[65], украшенный затейливой вышивкой. Его туго стянутый тканый пояс имел в длину не меньше чем полтора-два аршина, на нём справа висела кожаная сума капта, а на левом боку бисак кыны – нож в деревянных, обшитых кожей ножнах. Сдержанно поприветствовав гостей, бий широким жестом пригласил их в юрту. Темир-мурза ещё не успел осмотреться, как следом вошли ещё два батыра[66], сопровождавшие прибывшего с караваном дервиша.
Темир-мурза глянул на Туган-бея, но смолчал: ему уже было известно, как «волкоголовые» относятся к исламу. Тем временем принесли бешбармак, и только после того, как гости управились с мясом, приправленным зеленью, Темир-мурза решился заговорить. Ему было известно, что «волкоголовые» недавно ушли под высокую руку царя московского, и потому он сказал прямо:
– Царь Московии утратил силу, и теперь великий Таталган Девлет-Гирей обещает вам покровительство.
Темира-мурзу тут же поддержал Туган-бей, заявив:
– Ногайские мурзы велели передать, что они рады видеть ваши кочевья на Кубани.
Бий «волкоголовых» долго молчал и лишь потом негромко ответил:
– Царь на вечные времена закрепил наши права на веру и старые отеческие земли.
– Однако времена меняются… – глубокомысленно заметил Темир-мурза, и тут в разговор неожиданно вмешался до этого сидевший безмолвно дервиш.
Он как-то весь подался вперёд и, поочерёдно всем глянув в глаза, громко произнёс:
– В тюрэнге[67] «Кузы-Купяг» сказано: «И приводили безумных в ум».
А затем, мерно раскачиваясь, дервиш начал едва слышно читать суры из Корана.
Когда он закончил, воцарилась тишина, и, хотя каждый из бывших в юрте воспринял слова дервиша по-своему, все дружно закивали головами…
Глава 6
Только-только приехавшие в Кафу сыновья Девлет-хана Магмет-Гирей и Али-Гирей, устав с дороги, расположились на отдых в доме местного богатея Мехмета-оглу. Сейчас в комнате клубился дым, булькали сразу два кальяна, от прикрытого окна тянуло холодком, а запах фруктов, грудой лежавших на подносе, даже перебивал аромат турецкого табака. Казалось, здесь угнездилась нега, но это было не совсем так. Чингисиды знали: поход на Москву – дело решённое, и им ещё предстоит командовать отрядами.
Поэтому, едва дорожное утомление бесследно улетучилось, мысли обоих сами собой закрутились вокруг подготовки к очередному набегу. Об этом наверняка дали знать во все бейлики[68], и там уже чистят котлы, готовят провиант и обихаживают коней. Правда, очень многое говорило, что предстоит нечто гораздо большее, чем просто набег, и Магмет-Гирей то, о чём думал, произнёс вслух:
– Я слышал, будто наш хан похвалялся перед турецким султаном, что возьмёт всю Русскую землю в течение одного года.
– Я тоже слышал, – согласился с ним Али-Гирей и добавил: – Тогда Великого князя пленником уведут в Крым, а улусом Московским будут управлять наши мурзы.
Ханские сыновья многозначительно переглянулись, и Магмет-Гирей покачал головой:
– Это ж сколько войска надо…
– Да, много, – вздохнул Али-Гирей и довольно бодро заметил: – Думаю, соберём.
Гиреи замолчали, но тут их внимание отвлёк какой-то шум в доме. Али-Гирей хлопнул в ладоши и, когда через некоторое время в дверь заглянул служка, спросил:
– Что там?
– Прибыл досточтимый советник хана Дивей-Мурза, – с немалым почтением сообщил служка и уточнил: – Он в малой диванной.
– Ступай, – небрежно махнул ему Али-Гирей и, как только тот исчез, обращаясь к брату, заметил: – Не иначе ещё кто-то будет…
Чингисидам стало ясно: всё обстоит именно так. К тому же было понятно, почему богатей предоставил свой дом: наверняка купцы, ссудившие хана деньгами, хотели убедиться, что траты их не напрасны. Ханским сыновьям, дабы не быть заподозренными в нерадении, тоже следовало поспешить к советнику Девлет-Гирея, и они, оставив кальяны, не сговариваясь, встали.
Дивей-мурза действительно был в малой диванной, и, когда чингисиды вошли, он почему-то не сидел на ковре, а ходил из угла в угол. Увидев, кто вошёл, Дивей-мурза остановился, поприветствовал сыновей хана и, когда те ответили, с некоторым удивлением спросил:
– Вы уже здесь… Почему?
– Да вот… – Магмет-Гирей слегка замялся, но всё же ответил прямо: – Мы знаем, что Мехмет-оглу и другие купцы дали на поход деньги.
– Это так, – сказал Дивей-мурза и добавил: – Ещё казначей Кафы тоже выделил очень много.
– Так, значит, султан нам помогает? – обрадовался Али-Гирей.
– Конечно, – подтвердил Дивей-мурза. – По его согласию мы забираем с собой турецких ополченцев из Очакова, Азова, Кафы, Темрюка…
– Это ж сколько дополнительного войска? – не сдержавшись, радостно перебил вальяжного советника хана Магмет-Гирей.
– Где-то ещё тысяч двадцать, – ответил Дивей-мурза.
