– Правда. Знаешь, Вард, дети готовы на все пойти, лишь бы родители были вместе. Только если остаться вместе из-за детей… – Тут она покачала головой. – Никому от этого не лучше. Родители сами будут несчастны и детей научат терпеть и не желать лучшей доли.
– А мои родители никогда не ссорились, – сказал я. – Они очень друг друга любили. То есть любят.
Я еще не рассказывал Маргарет, что они умерли…
Маргарет поцокала языком и покачала головой:
– Это тоже плохо, Вард, только по другой причине. У тебя слишком высокие стандарты. Вот ты и ищешь идеальную пару, а ее не существует.
– Разве? А как же вы с Максом? По-моему, вы идеально друг другу подходите.
Она рассмеялась.
– Поверь, дорогой, совсем не идеально. – Ее лицо приобрело мечтательное выражение. – Но мы любим друг друга, это правда. Мне повезло. Нам обоим повезло.
– Счастье, что вы в тот день оба пришли на пляж, – сказал я.
– Какой пляж? – удивилась Маргарет.
– Пляж в Атлантик-Сити. Где вы познакомились.
Маргарет озадаченно на меня посмотрела:
– С чего ты взял, что мы знакомились на пляже?
– Нина сказала. Говорит, Макс до сих пор носит тот же купальный костюм, что в день знакомства.
– Ха! Посмотрела бы я на Макса в купальнике! Ну и воображение!.. Нет, мы встретились в Чикаго. Макс работал на моего мужа. Муж-то нас и познакомил. Бедняга! Не думал, что все так обернется. Впрочем, никто из нас не думал.
– Вы уже были замужем? Я не знал.
– Почему была? Я и сейчас замужем. Он не дал развода. – Маргарет пожала плечами и подмигнула: – Только не говори гостям! Зачем их шокировать?
Когда я подогнал машину для Нины и Эмили, Порция уже испарилась. Мы встретили ее у выезда на главную дорогу, верхом на неоседланном Пельмене. Я узнал ее по одежде и по ослиной башке из папье-маше. Эмили не села со мной рядом, как в золотое время до приезда Порции, а забралась на заднее сиденье, вслед за ней Нина.
Я видел в боковое зеркало, как Нина опустила окно и помахала Порции рукой.
– Симпатичная девчонка растет, – сказала Нина Эмили. – С каждым днем все больше похожа на отца.
Несколько миль ехали молча. Я поглядывал в зеркало. Нина со вздохом подняла стекло. Эмили отчаянно хмурилась. Если бы Цепа ее увидела, обязательно предостерегла бы насчет морщин.
Вскоре Эмили раздраженно сказала Нине:
– Прекрати звенеть! Ужасный звук!
– Что? – не поняла Нина.
– Я сейчас с ума сойду! Что у тебя в кармане? Ты мелочью звенишь? Перестань!
– Или что? – спросила Нина. – Поставишь меня в угол? Заставишь написать на доске сто раз «Я не буду звенеть пулями в кармане»?
Эмили сбавила тон:
– У тебя пули?
– Ну да. От револьвера, – ответила Нина и предъявила содержимое кармана – я увидел в зеркале заднего вида три свинцовых гильзы на Нининой ладони.
– Зачем? – спросила Эмили.
– Чтобы не грызть ногти. Пули без револьвера не опасны, ты же понимаешь?
– Я не идиотка!
– Конечно, нет, – смягчилась Нина. – Прости, Эмили. Я постараюсь не звенеть, если тебе неприятно. Не я одна нервничаю…
– Прости, что накричала, – ответила Эмили. – Я сегодня не в себе.
Я видел в зеркало, как Нина спрятала пули в карман.
– Эмили, я знаю, ты сомневаешься – правильно ли разводиться с Арчером, – сказала она. – Лично мне кажется – это единственно верный шаг… Однако я точно не образец для подражания. Мне, например, не надо было выходить за Хью. Я не сомневалась, что это ошибка, и мама говорила… Первые два мужа мне вполне нравились. Первый особенно. Однако я их не любила. А Хью… – Тут он замолчала на полуслове, я даже взглянул в зеркало – не плачет ли она.
Она не плакала. Она продолжала:
– Нас с Хью считали чудаками в детстве, а мы друг друга поддерживали. Хью я любила. Просто… – Она потрясла головой. – Просто не сложилось.
Эмили взяла Нину за руки.
– Давай я буду держать тебя? – предложила она. – Тогда ты не будешь трогать пули и грызть ногти.
– Хорошо, – согласилась Нина.
Они так и сидели, вцепившись друг в друга, до самого конца. Больше ни слова не сказали. Я тоже помалкивал.
Нина, кажется, не ожидала увидеть у дверей адвокатской конторы Хью. А он был тут как тут со своим велосипедом. Эмили сразу пошла внутрь, чтобы дать им побыть наедине. Я остался в машине и постарался спрятаться за руль.
Хью крепко обнял Нину – даже кости затрещали. Когда они наобнимались, он сказал:
– Мы старались, правда? Будь мужественной, дорогая!
– Разве я не самый мужественный человек из ныне живущих?
– Правда! Ты самая отважная женщина в мире!
– Самый отважный человек, – поправила Нина.
– Верно. Самая отважная, и все. Зачем уточнения?
Он говорил легким тоном, однако видно было, что он плачет.
Нина тоже заметила и вытерла ему слезы.
– Не раскисай. Худшее еще впереди.
– Возможно, ты права. Как это ни грустно.
