ст Дин, который имел большое влияние на политическую жизнь гитлеровской Германии, предложил ему стать личным врачом рейхсфюрера Гиммлера. Дин при этом сказал: «Вы, доктор, смогли бы оказать нам значительную услугу, согласившись понаблюдать за здоровьем господина Гиммлера. Нам нужно иметь своего человека в его окружении». Дин говорил от имени промышленников, сделавших ставку на Гитлера. Но они не хотели бесконтрольно доверять фюреру и его людям. Сделка состоялась — дипломированный врач Феликс Керстен стал личным врачом рейхсфюрера Гиммлера, доверенным лицом его и соглядатаем…
В ставке Гиммлера кроме главного врача Керстена подвизался целый сонм людей, не имеющих отношения к современной медицине, — астрологи, составители гороскопов, знахари, прорицатели, алхимики, которые также находились под покровительством Феликса Керстена. Суеверный рейхсфюрер, впрочем так же как и многие другие приближенные Гитлера, был убежден в существовании потустороннего мира, верил в переселение души и великое предначертание своей судьбы. Родословную духа Гиммлер вел от саксонского короля Генриха Птицелова, жившего тысячу лет назад. Именно душа саксонского короля, первого завоевателя славянских земель на берегах Эльбы, воплотилась ныне в его тщедушном теле. Гиммлер был убежден в этом, и его уверенность охотно поддерживали окружавшие его мракобесы.
В свите рейхсфюрера наибольшим авторитетом среди прорицателей пользовался проходимец и шарлатан Вульф, специалист по составлению гороскопов. Он стал правой рукой врача и массажиста Керстена. Именно к астрологу Вульфу Гейдрих и направил криминального советника Карла Гиринга. Поручение его не было особенно сложным, но требовало соблюдения тайны операции, задуманной Гейдрихом. С помощью объявившейся гадалки Анны Краус следовало подтвердить прорицания Вульфа. Начальник тайной полиции был, возможно, одним из немногих, относящихся иронически к суеверным бредням своего шефа Гиммлера. Но почему бы не использовать эти бредни в нужных ему целях… До поры до времени Гейдрих оставался в тени. Он предпочитал незаметно воздействовать на события через слабовольного и тщеславного Гиммлера.
Встреча с Вульфом не заняла много времени. Астролог передал криминальному советнику проект гороскопа, который должна была составить Анна Краус. Конец дня и вечер Гиринг провел в обществе Керстена. Говорили на самые различные темы — начали с положения на Восточном фронте, перешли к Гитлеру, обладавшему незаурядными способностями ясновидца. Со слов рейхсфюрера Гиммлера Керстен рассказал, что фюрер может общаться с духами предков. К нему уже трижды являлся дух завоевателя Чингисхана, и фюрер пользовался его дельными советами… Гиринг усомнился: фюрер не знает монгольского языка, как они могли разговаривать!
— В том-то и дело, — возразил Керстен, — покоритель мира никогда не был монголом. Он немец!.. Чистокровный ариец, сын германского курфюрста, похищенный в детстве монгольскими ордами. Он вырос при монгольском дворе, и за острый ум, хитрость и смелость его избрали вождем монгольских племен… Разве вы не знаете, что советником у него был английский рыцарь, тоже попавший в плен… Фюрер об этом сам рассказывал господину Гиммлеру…
После вечернего чая Гиринг заговорил о своем здоровье, и Керстен вызвался его посмотреть. Его упругие, сильные пальцы долго ощупывали дряблые мускулы криминального советника, затем он повел его в рентгеновский кабинет, просвечивал грудную клетку. Диагноз был ясен. Его собеседник долго не проживет — не иначе, рак легких, а возможно, и горла. Операция уже не поможет. Но Карлу Гирингу он сказал:
— Пока не вижу ничего угрожающего, господин Гиринг, сильное переутомление. Единственно, что могу посоветовать, — пейте кофе с коньяком. Дозировка — по вашему усмотрению.
С тех пор криминальный советник постоянно следовал совету Керстена.
В тот вечер доктор Керстен, узнав, что Гиринг уезжает в Бельгию, попросил его об одолжении: не сможет ли господин советник побывать в Амстердаме и сдать на хранение в голландский банк некоторые документы. Он признался Гирингу:
— Это мои личные записи, — сказал он. — Я хочу, чтобы они сохранились… Мало ли какая участь может постигнуть их в Германии…
Керстен достал из сейфа синюю папку, положил в пакет, сделал надпись, поставил личную печать и передал Гирингу.
— Я доверяю вам больше, чем стальному сейфу, — сказал Керстен.
— Гехейме фершлюс захе! — в тон ему ответил криминальный советник. «Тайное дело под замком!» Это был термин, определявший высшую степень секретности в германском государстве.
Но Карл Гиринг не был бы старым криминальным советником, если б мог упустить случай проникнуть в чужие тайны! Возвратившись в Берлин, он в тот же вечер, с присущим ему искусством, вскрыл пакет и погрузился в чтение записей. Перед ним были дневники Керстена, записи его разговоров с Гиммлером, оценки происходивших событий, характеристики людей, с которыми он встречался. Судя по записям, рейхсфюрер доверял своему личному врачу, как духовнику…
Вот запись, посвященная Гейдриху:
«Глава тайной полиции Гейнгардт Гейдрих — один из наиболее любопытных людей в окружении Гиммлера. Я часто имел возможность очень близко наблюдать его. Гейдрих пользовался правом приходить к Гиммлеру в любое время, даже во время лечения, чтобы дать ему на подпись важные бумаги… Это весьма приметная личность — стройный, худой блондин нордического типа.
