По вечерам мы пили вино и смотрели фильмы. Я успела набраться французских словечек и шуток и даже выучила несложную детскую песенку. В компании я чувствовала себя живой и даже не прилагала усилий для того, чтобы говорить, дышать и улыбаться.
Но по ночам, оказываясь одна в пустой комнате, меня вновь одолевала невыносимая тоска. Все обещания самой себе забыть любовь к Максиму растворялись с приходом темноты.
Я скучала. Безумно. По его запаху, телу, голосу. И – о, боги! – как я жаждала снова ощутить на своих губах его поцелуй. Как бы ни была сильна боль от его поступка, любовь, казалось, пересиливала всё плохое. Наверное, никогда не пойму до конца это чувство. Он отверг меня, а я тянулась к нему сквозь время и расстояние. Брала в руки телефон и долго рассматривала нашу короткую переписку всего из двух сообщений. Это всё, что осталось от него личного. У меня не было даже его фото, хотя стоило закрыть глаза, как образ Максима представал со всей ясностью: прищуренные глаза, бронзовые волосы, щетина, крепкие плечи, сильные руки; они сжимали меня в тисках, блуждали по телу, проникали в запретные места, срывая с моих губ тихий стон. Но с приходом утра наваждение исчезало, растворялось в утренних лучах, чтобы ночью снова вернуться.
***
Шампанское с громким хлопком выстрелило пробкой под самый потолок, вызвав радостные возгласы. Напиток наполнял бокалы, пена переливалась через край, звон стекла заглушался в смехе, а сладкие пузырьки щекотали рот.
– За твою первую съёмку! – Даниэль поднял бокал, салютуя мне.
– За твою первую съёмку! – повторила вся команда.
За небольшим столиком нас собралось человек десять фотографов, гримёров, ассистентов, возглавляемых шеф-редактором Николь Маре. Зал скромного ресторана оглашался нашими голосами. Выжатая как лимон, но довольная и воодушевлённая, я в растроганных чувствах и смущении принимала поздравления.
Съёмка окончилась всего пару часов назад, но уже дала свои результаты. В перерыве Даниэль познакомил меня с владелицей его агентства, Мари, высокой и красивой брюнеткой, одетой в костюм из легко узнаваемого твида. Предложение о сотрудничестве от известного дома моделей было более чем соблазнительным. Зная, какие громкие имена с ними работали, можно было с уверенностью отдаться в их опытные руки, но я не спешила с ответом, попросив несколько дней на раздумье, и предложила перенести переговоры на конец следующей недели. А пока мне нужно было кое-что уладить.
– И за дальнейшее плодотворное сотрудничество, – Бонье подмигнул.
– За успешное сотрудничество, – ответила я.
Он наклонилась ко мне:
– Я поставил сто евро на то, что твоя вторая съёмка будет уже на обложку.
– Вы на меня делаете ставки?
– Всего сто? – Николь засмеялась. – Поднимаю до пятиста.
– Легко говорить, когда ты редактор журнала.
– Ну дорогой, не всё здесь зависит от меня, сам понимаешь. Но я могу поспособствовать.
Даниэль наклонился ближе и прошептал так, чтобы никто кроме меня не услышал:
– Она спит с совладельцем издательства. А это не только Вог. Джей Кью, Гламур, Венити фейр. Они все будут у твоих ног.
– Я не хочу таких привилегий, – ответила я так же тихо. – Это нечестно.
– Тебе спать ни с кем не придётся, – усмехнулся Бонье. – Да и Николь делает это не из корыстных целей. Ты ей нравишься. Посмотри только, в каком она восторге от съёмок.
Я перевела взгляд на Маре, что-то с пылом обсуждающую с одним из фотографов.
– Ты всё это заслужила. Так что воспользоваться симпатией редактора для того, чтобы взлететь ещё выше – не такой уж и большой грех.
В суете этого дня я позабыла прошлые горести и целиком отдалась оживлению, царившему за столом. Шампанское чуть кружило голову, оставляя её удивительно пустой, и уже глубокой ночью, когда мы ввалились домой, хмель и веселье всё ещё не выветрилось из неё. Даниэль помог мне дойти до спальни, но, прежде чем закрыть за собой дверь, внезапно привлёк к себе. Тепло его тела и аромат туалетной воды приятно обволакивали и расслабляли, и когда он поцеловал меня, я ответила. Мягкие губы оказались настойчивыми, вымывая из памяти всё пустое. Руки исследовали моё тело, прикасаясь то нежно, то напористо. Сбивчивое дыхание и стон вырывались из горла, кружа голову.
Клянусь, я хотела раствориться в поцелуе и, может, сделать дальнейший шаг, но яркая вспышка в голове – образ потемневших глаз и бронзовых волос – заставили вздрогнуть. Я отшатнулась, понимая, что целую не того, кого себе представила, и внезапно моё поведение показалось мне предательством.
– Прости, – я выскользнула из рук Даниэля, и он нехотя отпустил меня, всё ещё тяжело дыша. – Я не могу. Ещё не время.
– И когда оно наступит? – взгляд голубых глаз оказался таким тёмным, полным желания и разочарования.
– Не знаю, – я покачала головой, пытаясь отдышаться. – И давать каких-либо гарантий, что оно наступит, я не могу. Как бы банально это не звучало, но сейчас моё сердце вдребезги. А ведь ты меня предупреждал.
