Ни на одной атомной подводной лодке США нет прибора автоматического применения торпедного и иного оружия. На всех боевых кораблях, в том числе и атомных подводных лодках США, предусматривается автоматическая предстартовая подготовка оружия к применению. Но команду на начало предстартовой подготовки, на применение любого оружия всегда дает командир корабля (в военное время такую команду может дать вахтенный офицер). Никакого компьютерного робота, который сам бы давал команду на применение оружия, на боевых кораблях США не было, нет и не будет.
А теперь я попытаюсь перевести этот бред «смелого офицера ВМФ» на общедоступный человеческий язык. Итак, мой перевод слов господина Акименко: «Американская АПЛ «Мэмфис» следила за АПЛ «Курск». При слежении боевая информационная управляющая система (БИУС) и торпедо-ракетный комплекс работали в боевом режиме, так как американский командир подводной лодки считал, что может быть атакован российской подводной лодкой. В результате плохого несения вахты американскими подводниками «Мэмфис» сблизилась с «Курском» на недопустимую дистанцию менее 20 кабельтов. В этот момент АПЛ «Курск» всплыла на перископную глубину, и американцы потеряли с ней гидроакустический контакт. В результате растерянности или забывчивости американских подводников на главном командном пункте забыли отключить боевую систему автоматической атаки. Система включилась и без ведома командира подводной лодки выпустила две торпеды Мк-48. В момент стрельбы американцы не имели гидроакустического контакта с АПЛ «Курск», не знали, где она находится. БИУС все равно дала команду на пуск торпед, и торпеды нашли нашу подводную лодку. Первая американская торпеда МК-48 предположительно вошла в левую балластную цистерну, взрывом балластную цистерну выбросило во 2-й отсек. Корпус торпедного аппарата № 4, который находится в межбортном пространстве в самом верху прочного корпуса, рядом с которым находятся еще два корпуса торпедных аппаратов № 2 и № 6, разрушился только в нижней части. Корпуса торпедных аппаратов № 2 и № 6 при этом не пострадали. Вторая торпеда, как снаряд с кумулятивным зарядом, пробила корпус АПЛ в районе 12-го шпангоута, отодрала стальной лист прочного корпуса размером 2,2 × 3,0 м и забросила его во 2-й отсек на левый борт. Точность стрельбы была поразительной, обе торпеды попали почти в одно и то же место АПЛ «Курск», как при стрельбе из оптической винтовки. Это произошло потому, что на американских торпедных аппаратах стоят совершенно секретные разработки «оптико-волоконно-гравитационных прицелов». Вот такой смысл имеют высказывания господина Акименко. Любой человек, мало-мальски понимающий что-то в морской службе, скажет, что это бред больного человека. Но ведь это говорит специалист минного и торпедного дела, капитан 1-го ранга, преподаватель цикла Учебного центра ВМФ, член правительственной комиссии по расследованию причин гибели АПЛ «Курск». Это говорит человек, который «все хорошо знает». Самое поразительное – этой бредятине верят.
Вот высказывания по этой проблеме А. П. Илюшкина, еще одного «смелого офицера»:
«Выпущенная по «Курску» торпеда прошила легкий и прочный корпус лодки и взорвалась внутри 2-го отсека. Это неоспоримый факт. Но этот взрыв не мог разрушить другие отсеки лодки. Они были разрушены вторым взрывом – после взрыва всего боекомплекта торпед, который находился на «Курске». Это второй неоспоримый факт. Отсюда вытекает и третий факт – по «Курску» было выпущено две торпеды».
Первый неоспоримый факт то, что за кормой, находящейся на дне АПЛ «Курск», на расстоянии 80–150 метров, лежали фрагменты носовой части легкого корпуса АПЛ, гидроакустической антенны, торпедного аппарата № 4, практической торпеды 65–76 ПВ. Как, по мнению Илюшкина, они туда попали, если первая американская торпеда взорвалась во 2-м отсеке? Или эти фрагменты за корму утонувшей АПЛ перенесли американцы, которые атаковали «Курск»? Или, может, все эти взрывы американских торпед – плод несусветной фантазии господина Илюшкина? Торпеды никогда не «прошивают» прочный и легкий корпуса АПЛ. Торпеды, как наши, так и американские, имеют неконтактные и контактные взрыватели. Эти взрыватели подорвут боезапас торпеды, если она пройдет рядом с АПЛ на расстоянии 5–8 метров или только соприкоснется с корпусом АПЛ. Сама торпеда не может пробить прочный корпус современных АПЛ. Его может пробить только взрыв взрывчатого вещества. Второй неоспоримый факт – это то, что никто из правительственной комиссии и следственной группы не обнаружил разрушений прочного корпуса в районе 2-го отсека, ни от «прошивания» торпедой, ни от взрыва торпеды. А третий неоспоримый факт – это то, что все рассуждения господина Илюшкина о торпедировании АПЛ «Курск» ни больше ни меньше, как элементарное его невежество в вопросах морской службы. Самое печальное в этом то, что многие наши граждане верят высказываниям этого «безграмотного фантаста».
