– Ну, понятно, значит, ваших рук дело. Идите скорей к Маргарет. Она в кабинете, размещает вакансию во всех газетах Невады, ищет Варду замену.
Нина кинулась Максу на шею и чмокнула в щеку.
– Спасибо, дорогой! – воскликнула она и побежала к дому в своем нелепом костюме. Впрочем, в сочетании с Нининым очарованием, красотой и богатством даже платье феи смотрелось прекрасно. Я же, низвергнутый судьбой в рабочий класс, чуть сознание не потерял при мысли, что едва не лишился места. Наивный идиот!
Я тоже поспешил в дом – проверить, как дела у Эмили с Порцией. В холле у журнального столика стояла Мэри Луиза – она только что положила телефонную трубку на рычаг, и по ее нежной щечке театрально сползала слезинка.
– Кара настигла… – произнесла она.
– Кого? – спросил я.
– Моего мужа. Он нарушал заповедь, и его хватил удар.
– Какую заповедь?
– Не прелюбодействуй жену ближнего своего… кажется, так… – произнесла Мэри Луиза, затем продолжила: – Ни осла его, ни вола его…
При упоминании осла и вола я едва подавил смех, однако сумел сохранить приличия и сдержанно спросил:
– Как он себя чувствует?
– Как, по-вашему, чувствуют себя покойники? А я ведь желала мужу смерти с тех самых пор, как он меня выставил из дома!.. Собирался получить развод и жениться на грымзе, которую прелюбодействовал! А она учительница в школе, представляете? И ей за сорок! А сейчас вдруг взял и умер… Как же мне искупить?.. Ведь это я во всем виновата!
– Полегче, мэм! – сказал я. – Вы не виноваты! Сердце иногда отказывает. Особенно в преклонном возрасте.
– Нет, виновата! – настаивала она. – Помните летчика? И девушку в очереди, которая собиралась за него замуж? Я им тоже пожелала смерти – и пожалуйста! Стоит мне только помолиться, как Господь исполняет… Черт возьми!
Тут слезы хлынули из ее глаз – и плотина Гувера не сдержала бы напора.
– Старый болван!.. – рыдала она. – Мне будет его не хватать!
Я похлопал Мэри Луизу по плечу и сказал:
– Повсюду войны и эпидемии. Думаете, у Господа нет дел поважнее, чем карать прелюбодействующих стариканов по первому вашему зову?
Вру – не сказал, просто подумал.
Мэри Луиза утерла слезы.
– Зато мне достанутся все его деньги, а не жалкая выплата. Он был слишком занят женой соседа – не успел составить завещание. Теперь я состоятельная женщина и могу выйти замуж за кого угодно! Хоть за вас!
Тут мимо промелькнула Порция и быстро затопала по ступеням. Должно быть, она выбежала из кабинета Маргарет, потому что вскоре оттуда показались Нина и Эмили.
– Куда она побежала? – спросила Эмили.
Только я успел показать наверх, как с небес, словно манна небесная, посыпалась одежда. Я узнал пару платьев и блузок – они принадлежали Эмили. Трусики персикового цвета зацепились за круглую балясину и слегка съехали набок. Получилась голова в щегольском берете.
– Порция решила помочь с переездом в другую спальню, – заметила Нина.
– Надо пойти поговорить… – неуверенно сказала Эмили.
Нина удержала Эмили за локоть, слегка покачала головой и отправилась наверх сама.
Тем временем Мэри Луиза сняла трусы с балясины и стала разглядывать.
– Надо же, магазинные… – задумчиво промолвила она. – А мое белье исключительно ручной работы – шью у испанских монахинь. Кстати, у меня муж умер…
Думаю, Нина порадовалась бы, что успела сбежать. Эмили, напротив, не спеша принялась собирать свои «магазинные» интимные детали туалета и утешать внезапно овдовевшую Мэри Луизу.
Новоиспеченная вдова скоро заявила:
– Если честно, он сам напросился. Я его любила, а он изменял. Потом я подала на развод. Вот он и умер…
Эмили удивленно заморгала и переспросила:
– Из-за развода?
– Верно, – подтвердила Мэри Луиза. – Так им и надо, предателям!
Обе посмотрели на меня.
– Извините, – пробормотал я на всякий случай.
– Я не про вас, Вард, – сказала Мэри Луиза. – Я про мужа Эмили. Тоже изменяет! Все они хороши!
– Да, – согласилась Эмили. – Вы, наверное, правы…
Я не присутствовал при переговорах о переселении в кабинете Маргарет. Знаю только, что в результате Эмили переехала в спальню «Скорпион», а Порция заняла мамино место в «Койотах».
– Сейчас Нина займется девочкой, – объяснила Маргарет. – Эмили оглянуться не успеет, дочка снова будет ручная.
Если учесть, что сама Эмили под влиянием Нины уже успела полазить из окон, искупаться голышом, стянуть пару маскарадных костюмов и в стельку напиться шнапсом… Хорошо еще, что револьвер спрятан у меня под кроватью!
– А Эмили не возражает? – спросил я.
– Она только рада! – воскликнула Маргарет. – Девочка совершенно ее измучила! Понимаешь, Эмили в щекотливом положении. Как бы Арчер себя ни вел, Эмили не имеет права настраивать против него Порцию – отец все-таки… А Нина берется на нее повлиять. Два трудных подростка найдут общий язык.
– Что ж, хорошая мысль, – сказал я.
