Нина прыснула, а мне, если честно, стало неловко. Смеяться над влюбленными – низко. Работа на ранчо многому меня научила, в частности, тому, что настоящая страсть – большая редкость, и любые ее проявления надо поощрять, а не высмеивать. Эмили обернулась посмотреть, что так рассмешило Нину, и застыла. Порция тоже взглянула на парочку, отраженную в тройном зеркале, вскрикнула, выпустила Эмили из объятий и выбежала прочь.
– Чего это с ней? – удивилась Нина. – Никогда не видела, как лысые целуются?
– Видела, – ответила Эмили. – Просто женщина раньше была другая…
Эмили говорила шепотом, однако с ее голосом трудно остаться незамеченной. Ковбой отлепил губы от подружки и воскликнул:
– Эмили!
– Это твоя жена? – спросила девица. – От нее ты пытаешься отделаться?
– Я пошла искать Порцию, – прошипела Нина. – А ты целуй Варда!
И она подпихнула меня к Эмили.
– Зачем? – шепотом возмутился я.
– Ни за что! – тоже шепотом сказала Эмили.
– Иначе Арчер полезет с разговорами! Неужели непонятно?!
Эмили перевела взгляд с Нины на меня. Я пожал плечами – мол, ладно уж.
Помню, в детстве старший товарищ делился со мной поцелуйным опытом: «Она как будто расстегивает тебе ремень языком». «Это физически невозможно!» – подумал я тогда. Однако много лет спустя в магазине «Паркерс вестерн стайл» я оценил красоту метафоры. Казалось, Эмили учила анатомию по картинкам и теперь проверяла языком, на нужном ли месте мои гланды. Когда она закончила, Арчера и его девушки уже не было. Только огромная шляпа лежала на полу, напоминая о вероломном ковбое.
– Простите, – сказала Эмили, отстраняясь.
– Всегда пожалуйста, – ответил я. – Рад помочь, обращайтесь!
Порцию мы нашли на моей любимой тенистой скамейке. Сэм и Нина сидели по обе стороны от девочки, Нина обнимала ее за плечи.
– А вот и мама пришла, мисс! – воскликнул Сэм, завидев нас. Он вскочил, обмахнул скамейку шляпой и усадил на свое место Эмили. – Ну я пошел!
– Не уходите, Сэм! – плача, попросила Порция.
Сэм слегка опешил, однако кивнул:
– Хорошо, мисс! – И остался стоять, вертя в руках шляпу и старательно отводя глаза, чтобы не мешать.
Эмили села рядом с Порцией, обняла ее и проговорила:
– Я с тобой милая! Успокойся!
Порция спряталась на ее груди.
– А я-то думала… если мы будем приезжать в Рино каждый день… – Она сглотнула, потом продолжила: – Я думала… вдруг мы его встретим… и тогда… ох, все вышло неправильно!
– Успокойся, дорогая! Ничего страшного!
– Мама, я не знала… А что за девушка с ним была?
– Понятия не имею, котенок. Это какая-то новая.
– Новая?! Были еще?
Эмили ничего не ответила.
– Отвези их домой, Вард! – сказала Нина.
– Нет! – истошно крикнула Порция. Она скинула руку матери и, всхлипывая, добавила: – Никуда не п-п-поеду б-без шляпы!
Эмили глубоко вздохнула:
– Послушай, шляпу мы купим в другой раз.
– Мне нужна шляпа! – сердито отчеканила Порция. – А тебе наплевать! Даже если я ослепну от солнца! Даже если умру! Неудивительно, что папа тебя ненавидит! Я тоже тебя ненавижу!
Да уж, воспитание – дело не для слабонервных. За годы врачебной практики я лечил много детей. Матери часто спрашивали: как из младенцев, которых они выносили в утробе, из малышей, которые обхватывали за колени и кричали «моя мама!» при виде другого ребенка, получаются подростки, способные сказать любую гадость? Я отвечал – надо же на ком-то пробовать зубки, лучше уж на близких, которые простят. Я утешал: ничего, подрастут – поумнеют. А если нет, гоните их в шею. Матери вежливо смеялись, однако всем нам было грустно.
После реплики Порции я невольно покачал головой, и она накинулась на меня:
– А вы что здесь делаете? Вечно суете нос в чужие дела!
«А ведь правда», – подумал я и сказал:
– Подожду в машине.
– Нет! Останьтесь! – попросила Эмили.
– Нет чтобы меня поддержать! Хоть раз в жизни! – злобно проговорила Порция.
Эмили сжала губы (вероятно, сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего), а я отступил на пару шагов и постарался слиться с пейзажем. Нина тем временем дожевывала большой палец. Такой грустной я ее никогда не видел.
Тут на помощь пришел Сэм Виттори – сама галантность.
– Возьмите, мисс! – сказал он, протягивая свою шляпу.
Сэм умел найти подход к детям. Наверное, набрался опыта с многочисленными братьями и сестрами. Всегда находил нужные слова.
Порция мгновенно перестала плакать – так делают малыши и продуманные девушки. Она перевела взгляд с Сэма на шляпу и обратно.
– Красивая…
– Спасибо, мисс. Каждый вечер чищу ее щеткой, а на ночь, значит, вешаю на столбик – проветриться. Тут такое дело – ты о шляпе позаботишься, она о тебе!
– Это подарок? Правда?
Сэм улыбнулся.
– У меня еще есть, – соврал он. – Если нравится, берите.
Порция потерла глаза, потом взяла шляпу и водрузила на голову. Село идеально – словно хрустальная туфелька на Золушку.
