– Секрет бесшумной поступи – ковбойские сапоги. Все домушники носят, – сказал я, вешая на крючок шляпу и косясь на письмо, которое она бросила на стол. Оно предназначалось мне. Вероятно, Эмили собиралась поднести конверт к свету и попробовать разобрать буквы, а тут свет загородил я.
– Вот ваши сапоги.
– Спасибо, – сказала она и снова взяла конверт. – А вам письмо. От дяди. Внутри что-то вложено. Два маленьких предмета. Круглых.
– Меняемся? – спросил я, протягивая красные сапожки.
Эмили отдала письмо.
– Вы прочитайте! Ваш дядя был явно расстроен, когда я с ним говорила.
– Позже! – ответил я.
Тут нащупал два кругляшка, и от догадки меня бросило в жар. Я просунул палец под крышку и разорвал конверт.
Выпали два золотых кольца и со звоном покатились под ноги Эмили. Она умудрилась поймать оба. То, что побольше, надела на большой палец, а другое – поднесла к глазам.
– Тут надпись, – сказала она. – «П. К. Х от Х. С. Б 3.12.12 «Без тебя нет меня».
Надпись я прекрасно помнил. Непонятно было одно – почему кольца в конверте? Пробежал глазами первую строчку письма. «Вард, твои родители скончались», – говорилось там.
Дальше читать я не смог – перехватило дыхание.
Эмили смотрела на меня:
– Что-то случилось?
– Да, – выдавил я хрипло.
Эмили выронила мамино обручальное кольцо. В ту же минуту сквозняк из открытой двери вырвал листы из моей ослабевшей руки и разметал по полу – словно кусочки разбитого сердца. Мы с Эмили бросились подбирать.
Кольцо закатилось под стол. Пока я за ним ползал, мимо меня прошелестели страницы. Эмили успела их схватить и, видимо, понять основную идею. Я наконец нашел колечко мисс Пэм, надел его на мизинец и с трудом встал. Не рассчитал расстояние и столкнулся лбом с Эмили, которая тоже поднималась. Довольно комичная сцена, если задуматься. Могла бы быть. При других обстоятельствах. Тогда нам было совсем не смешно.
– Ох, Вард, – прошептала Эмили. – Мне так жаль!
– Да, звук был устрашающий, – кивнул я, потирая лоб. – Я думал, будет больнее. А вы как?
– Я не об этом, вы же понимаете… – сказала она. – Идите сюда! Ваша очередь воспользоваться банданой, не все же других утешать.
Я стоял как истукан. Помню только, как Эмили вытаскивает у меня из кармана платок и вытирает мне лицо. Не дотягивается, поэтому слегка пригибает меня за шею. Потом вдруг начинает ловить слезы губами. Потом целует.
Потом послышались шаги, и мы отшатнулись друг от друга. Эмили сделала дикие глаза, схватила сапоги и метнулась вверх по лестнице – почему-то прыгая из стороны в сторону и перескакивая ступени. Помню, я удивился – она бежала совершенно бесшумно.
Я обернулся к столику и принялся сосредоточенно перекладывать письма с места на место. Вскоре Маргарет тронула меня за плечо.
– Здесь кто-то был? – спросила она. – А где твои фанатки?
– Какие фанатки? – спросил я.
Голос у меня был странный, дребезжащий, однако Маргарет не заметила.
– Нина, Эмили и Порция!
– Нина еще в городе, Эмили с Порцией наверху.
– Странно, – сказала Маргарет. – Я думала, вы еще долго не вернетесь. Ты голодный?
– Мы поели в городе, – соврал я и тут же запаниковал.
Теперь нужно придумать, где именно мы ели. Вдруг Маргарет спросит! Я тогда зауважал Нинину находчивость – она-то непрерывно сочиняла алиби.
Сверху послышался голос Эмили:
– Маргарет! Это вы? Не знаете, где Вард?
Маргарет отошла к лестничному пролету и посмотрела вверх.
– Эмили! – сказала она. – Не наклоняйтесь! Чего доброго, упадете и сломаете шею! Надо быть осторожней!
Я тоже посмотрел наверх. Эмили свисала практически вниз головой. Волосы занавесками упали на лицо, щеки раскраснелись – то ли от прилившей крови, то ли от смущения за недавний эпизод.
– Я всегда осторожна, Маргарет. А вы Варда не видели?
– Я здесь, – отозвался я.
Голос звучал странно – словно не мой.
– Хорошо! – воскликнула Эмили. – Маргарет, можно украсть Варда ненадолго? Он обещал кое-что принести из машины.
– Крадите на здоровье! – разрешила Маргарет. – Все равно остальные еще долго не вернутся. А я пока разберусь со счетами и приведу в порядок журнал.
И Маргарет, похлопав меня по плечу, удалилась.
О, журнал Маргарет… Земная версия книги святого Петра, с которой он сверялся у ворот рая, – в ней было написано, кто достоин, а кто нет. Я часто думаю в моменты бессонницы: интересно, а я там значился? И какая пометка стояла напротив моего имени? «Говард Стоваль Беннет-третий – казался надежным. Обманул» – что-то вроде того… Хотя это просто чувство вины во мне говорит. Маргарет ничего не узнала о прегрешениях, которые я совершил напоследок.
Кабинка дилижанса в полумраке напомнила мне исповедальню. Правда, я на исповеди ни разу не был и к верующим себя не относил, хоть и жил всегда по совести. Мы с Эмили сидели рядом и смотрели прямо перед собой – на обитое кожей сиденье.