Хотя я-то что понимал? У меня детей тогда не было. Увы, нет и сейчас. Насколько мне известно. Шутка. Ха-ха.
Приезд Порции подействовал, как горящая спичка на кучу хвороста. Я часто думаю – если бы Порция не баламутила воду, что было бы со мной и Эмили? Потому что не прошло и недели с ее приезда, а мы с Эмили уже перешли к активным прелюбодействиям.
Глава четырнадцатая
Я лежал на спине в пустом стойле по соседству с Пельменем. По коридору шли двое – шаги приближались.
– Хотите секрет? – спросил незнакомый женский голос.
Подождите, сначала расскажу, почему я лежал на полу в лошадином стойле. Дело в том, что мест было больше, чем лошадей, поэтому я обустроил соседнее с Пельменем стойло под ясли для Строфиных котят. До уровня плеч стены были сплошные, так что котята не могли самостоятельно выползать в большой мир с его опасностями; а выше были отверстия, через которые Строфа спокойно пробиралась и кормила малышей. Я обычно забегал перед работой – провести немного времени с котятами, чтобы они не одичали.
– Секрет? Конечно, хочу! Кто откажется? – ответила Нина.
«Значит, первый голос принадлежит Порции», – сообразил я.
Обе остановились около Пельменя в паре футов от меня. Со своего места я видел сквозь решетчатую часть перегородки, как проплыла (словно перископ подводной лодки) и исчезла в окошке его голова. Нина и Порция оставались вне моего поля зрения, значит, и они меня пока не заметили. Я стал соскребать с груди котят, чтобы встать и уведомить их о своем присутствии.
И тут девочка произнесла:
– Про ковбоя… Того, симпатичного…
Я замер, держа в руке рыжего котенка, которого только что снял с рубашки. У котенка резались зубки, и он тут же принялся грызть мой палец. Пусть грызет, лишь бы не мешал, решил я. Так, наверное, мамаши дают младенцам соску, чтобы спокойно посмотреть любимый сериал.
– По-моему, оба ковбоя красавчики, – ответила Нина. Потом добавила: – Что за манеры, сэр? Будьте любезны убрать подальше вашу чудесную морду!
Раздалось лошадиное фырчанье.
– Он вас целует! – захихикала Порция.
– Да, Пельмень всегда был падок на прекрасных дам – особенно если они в печали и с кусочком сахара в кармане. Итак. Расскажи, кто из ковбоев, по-твоему, симпатичный?
– Брюнет с ямочкой на подбородке. Кстати, с ним бы я с удовольствием поцеловалась…
После этой реплики я уже никак не мог покинуть укрытие. Смутил бы девчонку насмерть. Да и сам помер бы…
– Не рановато ли думать о поцелуях? – спросила Нина.
– Ничуть, – ответила Порция. – Вы когда впервые поцеловались?
– В двенадцать.
– А мне почти четырнадцать.
– Ну, у меня была другая ситуация.
– Какая «другая»?
– Я была влюблена по уши. И я решила, что неразумно обручаться, ни разу не поцеловав жениха.
– Никто не обручается в двенадцать!
– О, расскажи это европейцам – членам королевской семьи.
– Он был принц? Настоящий?
– Я так думала… А оказалось… Мы были соседями. Дружили с колыбели. Не повторяй моих ошибок, Порция! Слушайся маму и помни – красота не главное.
– Мои родители тоже друзья детства, – сказала Порция. – Мама любит рассказывать, что в первый раз в жизни принимала взрослую ванну вместе с моим отцом. В младенчестве. Раньше рассказывала…
Потом заговорила Нина:
– Не плачь! Иди, я тебя обниму!
– Не надо. Все нормально, – срывающимся голосом ответила Порция. – Дурацкая история про ванну – никогда ее не любила!
Снова раздалось фырчанье, и Порция рассмеялась.
– Пельмень, ах ты старый негодник! Целуешься с другой прямо при мне! – воскликнула Нина.
Щелкнула задвижка, уши Пельменя колыхнулись от сквозняка.
– Сегодня мы испытаем нечто новое, Порция! – сказала Нина. – Поедем без седла и без поводьев. Управлять будем наклоном корпуса, коленями и руками. Сегодня ты проходишь испытание.
– Зачем? – спросила Порция.
– Я училась летать на поле аэродрома «Ламберт». Мой инструктор каждый день ездил верхом на коне, которого звали Проктор. И новых учеников просил сначала проехать три круга по ангару без седла и уздечки. В качестве вступительного экзамена. Инструктор был уверен: если справляешься с лошадью без сбруи – ты прирожденный летчик.
– Вы научите меня летать? – ахнула Порция.
– Я покажу тебе самолет, объясню, как им управлять, – ответила Нина учительским тоном (никогда раньше от нее такого не слышал). – И если ты проявишь способности и еще мы заручимся согласием всех заинтересованных сторон, тогда посмотрим.
Порция помолчала.
– Это правда? Про верховую езду и прирожденных летчиков?
– По крайней мере, звучит правдоподобно. Самолетом нужно управлять всем телом, как и лошадью. Обе ноги на педалях – ими ты контролируешь руль поворота. Руки на рычаге – он отвечает за движение элеронов и набор высоты. Поначалу сложно, особенно если ничем подобным не занимался и не обладаешь нужными навыками.
– А если человек не проходил испытания, инструктор отказывался его учить? – спросила Порция.