза.
– Я хотел всё тебе рассказать…
Я вскинула руку, останавливая его на полуслове.
– Прошу. Я очень устала. Просто покажи мне угол, где можно поспать.