Темную фигуру впереди я узнала сразу же, и сердце застучало от радости и ужаса одновременно. Я боялась за Ком Хена не меньше, чем за себя. Он был один. А тысячелетний тигр где-то недалеко, на подходе.
Ком Хен вошел в ангар как хозяин – резко, порывисто и, не мешкая, прыгнул вперед, достав ногой ближайшего корейца. Движение было таким внезапным, что тот не успел даже дернуться, улетел в груду металлолома, словно тряпичная кукла. С грохотом ее обрушил и замер там, видимо оглушенный. Я никогда не видела Ком Хена таким яростным. Он превратился в машину для убийства, не настроенную вести диалог.
Второй противник не стал медлить – с визгом и ножом налетел на Ком Хена, намереваясь достать одним ударом. Но медведь без труда уклонился. Ледяное лезвие только скользнуло по плечу. Я вскрикнула от страха, а Ком Хен, даже не заметив ранения, плавно перетек ближе к нападающему и ребром ладони чиркнул его по горлу. Движение было точным и выверенным. Тигренок рухнул на колени, захрипел, елозя ладонями по бетонному полу, а мне его даже жаль не стало. Я испытывала неприятное мелочное удовлетворение, из-за которого тут же становилось стыдно и гадко. Смерть, пусть и подонка, не должна доставлять удовольствия.
Ком Хен ткнул в затылок противнику пальцами, сложенными в замысловатую фигуру, и выкрикнул что-то похожее на ругательство. Тигренок завыл, его выгнуло дугой, тело начало таять, испаряться грязно-розовым туманом и затягиваться в подставленную Ком Хеном колбу. Я замерла за бочками с открытым ртом. Так вот, значит, как получаются вонгви? И зачем эта консервированная гадость Ком Хену?
Другой кореец пришел в себя и, воспользовавшись тем, что комсин отвлекся, выкарабкался из груды железа с увесистым обрезком арматуры наперевес и кинулся на Ком Хена. Медведь увернулся от удара, припав к бетонному полу, перекувырнулся через голову, успев спрятать колбу с розовой субстанцией за пазуху, и вскочил на ноги. Его движения напоминали танец. Он уходил от опасности плавно, словно играючи. Перетекал из одного положения в другое, и я поверила, что все закончится хорошо.
Тигренок, вооруженный массивной железкой, скоро начал выдыхаться, а вот Ком Хен все еще был свеж и бодр. Он подловил момент и одним резким движением выдернул из ослабевших рук металлический прут, сделал выпад, как копьем, и пригвоздил противника к стене, словно бабочку. Во время удара с его губ сорвалось уже знакомое слово-ругательство, и грязно-розовый дым послушно сползся в знакомую колбу, избавив меня от неприятного пугающего зрелища. Не уверена, что смогла бы вынести вид корчащегося в агонии человека, проткнутого насквозь арматурой.
Происходящее передо мной действо напоминало фильм ужасов. Еще несколько дней назад я не поверила бы, если бы кто-то сказал, что буду присутствовать при подобном и даже не потеряю сознание от омерзения и ужаса. Я была близка к обморочному состоянию, но пока держалась. Правда, из последних сил.
– Ты как? – Ком Хен подскочил и одним движением перерезал веревку на руках. Хотелось заорать от неожиданной боли в онемевших конечностях, но я сдержалась и кинулась ему на шею, захлебываясь рыданиями и крепко вцепляясь в жесткий воротник куртки. Меня била крупная дрожь, и сказать что-либо членораздельное я просто не могла. Настолько было плохо. Даже не верилось, что помощь пришла так вовремя. Я уже успела попрощаться с жизнью, и не только своей.
Ком Хен отстранился, как всегда, вызвав волну иррационального страха и разочарование. Я неловко потянулась за ним, чтобы вдохнуть такой знакомый запах, который ассоциировался с безопасностью, но вовремя одумалась, вспомнив, как его напрягают прикосновения. Ни к чему обострять. Впрочем, оказывается, он просто хотел освободить мои ноги. А потом зарылся носом мне в волосы, прижал к себе и тихо с затаенной болью в голосе прошептал:
– Я так переживал, моя девочка. Ты даже не представляешь!
Неприкрытые чувства, нежный голос и теплые руки заставили меня окончательно растаять. Слезы хлынули потоком, а Ком Хен, шепча слова утешения, подхватил меня на руки. Я крепко держалась за его шею и чувствовала, что меня куда-то несут. Не важно было куда, главное – прочь из этого жуткого места. Говорить я не могла, только всхлипывала и вдыхала такой родной запах. Не верилось, что все закончилось.
Ледяные струи дождя на улице освежили и заставили начать соображать. У входа в нелепой позе валялся еще один парень – видимо третий, про себя я его назвала именно так. Ком Хен сразу же развернулся, закрывая от меня тело, а я внезапно поняла, что это далеко не конец. Скорее, начало, и от осознания на душе стало тоскливо.
– Тигр скоро будет здесь! – вспомнила я и посчитала нужным сказать. Такую информацию нельзя оставлять на потом, как бы ни хотелось забыться.