– Ты знаешь о моих чувствах. Они не изменились.
– Только не давай мне снова обещаний ждать, сколько потребуется.
– Почему? – Даниэль приблизился. – Это не просто слова или желание затащить тебя в постель. Ты всё время рядом, и я влюбляюсь в тебя всё больше.
Я не могла не заметить это. Каждый раз я ловила на себе его глубокомысленные взгляды. Он был внимателен и добр, ловил каждое движение или слово. Но моё разбитое сердце молчало в ответ, и против него я не могла пойти даже в надежде забыться.
– Я не хотела этого.
– Я знаю, – Даниэль вздохнул, опуская глаза. – Но не могу ничего поделать. Ты как наваждение какое-то.
– Может, это и к лучшему, что я уеду.
– Уедешь? – Бонье вскинул голову. – Если дело во мне, то обещаю больше тебя не донимать.
– Нет, Даниэль. Мне нужно вернуться домой. Поэтому я попросила Мари подождать. У меня наконец-то есть шанс всё исправить и лучше начать действовать как можно скорее.
– Когда?
– Самолёт завтра днём. Билет я уже купила.
Бонье понимающе кивнул.
– Но ты вернёшься?
– Это обещание я могу дать, – я потянулась к нему и поцеловала в щёку. – Спасибо тебе за всё, я это очень ценю. Но прошу, не жди моего ответа.
Я знала, что он поступит по-своему, но не хотела нести за это ответственность, расставив все точки над «и». Моё сердце молчит, оно едва трепыхается, и сейчас меня больше заботила судьба моего брата, чем личная жизнь.
Все мои вещи уместились в небольшую сумку. С собой я взяла только самое необходимое и уже к вечеру следующего дня Питер встречал меня знакомой моросью. Я вернулась домой к серым проспектам, мрачной суете и пробкам, но в душе сияло солнце. Всё было таким родным, знакомым: тяжёлое небо, плотно стоящие дома, узкие тротуары, только воздух показался слаще. Я потянулась к телефону, но в последний миг оставила идею позвонить в интернат и обрадовать брата.
Сначала нужно всё устроить.
Я сняла на неделю номер в отеле, не таком роскошном, как в Париже, но всё, что мне сейчас было нужно – это кровать и душ. Несколько дней потратила на поиски хорошего юриста. В отделе опеки мне дали пару номеров, и из них я выбрала один, ценник у которого превышал все мои ранние возможности. Но сейчас я могла себе это позволить. Консультантом оказалась женщина средних лет, принимавшая клиентов не в каком-нибудь обшарпанном офисе, а в приличном кабинете современного бизнес-центра, и встреча с ней показалась мне обнадёживающей.
– Вам уже отказывали три раза? – юрист просмотрела все бумаги, которые я ей предоставила.
– Да, – подтвердила я, уставившись в пол на свои туфли. Скрывать что-то не имело смысла. – Из-за моего не самого идеального прошлого: наркотики и приводы в полицию. Я следовала всем правилам, но моё дело заворачивали в последний момент.
– Сколько вы уже не употребляете?
– Четыре года.
– Я вижу, что у вас нет своего жилья.
– Это ненадолго. Сейчас я как раз занимаюсь его поисками.
– Хорошо, хорошо, – женщина закивала.
– Я не пожалею средств, чтобы добиться опеки…
– Уверяю, этого не потребуется, – юрист вскинула руку, успокоив меня улыбкой. – Вам нужно будет пройти медицинское освидетельствование, предоставить справку о доходах или выписку со счёта. И да, жильё. Квартира, где у ребёнка будет свой угол. Желательно, конечно, своя комната.
– Хорошо, я постараюсь как можно быстрее найти квартиру.
– Не в моих правилах так делать, но… – из ящика юрист достала визитку и протянула мне. – Это поможет вам ускориться. Риэлтор проверен лично мной, он поможет подобрать лучшее в вашей ситуации.
Я с благодарностью приняла помощь, рассматривая имя на карточке.
– Курсы опекунов вам, как близкому родственнику, проходить не обязательно. Но проверка у органов опеки непременно будет. А так как ваш брат – ребёнок с особенностями, придираться будут в два раза больше. Будьте готовы.
– Я готова.
– Остальное доверьте мне, – снова улыбка успокоила моё сердце.
Выходя из кабинета, я будто по-новому взглянула на мир. Серый город вдруг окрасился яркими красками. Дома и проспекты словно очистились, люди выглядели приветливей, я замечала улыбки и смех, с жадностью вглядываясь в каждое лицо, которое словно отвечало мне теми же эмоциями, что бурлили у меня внутри. И между тем я так боялась спугнуть удачу, что всё, что происходило дальше, казалось настоящим сном.
Всё шло на удивление гладко. Вот что значат деньги, открывающие любые двери. Риэлтор довольно быстро подобрал жильё, и не то, на что я раньше могла наскрести деньги, а то, что идеально подошло. Район был далеко от центра, но рядом располагался настоящий лес и живописный берег реки, вдоль которого плавали дикие утки. Просторная кухня-гостиная и две большие комнаты на втором этаже выходили на парк. Двор был закрыт, так что никто посторонний не мог бы попасть на территорию жилого комплекса, а школа была в нескольких минутах.
Прошлый владелец сп