– Сам подумай! – сказал Сэм. – Сдернуть Нину с дивана – это ж надо постараться! Заходит Цепа, а тут, значит, Нина в отключке, в скатерть завернутая. Вот так штука! Подфартило! А потом бац! – еще и нагишом – совсем хорошо! Держи карман шире! Нина и тут выкрутилась.
Сэм, кажется, тоже был немного влюблен в Нину.
Днем в «Скачке в будущее» наступило затишье, как часто бывает после бурных ночей. Даже те, кто выползал к завтраку или обеду, удалились в комнаты – отдыхать и пережидать жару.
Я воспользовался паузой, чтобы помочь Маргарет – пошел развешивать белье. Если солнце жаркое, а ветер сильный, все сохнет мгновенно – только повесишь, уже снимай. И вот я зажал прищепкой второй уголок последней простыни и пошел по длинному коридору из постельного белья, проверяя, все ли хорошо держится. Резкий порыв ветра поднял ближайшую простыню, и передо мной возникла Эмили. Затем ветер стих, и Эмили скрылась. Я снова приподнял край и спросил:
– Вы что-то хотели?
– Да. Вас. Маргарет сказала – вы развешиваете белье, и я решила убедиться. Вы, оказывается, мастер сушки!
Она поднырнула под веревкой на мою сторону.
Я опустил уголок и сказал:
– Жаль, представление окончено, а то я предложил бы вам стул.
На Эмили была свободная белая рубашка ниже колен, похожая на ночную сорочку. Ноги босые, волосы зачесаны на одну сторону.
– После вчерашнего стул мне очень пригодился бы. До сих пор качает…
Она щурилась от света, и глаза у нее слегка покраснели.
– Вам нехорошо? Вы не забыли выпить аспирин?
– Не уверена… Вроде не забыла, но… – Эмили потерла виски и добавила с болезненной гримасой: – Чувствую себя ужасно. Выгляжу, вероятно, тоже…
– Совсем нет, – возразил я, – но, если вам нехорошо, лучше прилягте. Все, кроме вас, спят.
– Нина говорит: лучшее средство от похмелья – поплавать. Рядом ведь есть озеро с лечебными водами?
– Да, Пирамид-лейк, – ответил я. – Ему действительно приписывают целебные свойства. Значит, вы туда направляетесь? Что ж, неплохая мысль.
– Да! Прекрасная! Нина была уверена, что вы согласитесь! Я вот сомневалась – после того, что мы вчера устроили…
У меня пропал дар речи. Я молчал довольно долго. Потом произнес:
– Эмили, я подчиняюсь Максу и Маргарет, а не дебоширкам, вроде вас с Ниной. По-вашему, я должен немедленно выполнять любую вашу прихоть?
– Нина как раз пошла к Маргарет. Вот она – возвращается!
Нина, разумеется, спустилась по решетке для вьюнков, припустила через двор и появилась в нашем бельевом коридоре. За спиной у нее развевался шлейф – она нарядилась в костюм феи, только без маски и крыльев.
– У нашей банды новый штаб? – спросила она, задыхаясь, когда подбежала. – Давайте назовемся «Три простыни на семи ветрах».
– Это же мой костюм! – возмутилась Эмили.
– Что упало, то пропало, – заявила Нина. – Он валялся на полу.
Нина отцепила пару прищепок и спрятала в сумку, за прищепками последовала простыня.
– Поехали отсюда скорей! А то остальные догадаются, что мы едем купаться, и увяжутся!
Она прихватила еще пару простыней и, перещупав полотенца, выбрала несколько сухих.
– Подождите! – запротестовал я. – Маргарет…
– Маргарет разрешила взять все, что понадобится!
– Она в курсе, что вы и меня берете?
– Конечно! – нетерпеливо сказала Нина. – Давай скорей! Цепа только что стучалась в спальню, справлялась о моем самочувствии. Думает – раз видела меня голой, мы теперь лучшие подруги. Можно подумать, она одна такая!.. Поехали!
– А что ты ей ответила? – спросила Эмили.
– Ничего. Заткнула замочную скважину носовым платком и притворилась, будто никого нет. – Нина потянула воротник. – Ужасно жмет! Наверное, надела задом наперед.
– Так и есть, – сказала Эмили. – Вырез должен быть спереди. Вытащи руки, а я переверну.
Нина послушалась и бросила полотняную сумку на землю.
– Ну ладно, – сдался я. – Сейчас занесу пустую корзину к Маргарет и заодно захвачу купальник. Не помню, куда я его дел…
Нина просунула руки в рукава и потрясла плечами на цыганский манер, чтобы платье село ровно. На Эмили оно волочилось по полу, а у Нины достигало середины икры.
– Маргарет велела оставить корзину здесь – она потом сложит в нее сухое. А насчет купальника не волнуйся. У меня все с собой.
Она подобрала сумку и похлопала по ней рукой.
– Мой купальник у вас? Где вы его нашли?
– Его украл с бельевой веревки койот и разорвал на части, – ответила Нина.
– Что?!
– Так сказала Маргарет. Она забыла тебя предупредить, поэтому дала костюм Макса.
– В жизни не видел Макса в купальнике! Вы уверены? Какой он?
– Сверху майка, снизу шорты ниже колен. Маргарет сказала, что на Максе был этот самый купальник, когда они познакомились на пляже в Атлантик-Сити, двадцать лет назад.
– Макс и Маргарет познакомились двадцать лет назад в Атлантик-Сити?