Советник Девлет-Гирея хотел ещё что-то сказать, но ему помешал вошедший в диванную куллар-агаси[69], который почтительно сообщил:
– Темир-мурза здесь.
– Пусть заходит, – кивнул Дивей-мурза, одновременно жестом приглашая сыновей хана садиться, видимо, решив, что их присутствие не помешает.
Темир-мурза явился незамедлительно. На днях он возвратился с украин Ногайской степи и, конечно же, знал, зачем его вызывает сам советник хана. Однако, увидев в диванной сыновей Девлет-Гирея, Темир-мурза от неожиданности слегка оробел и, остановившись в трёх шагах от двери, молча смотрел на тоже стоявшего Дивея-мурзу. Какое-то время никто ничего не говорил, и только потом советник хана, оценивающе глянув на Темира-мурзу, задал вопрос:
– Что скажешь?
Темир-мурза сделал судорожный глоток и, собравшись с духом, начал:
– Мы прошли ногайскую Большую Орду, Казиев улус, были в Астраханском ханстве, Казанском ханстве и на летовках «волкоголовых». Везде есть недовольные московским владычеством.
– Это я знаю, – остановил его Дивей-мурза. – Что Большая Орда нас поддержит, уже договорено. Ты мне скажи, как другие?
Темир-мурза уже успокоился и теперь отвечал обстоятельно:
– Астраханцы пока воздерживаются, а вот казанские татары бунтуют, и, чтоб их утихомирить, военная сила требуется. Казиевцы, они той весной на Казанской земле Тетюши с Алатырем взяли и вдругорядь идти не отказываются, что ж до «волкоголовых», то те вряд ли…
– Почему? – быстро спросил Дивей-мурза.
– Московиты обещают сохранить их порядки, – Темир-мурза немного подумал и добавил: – Ногаи предлагали им откочевать к Кубани, так «волкоголовые» отказались.
– Туда им идти незачем, их кочевья всё равно наши будут. – Советник хана усмехнулся и глянул на Темира-мурзу. – Это всё?
– Нет, – Темир-мурза покачал головой. – Думаю, «волкоголовые» идти на московитов войной просто опасаются. По степи казачьи отряды шастают. Один такой нас останавливал. Я сказал, за Итиль идём, они нападать и поостереглись…
Поняв, что Темир-мурза большего не скажет, советник хана задумался. Конечно, Темир-мурза мог добиться большего, но его сообщение о казачьих отрядах несколько меняло дело. Чего хотят «волкоголовые», изначально было известно, и Дивей-мурза не без оснований предполагал, что их бии предпочтут выждать, чем закончится поход, задуманный Девлет-Гиреем. Конечно, царь московитов уже извещён о намерениях хана, и казачьи отряды, рыщущие по степи, тому подтверждение…
Придя к такому выводу, Дивей-мурза собрался было отпустить Темира-мурзу, но тут двери раскрылись, и в диванную торопливо вошёл неизвестно откуда взявшийся Теребердей-мурза. Судя по всему, он только что приехал из Бахчисарая и, вероятно, узнав, кто сейчас находится в доме Мехмета-оглу, спешит сообщить новости.
Дивей-мурза не ошибся. Первым делом Теребердей-мурза поприветствовал советника и сыновей хана, а затем высказал главное:
– Наши люди прознали, как урусы готовятся.
– Что известно? – коротко бросил Дивей-мурза.
– Московиты усилили сторожу по засечной линии, а их воинские люди во множестве есть в Тарусе, Калуге, Кашире и Лопасне. Ещё урусы охраняют броды на Оке, а под Серпуховом стоит Большой полк князя Воротынского, у которого по правую и левую руку полки других воевод, – единым духом выпалил добытые сведения Теребердей-мурза и передал советнику хана заготовленный список.
Такая весть никоим образом не удивила Дивея-мурзу. Он сразу предполагал, что будет нечто подобное, а к лету московиты могут и усилить береговую оборону. Советник жестом отпустил обоих мурз и, повернувшись к сыновьям хана, внешне почтительно, однако явно давая понять, что у него сейчас много и других неотложных дел, в знак окончания разговора сказал:
– Думаю, вам ясно, что следует собрать как можно больше сил, и мы это сделаем.
Магмет-Гирей и Али-Гирей важно покивали головами и, разом поднявшись, вышли из диванной, оставив Дивея-мурзу одного. Советник был доволен, что Чингисиды ушли. Не то чтоб они ему особо мешали, но Дивей-мурза ждал очень важного турка, и вот при нём-то лишние уши были не нужны…
Этим человеком был не кто иной, как недавно прибывший из Стамбула Эмин-паша, и именно он, прежде чем отправляться в Бахчисарай, пожелал встретиться с советником хана.
Эмин-паша не заставил себя ждать, вот только пришёл он не один, а вместе с Сеид-агой, которого Дивей-мурза хорошо знал. В Кафе Сеидом-ага был старшим военачальником, и его появление говорило о многом. Прежде всего это означало, что султан не ограничится только согласием на сбор ополченцев, но окажет более существенную помощь и соответственно – имеет свои планы…
Догадка советника хана подтвердилась. После взаимных приветствий, удобно устроившись напротив Дивея-мурзы и посадив рядом с собой Сеида-агу, досточтимый Эмин-паша начал издалека и поначалу спросил:
– Что слышно из Москвы?