Зачем американцам атаковать АПЛ «Курск»? А потому, что они специально пришли в Баренцево море, чтобы «рассчитаться» за то унижение их морского величия, которое доставила АПЛ К-141 «Курск» при плавании в Средиземном море, в ноябре 1999 года. Так отвечают на этот вопрос «самые буйные патриоты» нашего ВМФ.
Жаль, не доживу я до того времени, когда лет так через 50 вспомнят эту трагедию наши потомки. Что они будут говорить об этом? Наверняка в архивах найдут сегодняшние бредовые высказывания и предположения об этой катастрофе. Конечно, факт торпедирования нашей АПЛ американской ПЛА намного привлекательней факта гибели нашей АПЛ по причине низкой надежности боевой техники и недостаточной морской выучки экипажа. Факт торпедирования (столкновения) нашей АПЛ американцами намного жертвенней и героичней, чем факт утопления своей АПЛ из-за ошибок экипажа. Поэтому, я в этом уверен, и через 50, и через 100 лет наши потомки будут говорить об утоплении АПЛ К-141 «Курск» американцами. Все эти мифы на протяжении долгих лет истории будут обрастать все «новыми и новыми подробностями», которые будут высказывать «специалисты», подобные сегодняшним Илюшкиным и Акименковым. Только от всех этих домыслов не улучшится ни боевая выучка наших экипажей атомных подводных лодок, ни конструкторские разработки боевого оружия и техники, ни надежность наших боевых кораблей. Эти мифы будут успокоительным средством для наших будущих военных моряков, для конструкторов морского оружия и техники, для судостроителей и судоремонтников, для руководителей военного ведомства России. Наше оружие и техника надежная, корабли современные и лучшие в мире. Наши военные моряки – лучшие морские специалисты. Приблизительно так будут рассуждать наши потомки после очередной катастрофы российского боевого корабля. Они так же будут искать причастность иностранцев к этой очередной трагедии. Ведь они будут уверены в том, что и раньше «сумасбродные янки» в мирное время нагло топили наши корабли.
Из 25 случаев, якобы столкновений наших подводных лодок с иностранными подводными лодками 22 случая – это неизвестные иностранные подводные лодки (не установленные). Никаких доказательств этих столкновений у нас нет. Почему больше всех таких «столкновений» произошло на Северном флоте? Потому что Северный флот действует в Арктическом бассейне, где круглогодично в море присутствуют ледовые поля, происходит вынос айсбергов и ледяных торосов в открытые моря. Точно отследить их местоположение трудно. Да и нанести на карту обстановки точное местоположение дрейфующего льда и айсберга проблематично. Перед каждым выходом в море начальники инструктировали командира подводной лодки приблизительно так: «При плавании в море соблюдать осторожность, возможна встреча с айсбергами и ледовыми полями». Поэтому, когда в море подводная лодка сталкивалась со льдом или рыбацкими тралами и получала повреждения корпуса, надо было как-то выкручиваться из этой неприятной ситуации. Столкновение с льдом, айсбергом или рыбацким тралом – это навигационное происшествие, за которое отвечает штурман и командир корабля. Вот тут-то и приходит спасительная мысль о столкновении с неопознанной иностранной подводной лодкой. Такое столкновение не влекло за собой карательных мер в отношении командира и штурмана. Все знали, что наши средства гидроакустики по техническим возможностям уступают американским. Цифровые показатели уровня шумности и уровня акустических помех наших АПЛ выше, чем у американских подводных лодок. Значит, объективно наш командир АПЛ не мог предотвратить столкновение с иностранной подводной лодкой. Пожурят начальники командира подводной лодки за «случайное столкновение с иностранной подводной лодкой», тем более что единичные случаи фактических столкновений были, потребуют «усилить» наблюдение в море, и на этом закончатся «репрессии» в отношении командира АПЛ. И «спишут» очередное навигационное происшествие на «безграмотных американцев». Доказать, что АПЛ столкнулась с льдом, торосом, айсбергом или тралом практически невозможно. Корпус поврежден, лед растаял, от трала может быть только след троса, который можно классифицировать как угодно. Значит – это неопознанная иностранная подводная лодка. Следы столкновений подводных лодок скрыть невозможно. Всегда будут вещественные доказательства такого столкновения. Остатки «чужой» краски, «чужие» металлические, резиновые предметы всегда найдутся на поврежденном корпусе нашей АПЛ. Ну и где вещественные доказательства 22 «столкновений с неопознанными иностранными подводными лодками»? Их нет. А если они есть и их скрывает руководство ВМФ или флотов, значит, это должностное преступление. Где наши международные заявления по всем этим 22 столкновениям? Их нет, так как нет вещественных доказательств этого. Где международные заявления и ноты протеста по фактам «утопления» американцами наших ПЛ К-129, К-219, К-141 «Курск»? Их нет и не может быть, так как нет никаких доказательств этим случаям. Мы предлагаем американцам разработать нормативные документы по предотвращению столкновений под водой. В этих проектах нормативных документов предлагаем американцам такие действия и обязанности сторон, которые начисто лишают американцев преимуществ в подводном кораблестроении, в технических и тактических возможностях их атомных подводных лодок, которые они имеют на сегодняшний день. Ну и пойдут на это американцы? Ответ очевиден.