Я был заинтригован подробностями личной жизни Макса и Маргарет и потерял бдительность.
Нина, схватив Эмили за руку, ринулась к седану. Затолкала ее на переднее сиденье и влезла следом. Когда «Пирс Эрроу» почти подъехал к повороту, я увидел в зеркале заднего вида Маргарет. Она выбежала во двор и размахивала кухонным полотенцем.
– Там Маргарет, – сказал я. – Надо вернуться и узнать, в чем дело.
Нина оглянулась.
– Езжай! Она просто вышла проводить.
Нина энергично помахала рукой, послала несколько воздушных поцелуев, потом снова развернулась вперед.
– Я быстро… – начал было я.
– Ты мне не веришь, Вард? – перебила Нина. – Хорошо. Едем обратно. Спросишь у Маргарет, не наврала ли я. Пока ты выясняешь, Цепа всех соберет. Лиз, Терезу, Марту, Флегму, Злючку. Прямо Белоснежка и семь гномов получится. Повеселимся на славу.
– Какая ты жестокая, Нина! – воскликнула Эмили. – Тебе не понять нас – низкорослых. И к тому же не семь, а шесть.
– Чего шесть?
– Шесть человек, кроме нас. Мы и еще шестеро.
Нина нетерпеливо фыркнула:
– Шесть, семь – какая разница, Эмили?
Потом Нина обратила на меня пристальный взгляд удава и добавила:
– Варду решать – вернуться или поехать дальше.
Я поехал.
Когда мы вывернули на главную дорогу, Эмили сказала:
– А гномов было семь! Я водила Порцию на «Белоснежку».
Глава двенадцатая
Пирамид-лейк – огромное озеро, расположенное к северу от «Скачка», примерно в часе езды. Мы приехали туда ранним вечером. Озеро было (и сейчас есть, полагаю) на территории индейской резервации пайютских племен. Цивилизация его почти не тронула – лишь пролегла рядом дорога на Рино и построили один-единственный рыбацкий лагерь на месте бывшей станции для дилижансов.
Я оставил машину на каменистом берегу, подальше от кромки воды, чтобы не завязнуть в песке. Перед нами распростерлась бескрайняя водная гладь. Словно ванна для богов. Под порывами ветра лазурная поверхность то там, то здесь поблескивала серебристыми чешуйками. Тысячу лет назад озеро было морем, а потом высохло, оставив окаменелости и ступенчатые холмы, по которым видно было, как снижался уровень воды.
– Мне кажется, именно здесь зародилась жизнь… – задумчиво сказала Эмили.
– Верно! Здесь и сейчас она и зарождается!
Нина схватила Эмили за руку, и они побежали по раскаленному песку, как школьницы в первый день каникул – платья и волосы развевались на ветру. Остановились у кромки прохладной воды и поджидали меня, пока я ковылял в сапогах и с Нининой полотняной сумкой.
Когда я подошел, Эмили говорила Нине:
– Чудесное место! А где люди?
– Какие люди? – спросила Нина.
– Ну, люди, которых всегда полным-полно на хорошем пляже летом.
– Только не здесь и не сейчас! – сказала Нина. – Это укромный уголок, по вечерам я тут совершенно одна. Если не считать птиц. Они меня, кстати, и привели. Однажды я летела, ориентируясь на русло реки – так легче всего, когда идешь без приборов. Мне повстречалась стая огромных пеликанов, белых, с черной каймой на крыльях. Я раньше видела таких в зоопарке Сент-Луиса. Оказалось, они гнездятся вон там, на плоском островке, что называется Ахахо.
Пока они разговаривали, я расстелил на песке одну из простыней и выложил содержимое сумки.
– Не вижу купальников… – пробормотал я.
Перетряс простыни и полотенца – вдруг во что-то завернулись. Безрезультатно.
Нина взяла сумку, перевернула, потрясла и заглянула внутрь.
– Ой! – сказала она. – Должно быть, оставила на кухне. Ну и ладно. Обойдемся!
Она стянула через голову платье феи и протянула мне со словами «подержи-ка!».
Если бы я не видел нижнее белье на веревке с прищепками с надписью «Нина», то, судя по событиям последних дней, решил бы, что она вообще обходится без белья.
Нина забежала в воду и нырнула. Я уже засомневался, увидим ли мы ее снова, когда Нинина голова появилась на некотором расстоянии от берега.
– Осторожно, спуск крутой! Залезай! Вода теплая!
Эмили сложила ладони рупором и прокричала:
– У меня! Нет! Купальника!
– Он! Тебе! Не нужен! – ответила Нина.
Эмили уперла руки в боки и крикнула:
– Я не буду купаться голой! Это не в моих правилах!
– Ох, простите! – ответила Нина. – Я думала, ты устала от правил!
Она вновь скрылась под водой и вынырнула уже на приличном расстоянии. Там легла на спину и замерла.
Эмили с минуту пристально смотрела на Нину. Затем взглянула на меня – брови у нее нахмурились, а глаза вдруг наполнились слезами.
– Вард, знаете, чем отличается слон от аспирина? – спросила она.
– Нет.
– Жаль. А то принесли бы мне таблетки из бардачка, – сказала Эмили и грустно добавила: – Ха-ха-ха. Любимая шутка Порции. Голова и правда раскалывается… Забавно, теперь я всегда вспоминаю слонов, когда пью аспирин. Они до самой смерти будут неразлучны в моей голове.
– Тесновато им, – сказал я. – Немудрено, что у вас мигрень.
Она непонимающе на меня посмотрела: