– Что?
– Помните старый анекдот? «Не разделите ли со мной чашечку чая? С удовольствием, но вряд ли мы поместимся в одной чашке!»
Эмили взяла меня за подбородок, как любила делать Маргарет, и произнесла:
– Как же вы мне нравитесь, Вард!
Потом она опустила руки и вздохнула:
– Муж уже сто лет не смеялся моим шуткам. Порция раньше смеялась. Но тоже перестала.
– Мы вот как сделаем, мэм: я поеду в рыбацкий лагерь и заправлюсь. А вы купайтесь на здоровье. Никто и не увидит, что вы без купальника. Кроме Нины и пеликанов.
– Вард, вы не поищете в бардачке аспирин? Если найдете баночку – вроде я оставляла, – принесите пару таблеток. А если и слон там, выпустите беднягу.
– Конечно, мэм, – сказал я и приложил палец к шляпе.
Лекарство действительно было в бардачке, я высыпал на ладонь две таблетки и отнес Эмили.
– Аспирин нашел, а вот воды нет.
Я пересыпал таблетки в ее протянутую ладонь.
– Ваше здоровье! – воскликнула Эмили, запрокинув голову, сунула их в рот и закашлялась. – Зачем вода? – улыбнулась она, когда кашель прошел.
Затем еще раз сглотнула и крепко сжала мою руку – я даже испугался: вдруг подавилась. Однако, вновь обретя голос, Эмили сказала:
– Пожалуйста, Вард, умоляю вас, не называйте меня «мэм»! Я не настолько старая!
Потом Эмили меня удивила, лихо стянув платье через голову и вручив мне со словами «это вам, подарок ко дню рождения». В отличие от Нины, она была в нижнем белье. Затем она погрузилась в воду и поплыла к Нине, все еще дрейфующей на спине.
Надо было слегка прийти в себя, прежде чем садиться за руль, и я решил соорудить для девушек пляжный навес на случай, если они вылезут из воды до моего возвращения. Для начала я прижал углы простыни камнями, чтобы не сдуло ветром. Я старательно выискивал камни с отпечатками древних моллюсков и сам над собой смеялся: зачем утруждаться, если они, скорее всего, не заметят? Потом свернул одежду и полотенца, засунул в Нинину сумку и пошел к «Пирс Эрроу» – поискать, нет ли там чего-нибудь вроде шеста, чтобы воткнуть в песок. Из багажника на меня укоризненно уставилась ослиная башка. Я прикрыл ее шкурой, отодвинул крылья и стал думать, из чего соорудить тент, однако ничего подходящего не попалось.
Обошел машину кругом, задумчиво почесывая в затылке. И вдруг заметил маленькую дверцу у заднего пассажирского сиденья – совсем как в «Алисе в Стране чудес», не хватало лишь волшебного пирожка. Из чистого любопытства я открыл дверцу и обнаружил комплект клюшек для гольфа и огромный трость-зонт. Он помещался идеально, наверняка отсек делали специально для него. Вот что значит – сказочное богатство. Всегда найдется способ потратить еще больше денег.
Прищепки, которые я нашел в Нининой полотняной сумке, тоже пошли в дело – с их помощью я укрепил простыни на каркас из клюшек для гольфа. Крышей служил зонт, привязанный к клюшкам моим ремнем. Получился неплохой пляжный шалаш. Жаль, голливудский декоратор не видел! Он оценил бы мою изобретательность.
В разгар лета в районе Рино темнеет поздно, так что я захватил из рыбацкого лагеря воды и сэндвичей на случай, если Нина с Эмили задержатся и пропустят ужин. Я хотел позвонить Маргарет из магазина, но телефонного автомата не оказалось. Что ж, Маргарет в курсе, кто верховодит поездкой, и вряд ли удивится позднему возвращению. Пропустим ужин – ничего страшного.
Когда я вернулся на галечный пляж, Нина, завернутая в полотенце, выбралась из самодельной купальни. Она помахала костюмом феи над головой и крикнула:
– Здоро́во, Кашемирчик! Я уже думала, ты нас бросил на произвол судьбы, а Эмили уверяла, что ты вернешься. Я чуть не умерла от жажды, а она запретила мне пить озерную воду!
Вслед за Ниной показалась Эмили – тоже в полотенце.
– Там плавали рыбы, представляете? Одна была длиной с мою руку!
Потом они обе залезли обратно в шалаш. До меня донесся голос Нины:
– Пожалела бы ты эту бедную рыбу. У нее явно разбито сердце. Озеро было пресным, пока рыба не наполнила его слезами. Думаешь, почему вода соленая?
– Да? И почему же она плакала? – спросила Эмили.
– Ее бросил возлюбленный. В поисках лучшей жизни – знаешь, как бывает? Он теперь в Шотландии.
– С лох-несским чудовищем? – спросила Эмили.
– Зачем ты так? Несси не чудовище! Она просто крупная и недопонята обществом.
Судя по шуршанию, они одевались. Я подумал, что хилая конструкция из простыней запросто обвалится от возни, и на всякий случай удалился к машине за бутербродами. Когда я полез в багажник за едой, на глаза мне снова попались крылья феи. Я вытащил их и надел. Они вполне подходили, если слегка подрегулировать застежки. Водоплавающие птицы, которые водились на озере в большом количестве, вполне могли принять меня за своего. Эта мысль меня позабавила. Что ж, если я теперь птица, придется залезать в воду. Я стянул ковбойские сапоги и носки, закатал до колен джинсы.
Осторожно пробираясь по каменистому пляжу, я лишний раз удивился – когда я успел стать неженкой? В детстве мы надевали «летние ботинки» с наступлением первых теплых дней. Наши подошвы очень скоро становились твердыми, как лошадиные копыта. Мама ненавидела, когда я бегал босиком. Во-первых, мисс Пэм не понимала, почему не носить хорошую обувь, если она у тебя есть. Во-вторых, в ее представлении за пределами дома на каждом шагу торчали ржавые гвозди, на которые я непременно напорюсь и умру от столбняка. Справедливости ради отмечу, что в те времена вакцину еще не разработали, и ходить босиком действительно было опасно. Матерям в ту пору приходилось тяжело – ребенок мог заболеть и умереть в любую минуту.
Однако я отвлекся от темы…
Я надел крылья и вернулся к дамам. Они сидели на простыне, все еще завернутые в полотенца. Нина рассказывала:
– Один из пеликанов надолго пропал, я даже забеспокоилась. Спросила у смотрителя птичьей клетки, что случилось. Тот ответил – пеликан повредил крыло.
– Сломал?
– Вполне возможно. Я точно не помню. Ветеринар наложил шину, чтобы обездвижить сустав, пока не заживет. Мне даже разрешили навестить больного пеликана в специальном загоне.
– Правда? Как мило!
– Скорее умно. Они прекрасно знали, что мой дедушка до неприличия богат. Он заработал состояние на производстве собачьего корма. Работники зоопарка с удовольствием кормили дедушкиной продукцией шакалов – если те не наедались мерзкими детишками, которым родители позволяют лезть к животным.
– Нина! – возмутилась Эмили. – Какая ты злая!
– Да, – вздохнула Нина. – Жаль, что я в свое время успела вылезти из клетки с шакалами…Так вот, я сказала работнику, кто мой дед, и меня мгновенно пропустили к больному другу. Местный ветеринар убеждал, что мой пеликан поправится. Ну то есть на воле он уже не выживет… впрочем, его бы и так не выпустили… О, смотри – Кашемирчик! Что-то принес!
Нина вскочила, подбежала ко мне, отобрала пакет и заглянула внутрь.
– Нечто завернутое в вощеную бумагу. Неужели сэндвичи?
– Именно, – ответил я. – Когда поплаваешь, зверски хочется есть – помню с детства.
Нина кинулась мне на шею и опять поцеловала (на этот раз в щеку).
– И красив, и умен! Кого же он осчастливит?
С водой и сэндвичами она побежала обратно к Эмили.
– Смотри, что наш мужчина добыл!
Обе склонились над пакетом и принялись раскладывать еду. Эмили была рада мне не меньше, чем Нина – сэндвичам.
– О! – воскликнула она. – Вам безумно идут мои крылья!
Она отложила в сторонку сэндвич с салями и сыром, который я, в общем-то, купил для себя, и обеими руками пожала мою ладонь.
– Твои крылья? – переспросила Нина. – В смысле, крылья, которые ты украла в университете?
Попутно она извлекла сэндвич с яйцом, поморщилась и поменяла его на салями с сыром.
– Почему бы им не полетать еще немного перед возвращением домой? – спросил я.
Без ремня джинсы сползали, и приходилось их подтягивать.
– Меня пригласили на вечеринку пеликаны. В приглашении говорилось: фрак с белым галстуком или крылья. Поскольку фрака нет…
– Великолепно! Лучше, чем фрак! – сказала Эмили.
– Вот уж не знаю… – сказала Нина. – Во фраке и орангутанг похож на принца Уэльского. Я один раз даже перепутала! В нашем зоопарке давали праздничный ужин по случаю открытия дома приматов. Принца Уэльского посадили за почетный стол, а рядом – орангутанга в смокинге. Мы сидели по соседству – я сама видела.
– Орангутанг в смокинге рядом с принцем Уэльским? – переспросила Эмили. – Ты ведь врешь, Нина?
– Это не вранье, а художественный вымысел, – сказала Нина. – На самом деле орангутанг сидел подле мэра города Киль. Мэр не такой щеголь, как принц. Посолидней. Ты будешь еще сэндвич, Эмили?
Нина покончила с салями и перешла к последнему свертку.
– А с чем эти? – Развернула бумагу и сама себе ответила: – С яйцом.
– Нет, спасибо, – ответила Эмили. – Не люблю яйца.
– Я тоже, – сказала Нина. – Ну да ладно.
И начала-таки медленно жевать сэндвич, глядя на парочку пеликанов, которые кружили над нами.
– Посмотри, какие они величественные в полете, – заметила Нина. – А на земле достоинство испаряется. Ковыляют, как старые пьяницы.
– Да, говорят, они пьют, не просыхая!
Эмили запрокинула голову и издала булькающий звук. Потом рассмеялась (при резком голосе смех у нее был на удивление мелодичным), тоже взяла яичный бутерброд, откусила, пожевала, потом сняла верхний кусок хлеба. Я собирался было сказать, что третий сэндвич предназначался мне, однако Эмили продолжила:
– Хотя я такая голодная, что съела бы лошадь! Не говори, пожалуйста, Пельменю!
– А крылья мы возвращать не будем, – сказала Нина. – Зачем им эти костюмы? Они все равно скоро накупят новых!
– Откуда ты знаешь? – спросила Эмили.
Рядом с простыней опустилась чайка и стала коситься на еду.
– Я отправила им чек – вот откуда! И приложила записку: «Возможно, вы недосчитаетесь пары костюмов. Купите новые!» И подписалась: «Тайный друг».