У Гейдриха нет друзей, все его дружеские связи имеют политическую окраску. Он тут же отказывается от дружбы, как только достигает своей цели. Он весьма жесток и циничен, не терпит оставаться на втором месте. Не переносит никакого проигрыша».
«Сегодня я массировал Гиммлера, у которого был сильный приступ. Разговор зашел о Гейдрихе. Ходили слухи, будто Гейдрих не был полноценным арийцем. «Это правда?» — спросил я. «Да, это верно, — ответил Гиммлер. — Об этом я узнал, когда еще был начальником политической полиции в Баварии. Этот вопрос я обсуждал с фюрером. Гитлер позвал к себе Гейдриха, долго беседовал с ним, и тот произвел на фюрера благоприятное впечатление. Потом фюрер говорил мне, что Гейдрих человек очень способный, но и очень опасный. Таких людей, сказал фюрер, можно хорошо использовать, пока их держишь в руках. Его неарийское происхождение для нас весьма полезно. Он останется благодарен мне за то, что мы не выгоняем его, и будет слепо нам подчиняться».
Все это было действительно так. Гиммлер продолжал:
«Фюрер может дать Гейдриху любое секретное поручение, даже акцию против евреев, которую не мог бы выполнить никто другой».
«Значит, — сказал я, — для истребления евреев вы использовали человека той же национальности и он действовал по вашему указанию?» — «А вы как думаете? — ответил Гиммлер. — Вы читали Макиавелли? Вы думаете, времена изменились?»
Карл Гиринг продолжал читать. Вот страница, попавшая сюда, очевидно, из старых записей доктора Керстена, того времени, когда Рудольф Гесс находился еще в Германии и только собирался лететь в Лондон для тайных переговоров с британским правительством.
«Я посетил Гесса по его просьбе, — писал доктор Керстен, — прошел в кабинет, но там никого не было. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, я заглянул туда и увидел Гесса, лежавшего на просторной деревянной кровати. Над ним с потолка свисал огромный магнит. Под кроватью виднелись другие такие же магниты. Гесс приблизил палец к губам, призывая меня соблюдать тишину, и шепотом сказал: «Я принимаю сеанс магнетизма, чтобы извлечь из организма все вредные вещества… Сейчас мне это особенно нужно…»
Дальше в записках Керстена речь шла о Гитлере. Так же как и все окружавшие его лица, фюрер был суеверен, верил в приметы, в гороскоп, придавал значение расположению звезд, определял судьбу по линии рук. Судя по линиям рук, судьба предвещала ему большие удачи, но линия жизни внезапно обрывалась. Значит, он умрет молодым. И это не давало ему покоя…
Криминального советника все интересовало в записках Керстена, но сохранить для себя он мог немногое — не было времени. Единственное, что мог сделать Гиринг, — переснять на микропленку наиболее важные страницы из дневника. Для этого он отрывался от чтения, выходил в лабораторию рядом со своим кабинетом, делал снимки и снова возвращался к запискам.
Вдруг Гиринга, как несколько дней назад, снова охватила слабость. Он вспомнил совет доктора Керстена — сварил кофе, добавил коньяк и выпил залпом. Через минуту почувствовал себя бодрее. «Помогло! Значит, Керстен прав, — успокоил себя Гиринг. — Просто усталость… Закончим с капеллой, сразу уеду отдыхать».
В комнате было душно, сквозь зашторенные окна не проникал ни воздух, ни свет. Чтобы совсем прийти в себя, Гиринг погасил настольную лампу, потянул штору, которая скользнула вверх, едва он коснулся пружины. Часы на площади светились синим маскировочным светом, стрелка перешла за полночь. В комнату ворвалась волна прохладного воздуха. Гиринг вздохнул глубоко, полной грудью, вздохнул еще раз, немного постоял у окна и опустил штору. Ощупью нашел выключатель. Снова сел за папку Керстена и вдруг прочел такое, чего даже он, старый криминальный советник, не мог себе представить. В дневнике Керстена речь шла о Гитлере.
«Гиммлер нервничал и был взволнован, его что-то мучило, и я спросил его об этом. На вопрос он ответил вопросом:
«Скажите, Керстен, взялись бы вы лечить человека, страдающего тяжелыми головными болями, головокружениями, бессонницей?»
«Конечно, но я должен осмотреть больного, определить причину заболеваний».
«Я скажу вам, о ком идет речь, — ответил Гиммлер, — но вы обязаны дать клятву, что никому не обмолвитесь об этом…»
Гиммлер достал из сейфа черный портфель, вынул из него рукопись и сказал: «Прочтите. Это секретный документ о болезни фюрера».
В докладе было двадцать шесть страниц. С первого же взгляда я понял, что написан он на основании истории болезни Гитлера того периода, когда тот лежал в госпитале в Пазевальке. Как видно из материалов, Гитлер в молодости, еще солдатом, перенес отравление ядовитым газом. Его плохо лечили, и даже возникла опасность, что он навсегда лишится зрения. Но симптомы болезни явно походили на заболевание сифилисом. Из госпиталя больного выписали, — по-видимому, он поправился. Но в 1937 году у Гитлера вновь проявились признаки той же болезни.