ешил избавиться от квартиры из-за скорого переезда на пмж в Европу и как только выставил жильё, риэлтор, зная мою непростую ситуацию, оставил это предложение для меня, первой пустив на осмотр.
– Беру, – я была в восторге, даже не вникая в недостатки квартиры. Если такие и имеются, теперь они будут нипочём. Мои самые заветные желания сбывались словно дивный сон, и я боялась проснуться, чтобы снова не оказаться в давнем кошмаре, где я занимала старый диван в коммунальной квартире и раз за разом получала отказы от опеки.
Дни, наполненные заботами, пролетали стремительно. Ненадолго отлучившись в Париж, я снова вернулась домой, имея за плечами контракт с агентством Мари и несколько предложений от именитых марок и приглашения от известных домов на предстоящую неделю моды в Париже. Даниэля я старалась избегать, но полностью игнорировать его не смогла и всё же провела с ним вечер, отужинав в ресторане. Он не проявлял инициативы, прислушавшись к моим словам, но всё же в его взгляде нет-нет, да и мелькало знакомое чувство.
Стоило оказаться в городе огней, как тоска вернулась. Она ослабела лишь чуть-чуть, но блуждая по уже знакомым улочкам я невольно вспоминала всё, что успело связать меня с французской столицей. Будто чувствуя на себе невидимый взгляд, я часто оборачивалась, оглядываясь по сторонам, боясь и надеясь встретиться лицом к лицу с моим призраком.
Где он сейчас? Чем занят? Нашёл ли уже ту, которая заменит меня? Какая несчастная судьба заставит её подписать постыдный контракт, кто знает? Единственное, что я могла сказать с уверенностью – она будет похожа на меня.
Я избегала даже смотреть на Эйфелеву башню, боясь снова ощутить всю тяжесть воспоминаний, но по ночам она сверкала огнями, напоминая о прошлом. Куда бы я ни пошла, она словно следовала за мной или же ноги сами вели к ней и тому вечеру, наполненному запахом приближающейся грозы и поцелуями под дождём. Тело простреливало желанием при малейшем напоминании. Неудивительно, что, покончив с делами, я как можно скорее вернулась домой, где боль притуплялась.
Глава 34
– Вот ты сучка!
Юлька напрыгнула на меня, стиснув в объятиях так крепко, что перекрыла кислород. Взвыв, следом навалилась Машка. Наверное, мы простояли обнявшись несколько минут, пока доносились тихие всхлипы. У меня и самой слёзы навернулись на глазах, но внутри всё сверкало от переполняемых эмоций.
– Ты хоть знаешь, что мы пережили, когда ты пропала? – Юлька встряхнула меня. По её щекам текли слёзы, но на лице сияла улыбка. – Не знали, что и думать. Пашка только сказал что-то про Италию и новый ресторан.
– Ты с работы уволилась и там никто не знал, куда ты уехала, – подхватила Машка. – Мы звонили тебе, а ты…
Она уткнулась в ладони, а я приобняла её, тихонько погладив по голове и шепча извинения.
Я всё-таки решилась позвонить подругам, сообщив, что вернулась. Выслушав трёхэтажный мат от Юльки, только через несколько минут смогла объяснить, что хочу встретиться и всё рассказать. Но ждать до завтра они не захотели и через час уже звонили в дверь теперь уже моей квартиры.
Нарыдавшись в прихожей мы прошли дальше в гостиную. Я уже успела обставить дом, превратив его в достойное жилище с мягкими коврами, мебелью и мелочами, радующими глаз. Подруги растерянно осматривали помещение, не веря, что это всё теперь и правда моё. Я и сама пока не осознала, что у меня теперь есть настоящий дом, да к тому же такой уютный. А ещё не осознала то, что сегодня утром мне сообщила мой юрист.
Рассмотрение дела об опекунстве было принято в мою пользу. Вот так просто. Два месяца понадобилось на то, чтобы пройти все проверки и подготовки. Я даже закончила необязательные курсы опекунов, чтобы соответствовать всем критериям, подготовила дом и комнату для Паши, снабдив квартиру всем необходимым для инвалида, дополнительными опорами и пандусами.
Было так страшно, что в последний момент мне снова откажут, что, когда я услышала в трубку неожиданное «Мы победили», не поверила ушам. Я несколько раз переспросила юриста, правда ли это. Четыре года я билась в эти двери, но смогла пробить их только сейчас, обладая каким-никаким положением и большим состоянием. Из-за отлучки в Европу я не могла заниматься всеми делами и по доверенности оставила их законнице. И, кажется, она совершила настоящее чудо. Осталось только сообщить брату, но это я оставила на завтра, решив, что вечер всё же отдам на объяснение с подругами.
– Прежде, чем что-либо скажешь, ответь – это и правда ты?
Машка протянула телефон. На экране элегантная брюнетка в шикарном платье с огромным сапфиром на шее гордо позировала на красной дорожке и щедро раздавала улыбки фотографам. Я ещё не видела себя со стороны в этом образе и для меня это было неожиданностью. Тем более, что сейчас я ничем на неё не походила. Спортивные штаны, безразмерная футболка и пучок на голове делали меня неопрятной и полной противоположностью гордой красавице с фотографии. Я отвела взгляд и пробормотала неясное «да», чем вызвала небывалый ажиотаж у подруг.