– Здесь никто не помешает разговору, – сказала Эмили, открывая передо мной дверцу с нарисованным пегасом.
– Вряд ли я готов обсуждать родителей… – произнес я.
– Ой, – удивилась она, – я хотела поговорить о нас…
Когда люди получают трагическую весть, они иногда думают о самых неожиданных вещах. Как-то я сообщил одной женщине, что ее муж погиб в автокатастрофе, потому что другой водитель (старенький, которому и за руль-то нельзя было садиться) проскочил на красный свет. Знаете, что она сказала? «Интересно, а одежду из химчистки он забрал?» Шок – понятное дело… А вот чем Эмили оправдать, даже не знаю. Это же не ее родители умерли.
– О нас? – переспросил я, залезая в дилижанс и усаживаясь рядом с ней.
– Последний раз я тут была с Горликом. Сейчас снова начну чихать… – пожаловалась Эмили.
Я протянул бандану, и она принялась мять ее в руках.
– Мне стыдно, Вард! Не понимаю, что на меня нашло! Просто вы молодой, красивый! Я увлеклась… Чувствую себя старикашкой, который щиплет молоденьких официанток.
– Старикашкам обычно не стыдно.
– Дайте закончить! Я не должна была вас целовать! Еще и потому, что нет ничего противней измены!
– Вы подали на развод – это уже не измена, – напомнил я.
– Я не про себя. Это вы изменяете Мэри Луизе!
Я совсем потерял нить разговора.
– Не понимаю… Я? Мэри Луизе?
– Не притворяйтесь, Вард! Порция рассказала ваш секрет Нине, а Нина – мне.
– Расскажите и мне, – попросил я, разворачиваясь к Эмили.
– Вы с Мэри Луизой помолвлены!
– С чего Порция взяла, что я свяжу жизнь с Мэри Луизой? Я не желаю, чтобы мне ежедневно напоминали, где Париж. Я и сам найду на карте!
– Порция сказала, что она подслушала, как Мэри Луиза сделала вам предложение.
– Ничего себе! Когда?
– После известия о смерти мужа. Порция как раз проходила мимо и слышала, как Мэри Луиза предлагает вам пожениться.
Я припомнил, как девчонка прошмыгнула мимо нас в коридоре. Я еще и помолвлен! Сколько событий за один день! Я рассмеялся, чтобы не расплакаться.
– Порция неправильно поняла, – сказал я, отсмеявшись. – Мэри Луиза не предлагала пожениться. Она говорила, что теперь, будучи состоятельной и свободной женщиной, имеет право выйти замуж за кого угодно.
Даже за парня вроде меня, который, как сказал бы дружище Сэм, гол как сокол.
– Теперь понятно, – вздохнула Эмили и принялась чихать. – Рада слышать. Мэри Луиза, конечно, ближе вам по возрасту, однако, по большому счету, красивое личико, а в остальном – пустышка!
И она опять чихнула.
Я поразился: и как ей в голову пришло обсуждать сейчас поцелуи? И одновременно испытал облегчение – все лучше, чем говорить про родителей. Если бы Маргарет застала нас в темном уголке, обнимающихся, как подростки на выпускном, я бы мигом лишился места, однако сейчас даже это меня мало волновало.
– Давайте уйдем. Ваш дружок Горлодер все тут облинял.
– Ой, чуть не забыла! – воскликнула Эмили, когда я выгрузил ее из дилижанса. Она подошла к «Пирс Эрроу», открыла багажник и извлекла оттуда ослиную башку из папье-маше. – Глупо просить вас отнести… Она же не тяжелая…
– Зачем она вам? Неужели настолько одиноко в спальне «Скорпион»?
– Я сказала Маргарет, что вы должны что-то принести из машины. Получается, или голова, или крылья.
Я заметил обручальное кольцо Говарда-старшего на большом пальце Эмили и сказал:
– Давайте-ка заберу, чтобы не мешалось.
– Ох, да! Конечно! – сказала она и, стянув кольцо, вложила в мою ладонь. Мы оба смотрели на него какое-то время, а потом Эмили сжала мои пальцы.
– Оно принадлежало вашему отцу, – промолвила она. Потом, дотронувшись до колечка на мизинце, добавила: – А это мамино?
Я кивнул и попросил:
– Пожалуйста, никому не говорите!
Мне казалось – они еще живы, если я не произнес новость об их кончине вслух.
– Мне ужасно жаль, Вард! А есть у вас братья, сестры?
Я покачал головой:
– Никого. Один на белом свете.
– А дядя? – спросила она.
А что же дядя? Дэниэль Хорн, брат моей матери. Любитель похлопать меня по спине и рассказать, до чего мы с ним похожи. Два сапога пара. Родственные души. Близнецы-братья. Даже думать противно!
Видите ли, мой отец совершил роковую ошибку и доверил шурину, недавнему выпускнику колледжа, бухгалтерию одной из хлопковых компаний. Раньше учет вела мисс Пэм, а она была его лучшим бухгалтером – так они и познакомились. Вот мой бедный наивный отец и подумал, что Дэниэль будет не хуже сестры. Бессовестный дядюшка стал подворовывать с доходов и вести двойную бухгалтерию, чтобы скрыть недостачу. В хлебные времена его махинации вряд ли угробили бы бизнес, однако пришел кризис и ускорил дело. По закону дядю следовало бы посадить за растрату, но мисс Пэм отказалась обращаться в суд. Говард-старший сказал, что сам виноват – надо было быть бдительней, а мисс Пэм совсем себя заказнила. Я всегда был уверен – именно предательство брата свело ее в могилу раньше времени.