Яна с облегчением выдохнула.
— Но это же беспредел! — подумав, возмутилась она. — Как смеют они наблюдать за человеком в ванне? Это не нарушение всех прав? Никто об этом не предупреждал!
— Успокойся. Думаю, что это незаконно. А ты сейчас пойдешь Даниилу Павловичу предъяву предъявить? Может, лучше не нарываться?
— А если они отлепят жвачку? — вопросом на вопрос ответила Яна.
— Не отлепят. Поймут, что рассекретили, и на скандал нарываться не станут, — вполне разумно рассудил Валериан.
— Покажешь, где это? — спросила Яна.
— Не бойся, перед каждым твоим походом в ванную буду проверять.
В этот момент в их палату вернулась медсестра Лиза и посмотрела на стол. Потом обратилась к Яне:
— Все-таки вы не смогли себя пересилить и поесть?
Яна посмотрела на свою бутылку.
— Знаете, как-то… Может, потом? — спросила она почти виновато.
— Это скоропортящийся коктейль. К сожалению, именно эту смесь пить больше уже нельзя. И я должна буду сообщить об этом Даниилу Павловичу.
— Да как скажете!.. — раздраженно ответила Яна.
— А вы молодец! — улыбнулась Лиза Валериану. — Аппетит у вас замечательный!..
— Не жалуюсь, — кивнул он.
— Сейчас для вас начнется индивидуальная программа лечения…
— Стоп! Подкатываешь к моему парню? Хочешь увести? Нет уж! Мы вместе! Живем вместе, программа у нас одна на двоих!
— У вас разные диагнозы и программы оздоровления тоже разные. Не я их составляла, не ко мне вопросы. Вот бассейн у вас общий, можете пойти туда. Секундочку. Извините, мне звонят. Да? Хорошо. Извините, но вас ожидает Даниил Павлович, не знаю, по какому вопросу. — Похоже, Лиза искренне недоумевала. — Заодно поговорите с ним о ваших предпочтениях по совместному лечению.
Всё тот же кабинет, тот же лощеный врач, вот только взгляд его стал не таким приветливым, настороженным, если не сказать злым.
— Присаживайтесь, дорогая моя пара…
Даже в его словах сквозило холодком.
Он внимательно осмотрел Яну и Валериана и вкрадчивым голосом проговорил:
— Я бы хотел знать, что вы здесь делаете? Нет, про меня можно разное подумать. Частные клиники, только деньги выколачивают, сочиняют диагнозы для того же выкачивания денег и так далее. Но диплом у меня не купленный, я двадцать лет оттрубил в государственной психушке, прежде чем открыть свою клинику. Всякого насмотрелся!.. И вот должен я вам сказать, что вы оба нуждаетесь в психиатрической помощи так же, как и я, то есть никак.
— Это вы подслушали или подсмотрели в свои камеры? — сузила глаза Яна. — Одну мы нашли в ванной! В ванной!.. Там люди моются, раздеваются догола!.. Может, и в комнате, то есть палате, они есть? И прослушка тоже? Это чтобы корректировать лечение? С благими намерениями?…
Даниил Павлович уж побагровел.
— Мне не надо никакой прослушки, чтобы понять, что вы, раз, — не любовники, и у вас нет друг к другу эротического интереса, два, — вы не родственники, три, — никакая вы не анорексичка, все у вас в жизни хорошо, вы полностью состоялись и как женщина, и как мать. И уж с мужчинами у вас никаких проблем никогда не было. Может, только их количество не устраивало… У вас, Валериан, никаких панических атак нет и не было, вы даже не знаете, что это такое. — Даниил Павлович внезапно схватил его за запястье. — В минуту опасности у всех нормальных людей пульс учащается, а вот у вас наоборот — брадикардия! Пульс менее шестидесяти сокращений в минуту. Это только у хорошо тренированных спортсменов и специально обученных людей встречается. И имя Валериан вам совсем не идет.
Парень вырвал у него свою руку.
— Спортсмен я, ага, шахматист.
— Не думаю, для шахматиста логики маловато. Думали, что я всю эту чушь проглочу? От кого скрываемся? Надо пересидеть в психушке? Не вопрос! Только цена вопроса иная и полная гарантия того, что моя клиника не всплывет ни в одной сводке. Тем более полицейской!..
— Зачем вам лишние знания? От чего? От кого? Надо пересидеть две недели, нас все устраивает, — ответил Валериан и посмотрел на протягиваемую ему бумагу с номером карты. — Не надо, я запомнил.
— Шестнадцать цифр? — удивился психотерапевт.
— Память хорошая. И ваши пятьсот тысяч уже улетели к вам. Мы можем спокойно идти?
— Можете, но аккуратно… — тут же смягчился Даниил Павлович. — Таблетки вам приносить будут, прячьте их куда-нибудь. За две недели, надеюсь, вы решите свои проблемы и свалите отсюда. Серьезно, мне неприятности не нужны!..
— Проблем не будет, — встал Валериан, поднимая за собой слегка шокированную Яну.
Они вышли в коридор.
— Иди в палату, я скоро, — шепнул он ей на ухо.
Его «скоро» продлилось почти час. Яна успела принять душ и переодеться в джинсовое платье выбелено-голубого цвета со стразами — по фигуре.
— Пойдем перекусим? — предложил Валериан.
— В буфет? Бедный мальчик проголодался. Я объела тебя? Идем. Я тоже, кстати, взяла бы десерт. Сладкое люблю! Наш босс нас прикроет? — подмигнула ему Яна.