– Но как? Что произошло? Тут такие разговоры ходили.
– Какие разговоры?
– Ну, что ты в Европу не по работе поехала, а… – Юлька локтем ткнула Машку, оборвав её на полуслове. – Что? Она и так это узнает. В общем, мы боялись, что ты вляпалась во что-то противозаконное.
– Она так пытается сказать про эскорт. Но тут появились эти фото. Мы поначалу не поверили, что это ты, но под ними написано – модель Мила Воронова. Ты когда успела-то?
Обе испытывающе смотрели на меня, ожидая ответов. И я не понимала с чего должна начать. К счастью, подкованная Юлька всегда знала, на что нужно воздействовать, и достала из своего рюкзака две бутылки вина.
Спустя час и одну бутылку я поведала абсолютно всё без утайки – про контракт с Эккертом, про моё прикрытие перед братом, про покушение и прилёт в Париж, где меня встретил Даниэль. Про знакомство с Эленой Винтер и изобличение лжи Максима. И конечно про моё разбитое сердце.
Я сидела в слезах, а подруги обнимали меня и пытались успокоить. Мне необходимо было выговориться, потому что держать всё в себе было невыносимо. От горечи и отчаяния, перемешанного с облегчением и надеждой, распирало изнутри. Я потеряла любовь, но вернула семью. Что-то утратила, а что-то обрела вновь. И сидя на диване между моих милых подруг, так не похожих друг на друга, я снова обретала почву под ногами.
– Да-а-а, вот урод.
– На самом деле, он красавчик, – я повернулась к Юльке, чуть не облив её из бокала. – Молодой, сильный, глаза такие… Господи, девочки, а какой с ним секс!
Внутри всё снова сжалось. Когда это закончится? И закончится ли вообще?
– Вот станешь богатой и знаменитой на весь мир, найдёшь себе получше, какого-нибудь молодого Рокфеллера с большим хреном, – Юлька прыснула со смеха, доставая смартфон из кармана. – А этот будет локти кусать, что тебя упустил.
– Таких как я, богатых и знаменитых, у него вагон. А потом ещё тележка будет.
– Но ты такая одна! – провозгласила Машка, но потом её плечи сникли, и она проговорила чуть слышно. – И что? Он даже не позвонил?
Я покачала головой. Разве он должен был? Звонят, когда остаются чувства, а здесь их не было вовсе.
– Что-то я не пойму, – Юлька отложила телефон. – Тут ничего про него нет.
– Не старайся. Я тоже пыталась. Он всё подчистил, так что даже фото в интернете не найдёшь.
– А как он хоть выглядит?
Я вздохнула, вызвав в памяти чёткий образ:
– Высокий, рыжий. Немец. Всё время ходит босиком и в старой дырявой футболке. Его любимой футболке. Не видит смысла покупать новые вещи, если не износились старые. Ты его, кстати, видела. Помнишь парня, на которого я накричала в кафе?
Брови Юльки поползли вверх.
– Это и был он. Айтишник в подранной футболке. Но в смокинге выглядит на миллион долларов. И всё время занят! То за лэптопом сидит, то куда-то срывается без объяснений. Требовательный и опасный, но верный своему слову. И как с ним сложно! – я снова всхлипнула. – Но и без него невмоготу.
В разговорах мы просидели до поздней ночи, прикончив оставшийся алкоголь. С моих проблем перешли к тому, что происходило здесь. Юлька сменила цвет волос с розового на зелёный, а Машка как была красавицей, так и осталась, только во взгляде теперь мелькало что-то более серьёзное, словно за несколько месяцев поменялся её внутренний мир.
Как только я исчезла, девчонки съехали с квартиры, не желая больше там оставаться. Они даже не поинтересовались, что дальше произошло с нашим соседом, пытавшимся меня изнасиловать. Если честно, то и я не испытывала ни малейшего любопытства. Но больше всего меня поразила Машка.
– Его зовут Олег и он архитектор.
– А куда подевались все мажоры на крутых тачках?
– Это в прошлом, – вздохнула подруга. – И ездит он на Тойоте. Да, не олигарх, но… ни один мужик на меня так не смотрел, девочки. Мы вместе живём уже три месяца. Я встречаю его с работы и готовлю борщ, а он дарит мне цветы и водит в музеи.
– Конфетно-букетный период, – подчеркнула Юлька. – Она бросила меня из-за какого-то интеллигента, а мне ничего не осталось, как принять помощь от родителей. Теперь живу одна, но зато в своей студии.
Я рада была поболтать с подругами, как мы делали это раньше. Давно забытое чувство сестринства и поддержки немного уняло мою нервозность. Я надеялась, что не столкнусь с обидой, и между нами всё останется как раньше. Так и произошло.
Я ещё долго повторяла слова прощения, но девчонки только отмахивались и называли меня глупой. Мы включили какую-то слезливую мелодраму, но уснули тут же на диване, так и не осилив её до конца. В одежде, свернувшись в неудобные позы, под звуки фильма, мы пролежали до самого утра, когда солнце показалось из-за кромки деревьев. Но несмотря на это, ночь была одной из самых спокойных за последнее время. Без сновидений, без мыслей, без тревог.
***
Глаза Пашки расширились, когда он услышал новости.