Тут приехал Сэм с остальными дамами на «Шевроле». Нина поспешно скрылась в здании, чтобы ни с кем не разговаривать. Когда женщины разбрелись по своим делам, мы остались в мужской компании, и воцарилось неловкое молчание.
– Ну что, Вард, – произнес наконец Сэм, – разделим список Маргарет? Я, значит, в мясной, а ты в бакалею. Идет?
Говорил он со мной, а смотрел на велосипед Хью, прислоненный к фонарному столбу.
Хью проследил направление взгляда и спросил:
– Хочешь прокатиться?
– Спасибо за предложение. Но у нас дела, – ответил Сэм.
– Давай сюда список, Сэм! – вмешался я. – Ты же с ума сходишь по велосипеду.
– Ты не против?
– Нисколько!
Я был рад сделать доброе дело. Уж больно несчастный вид был у бедняги Хью. А Сэм – он лучшее лекарство от всех скорбей. К тому же мне было на руку идти за покупками в одиночестве, чтобы спокойно заглянуть в главный ломбард Рино «Конец пути» и поглазеть на витрины. Вдруг у них продается нечто достойное, вроде колечка с алмазом, с которым Говард-старший делал предложение мисс Пэм. С этим кольцом она не рассталась, даже когда с деньгами было совсем худо.
– Только через мой труп! – заявила она.
Так оно и вышло…
Ничего из доступного по цене мне не понравилось. Маргарет была права. У меня завышенные стандарты…
Глава двадцатая
– Спящая красавица очнулась! – сказала Цепа, когда Эмили спустилась к завтраку в пи– жаме.
Пребывание Цепы на ранчо подходило к концу, и ей предстояло через пару дней уехать, а Эмили осталась на семь недель вместо положенных шести, потому что протянула с подачей документов поначалу.
Эмили плюхнулась на стул рядом с Ниной, стащила у нее с тарелки недоеденную корочку поджаренного хлеба и спросила:
– Неужели завтрак уже закончился?
Так обычно и бывало к концу срока в «Скачке в будущее». Наши гостьи начинали есть друг у друга из тарелок и являться к столу в пеньюарах и бигуди. А некоторые особо ярые противницы морщин – со следами ночных масок на лице. Цеппелина и та, в преддверии возвращения в высшее общество и французский корсет, ходила в пижаме и с освежающей маской день и ночь. Она критически оглядела Эмили и заметила:
– Неважно выглядите, милочка!
– Кто бы говорил, – буркнула Нина.
– Перестань! – нахмурилась Эмили. – Будь повежливей!
– С чего это вдруг? – спросила Нина.
В столовой появился Сэм с блюдом яичницы в одной руке и подставкой с жареным хлебом в другой. Он поставил все это на сервировочный стол и тщательно выравнивал под нужным углом, пока не достиг совершенства. Можно подумать, они долго так простоят! Сейчас дамы двинутся за едой, и конец симметрии.
Эмили вскочила, наполнила тарелку и вернулась к Нине.
– Ничего себе! – сказала Нина. – Половина мне?
– Руки прочь! – воскликнула Эмили. – Я голодная как волк!
Цепа стукнула ладонью по столу, Мэри Луиза вовремя придержала чашку кофе, которую я только что наполнил.
– Видите, Нина? Видите? Я никогда не ошибаюсь!
Нина закатила глаза:
– Эмили, скажи уже этой старой сплетнице, что ты не беременна!
Эмили выпрямилась на стуле и заморгала.
– Беременна? – переспросила она. – Увы, нет. Я пыталась забеременеть с тех пор, как Порции исполнилось два. Напрасно! Кажется, поезд ушел, причем раньше расписания. Наверное, так на меня влияет засушливый климат. Я все время зверски голодна.
И Эмили посмотрела прямо на меня – не слишком осмотрительно с ее стороны.
Тут Нина заявила с непроницаемым лицом (то ли хотела отвлечь Цепу от темы материнства, то ли просто ее позлить):
– Я потеряла чудесный комплект белья, который недавно купила в «Вулворте». Никому не попадался? Розовый с рюшечками. Боюсь, украли…
– Иногда что-то воруют с веревки, – вмешалась Маргарет. – Однако, скорее всего, просто случайно попало в чужие вещи. Воры обычно снимают все подчистую.
– Маргарет права, – кивнула Цепа. – Мое французское белье на месте. А против него устоять невозможно. Так мужчины говорят…
– А я шью у испанских монахинь! – вставила Мэри Луиза. – Я вам рассказывала?
– Да! – поспешно сказала Нина и сжала руку Эмили под столом.
– Кстати… – сказала Мэри Луиза. – Я сегодня проснулась ночью и увидела нечто странное. Я потом решила – приснилось, а сейчас думаю – вдруг наяву?
– И что вы увидели? – спросила Маргарет.
– Я выглянула в окно и увидела фигуру у изгороди… Наверное, грабитель.
Сэм притормозил по пути на кухню с пустым блюдом из-под яичницы и подставкой из-под хлеба.
– У изгороди? – переспросил он. – А шляпа на грабителе была?
– Да! – воскликнула Мэри Луиза. – Вы его тоже видели?
– Это ж моя шляпа. Я ее оставляю на столбе проветриться. Похоже на грабителя, в темноте-то.
– И к тому же я сняла белье засветло, – добавила Маргарет. – Так что ваш грабитель не смог бы украсть Нинины вещи. Они просто где-то затерялись. Дорогие матроны, поищите Нинины панталоны!
– Мой грабитель? Почему он мой? – возмутилась Мэри Луиза. – Мне только грабителя не хватало. Я теперь не усну!