– Спасибо, – сказала она и пошла к машине.
Эмили смотрела Порции вслед. Нина смотрела на Эмили.
Потом Нина погладила подругу по щеке и сказала:
– Она сердится не на тебя!
– Знаю, – вздохнула Эмили.
– Ну, вези же их домой, Вард! – обратилась ко мне Нина. – Увидимся позже!
– Вы разве не с нами? – спросил я.
– У меня планы. Забыл?
– Забыл, – кивнул я.
Не признаваться же, что изначально считал ее таинственную встречу очередной выдумкой.
– Хотите, я их завезу и вернусь?
– Не надо! Сэм обо мне позаботится! Правда, Сэм?
– Да, мэм!
Нина взяла его под руку и повела прочь.
– Пойдем купим тебе новую шляпу, и я кое с кем тебя познакомлю.
– Не стоит беспокоиться, – вяло сопротивлялся Сэм.
На следующий день Сэм щеголял в новой шляпе (точной копии старой). Я спросил:
– Нина купила?
– Я пытался ее тормознуть. Но она ж чуть руку мне не сломала.
– Познакомился с ее подружкой?
– Еще как!
– И как ее зовут?
– Хью. Это «он». Бывший… хотя нет, пока просто муж.
– Тот, с кем она сейчас разводится? Вот это да! И каков он?
– Ну… ничего так. Высокий блондин – вроде Нины. Ждал ее у обочины, с велосипедом. Сказал – прям в поезде привез! Специальный билет купил, поставил рядом – и вез. Говорит – всегда так делает, все новые места объезжает на велосипеде. Когда-нибудь откроет свой велосипедный магазин, значит.
Сэм мне как брат, честное слово, однако получить от него нужную информацию – как зуб клещами тащить.
– Сэм, – сказал я, – мне плевать на велосипед! Расскажи о Хью!
– А, ну да! Извини! Отвлекся… Уж больно хорош! Я ж мечтал о велосипеде, когда был пацаном, но денег-то не было… Даже на чужом ни разу не прокатился. У городских, понятное дело, велики были. Не то что у нас…
Он почесал в затылке и замолчал.
– Сэм, давай про велики потом. Расскажи мне о Нинином муже, пожалуйста.
– Да-да. Прости. Что-то я сегодня не того… Ну, Хью, он вежливый. Руку пожал, представился, смотрел прямо в глаза. Они с Ниной рады были друг дружку увидеть. Обнимались долго… Когда прощались, сказали: «люблю тебя». Прям вроде даже растрогались, знаешь, как бывает…
Я не знал. И вообще, история казалась странной.
– Что значит «люблю тебя»? Зачем они тогда разводятся?
Сэм снял шляпу, повертел ее в руках, задумчиво глядя в пространство. Наконец пожал плечами:
– Я и не спрашивал. Не мое это дело…
Глава шестнадцатая
Опять я забегаю вперед! Вернемся ко дню поездки в Рино. Обратная дорога в «Скачок» была напряженной.
– Не прикасайся ко мне! – заявила Порция матери, как только мы отъехали.
Я подсмотрел в зеркало, как Эмили убирает руку с ее плеча, и снова уставился на дорогу.
– Послушай, малыш… – начала Эмили.
– Я не малыш! – отрезала Порция.
– Милая, мне очень жаль! Я старалась скрыть папины…
– Замолчи! – крикнула Порция. – Ничего не желаю слышать! Это ты во всем виновата!
Эмили немного помолчала.
– Почему я?
– Если не ты, то кто? Неужели я?
– Ну что ты, Порция! – воскликнула Эмили.
Я успел заметить, как она двинулась к дочке, раскрыв объятия.
– Я сказала – не смей меня трогать! – заявила та. – Если нужно кого-то потискать для успокоения, попроси у ковбоя парочку котят!
Эмили вздохнула и опять отодвинулась в дальний угол. Пришлось слегка повернуть зеркало, чтобы ее увидеть – она прижалась щекой к стеклу и прикрыла глаза. Больше никто из них не произнес ни слова.
Когда мы прибыли, я вышел, чтобы помочь Эмили. Порция не стала дожидаться помощи – распахнула дверцу и рванула прочь из машины, даже споткнулась и упала на обе коленки в спешке. Эмили поморщилась, однако промолчала. Девочка встала на ноги и бросилась в дом.
Пока я подавал руку Эмили, она попыталась улыбнуться – вышла болезненная гримаса.
– Простите, что вам пришлось нас слушать… – сказала она.
– Слыхал я вещи и похуже.
– Мило с вашей стороны. Даже если и неправда…
Я загнал машину и, выходя из амбара, застал Эмили на террасе – она смотрела вниз, уцепившись руками за перила. На какой-то момент пришла сумасшедшая мысль – сейчас прыгнет. Однако с нашей террасы в мир иной вряд ли попадешь. Максимум лодыжку вывихнешь. Эмили тем временем отошла от перил. Она была в носках – значит, просто стаскивала сапоги с помощью специального чугунного рычажка, который Маргарет велела прикрутить у входа.
Я запер амбарную дверь и направился к дому за ланчем. Эмили не закрыла за собой входную дверь и сапоги оставила прямо на пути. Я их подобрал, занес внутрь и немного задержался на пороге, пока глаза привыкали к полумраку. Порции не было видно, Эмили стояла у газетного столика и что-то вертела в руках. Конверт.
– Вард! – воскликнула она, завидев меня. – Как я испугалась! Не слышала, как вы вошли…
И она поспешно вернула конверт на столик.