Но Валериан почему-то не разделял ее оптимизма.
— Вряд ли. Тут недалеко есть кафе, сказали, неплохое. Особенно хорош кофе, — ответил Валериан, которому еще в поезде Яна говорила, что хочет кофе.
— Нас выпустят за территорию? — уточнила она.
— Денежные знаки, — с виноватой улыбкой проговорил Валериан, — и расположение Лизы делают свое дело.
Глава шестая
Кафешка-кондитерская, куда привел Яну Валериан, на самом деле оказалась очень уютной. Витрина изобиловала разнообразными десертами.
— Когда не знаешь, что выбрать, бери классику, — посоветовал Валериан.
— И то верно! Наполеон мне и сметанник с черной смородиной! — заказала Яна.
Себе Валериан заказал два классических эклера с белым кремом и белой помадкой сверху. Яне — кофе, себе — чай.
— Ты так скоро разоришься, соришь деньгами направо и налево. И много с тебя Лиза взяла за наш выгул? — спросила Цветкова.
— Вступлю с ней в интимные отношения, будет бесплатно, — ответил парень. — Она нам еще пригодится.
— А хочется вступать-то? — ехидно спросила Яна.
— Приятное с полезным… Иногда это называют гормонами, — ответил Валериан.
— Понятно. Очень хорошо, что мы сейчас не в этой элитной психушке. После обнаружения видеонаблюдения не очень-то хочется беседовать там, на серьезные темы. Вдруг и правда подслушивают? — сказала Яна.
— А разговор будет серьезный? — подпер свое симпатичное лицо руками Валериан.
Яна сняла кусочек кремовой верхушки с пирожного и облизала палец.
— Кто ты? — спросила она.
— В смысле? — вздрогнул парень.
— Кто ты, Валериан? Ты точно не сын тети Клавы! Так вот я тебя и спрашиваю: кто ты? У нас с тобой нет сексуального притяжения, как нам уже пояснил психотерапевт, очень сильно любящий денежные средства, готовый пойти даже на должностное преступление. Скрыть, возможно, преступников от преследователей. То есть за бабло положить в психушку совершенно здоровых людей. Но сейчас не об этом. Ты-то кто? — допрашивала его Яна.
— Сын Клавдии. Я тебя помню, ты всегда появлялась в театре неожиданно, заполняя собой все пространство. Красивая, яркая, все так радовались, хотели, чтобы ты бросила свою учебу и стоматологию и пришла к ним в труппу. А что я? Я был тогда еще маленький. Ты не обращала на меня никакого внимания. Я смотрел на тебя как на голливудскую диву, как на мечту. И думал тогда, что тоже хочу уехать в Москву из этой провинциальной дыры — за своим счастьем и судьбой. А один раз ты угостила меня длинным, вкусным леденцом на палочке… Я был так счастлив!.. — как-то чересчур бодро отбарабанил Валериан, будто заранее подготовленный и выученный текст.
Яна откинулась на спинку стула и хаотично, на скорую руку заплела себе неровную косу.
— Я, конечно, не молода. И меня можно заподозрить в маразме… Неужели? Надеюсь, что нет. Конечно, никакой феей я не была, от театра меня тошнило с детства, и даже в редкие приезды в свой родной город я так туда не заваливалась. Встречалась с матерью дома или в ресторане. И уж точно я никого бы не стала угощать длинным леденцом на палочке. Ненавижу эти кустарные конфеты!.. Сама никогда в жизни не сосала и другим не давала. Да и где бы я их взяла? Оторвала бы нос у Буратино и заставила бедного мальчишку сосать деревяшку? — Яна вздохнула. — Прокол твой. И не первый! Но даже это можно было бы списать на то, что прошло много времени, что я просто не помню…
— Так и есть! — вклинился Валериан.
— И было бы так, если б я не помнила, как выглядит настоящий Валериан, и не общалась бы с ним…
— Когда это было? — явно занервничал парень.
— Год назад, — сухо ответила Цветкова. — Когда я вытащила его из настоящей психиатрической клиники после шести попыток самоубийства из-за того, что много лет он чувствовал себя девочкой и не находил ни у кого поддержки. Валериан прошел все мыслимые и немыслимые экспертизы, консилиумы и обследования. Все они на сто процентов подтвердили, что по мозгу этот человек — абсолютная женщина, что ненавидит свое тело, которое не совпадает с ее мыслями. И тогда я заплатила круглую сумму за операцию по перемене пола Валериана в швейцарской клинике. Операция прошла успешно, и в мире на одну счастливую женщину стало больше. И вот смотрю я на тебя и думаю: долго ты еще врать-то будешь? Или тебе истинное фото Валериана показать? Об этом ни его мать, ни моя мать не знают. С этой вот тайной живу я одна. И это — вторая твоя ошибка.
Валериан обхватил голову руками.
— Черт, черт, черт!.. И как давно ты знаешь, что я не я?
— Ты еще и тупой, что ли? Я же сказала, что год назад у тебя сиськи выросли до третьего размера. Я прекрасно знала Валериана до и после операции. Он обратился ко мне за помощью! Что ты — не он, что ты — самозванец, я знала с первого момента, — ответила Яна.
Парень ошарашенно посмотрел на нее.
— Ты знала, что я не я, предполагала, что я преступник, мошенник… И поехала со мной в вагоне СВ в Питер?! Выпрыгнула ко мне в объятья с движущегося поезда, рискуя поломаться, заселилась в частную психушку… Просто так?! — воскликнул он.