– Знаю, – мрачно отозвался Ком Хен. – Сначала нужно убраться отсюда, а потом решать проблемы по мере их поступления. – Нам недалеко! – отрывисто бросил он и ускорил шаг.
Мы нырнули между ангарами, и мне внезапно стало очень обидно, что ровным счетом ничего не изменилось. Только нежное обращение на «ты» вселило некую надежду. «А что ты ожидала? Что он упадет на колени и признается в любви? Скажи спасибо за то, что не бросил и на руках тащит, а ты тяжелая!» – Я редко разговаривала с внутренним голосом, наверное, потому что он всегда говорил жесткую и очень неприятную правду, от которой мне становилось не по себе.
Фары двух машин вдалеке были хорошо видны. Ком Хен быстрее, крепче, прижимая меня к себе, кинулся бежать, скрываясь в тени гаражей. Машины только подъехали к шлагбауму – Тигр был на подходе, но заметить нас с такого расстояния не мог. В нашем распоряжении еще было какое-то время, чтобы сбежать. Я надеялась, мы успеем.
Ком Хен расслабился, только когда нырнул в узкий проем между ангарами. Здесь было закрытое пространство. Он осторожно поставил меня на ноги и выдохнул. А я не стала разжимать кольцо рук. Боялась отпустить мужчину и хотя бы на секунду остаться одна. Стало невыносимо стыдно за собственную глупость. Если бы я не психанула, многих проблем удалось бы избежать. Впрочем, какой смысл сейчас об этом рассуждать? Все уже сделано, и у меня есть второй шанс. Урок я запомнила хорошо и впредь постараюсь вести себя разумно, а не как истеричная школьница, хотя не так уж и далеко я от нее ушла. Похоже, пора вырасти.
Глава 19
Я отходила от кошмара дрожью, слезами и легким помутнением рассудка. Словно в другой реальности находилась. Было сложно начать мыслить здраво. Иногда мне казалось, будто я сплю и ничего этого вообще не было, а после сразу же грезилось, что именно чудесное спасение – сон и спустя минуту я очнусь на холодном бетонном полу под прицелом сумасшедшего взгляда корейца. Ощущение нереальности происходящего усиливал Ком Хен, который держал меня в объятиях так, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. На него это было совершенно не похоже и от того очень волнительно.
– Прости! Прости меня! – рыдала я, вцепившись в порванную кожаную куртку Ком Хена, прижимаясь сильнее и вдыхая запах крови. Рана, видимо, была несерьезная, но само ее наличие заставляло чувствовать себя еще больше виноватой и плакать сильнее. – Я такая глупая! Сама не понимаю, зачем сбежала! Если бы можно было все изменить!
Дождь хлестал ледяными струями по щекам, но не успокаивал. Я еще не верила, что нахожусь в безопасности, плакала и не хотела разжимать объятия. Странно, но Ком Хен не возражал, и я ловила момент, пытаясь быть ближе и понимая, что, вероятно, такой возможности мне больше не представится. Он скоро одумается и оттолкнет.
Мужчина гладил меня по мокрым волосам, шептал в макушку какие-то слова утешения и вопреки ожиданиям не пытался отстраниться. Мы промокли до нитки. Косой дождь достал нас даже у стены ангара в подворотне. Я прижималась спиной в промокшем, пришедшем в негодность пальто к кирпичной кладке, дрожала от холода и не желала, чтобы этот миг заканчивался. Возвращение в реальность пугало, не хотелось думать о сложностях, Тигре, пинё и о том, что Ком Хену я не нужна. Все это хотелось отсрочить как можно дальше. На погоду мне было наплевать, главное, что я осталась жива и Ком Хен – тоже.
– Ты ни в чем не виновата.
Он чуть отодвинулся и осторожно убрал намокшую прядь волос от лица. Нежно провел подушечками пальцев по моей щеке и прошептал:
– Ты даже не представляешь, как я испугался… Я уже сотню лет не беспокоился так о ком-либо.
– Я тоже… очень испугалась, – ответила я и потерлась щекой о холодную, мокрую кожу его куртки, не понимая, что именно на щеках, дождь или слезы. Наверное, все вместе.
В объятиях Ком Хена было спокойно и уютно, я закрыла глаза, не желая ни о чем думать, но не смогла. Слишком многое произошло. Так просто не проигнорируешь.
– Но сейчас ведь все закончилось? Да? – с надеждой уточнила я и немного отстранилась, чтобы посмотреть в чернильные глаза. Я пыталась найти в них подтверждение и знала, что не найду. Вопрос, ответ на который был давно известен, сам сорвался с губ.
– Мы сбежим? Куда-нибудь далеко-далеко.
– Нет. – Он нахмурился и покачал головой. – Все только начинается, и ты об этом прекрасно знаешь. Тигр здесь. Мы не успеем убежать. Да и не будем. Неужели ты хочешь прятаться всю оставшуюся жизнь? Нужно решать проблемы, а не скрываться от них. Я оскорбил Тигра, убил его слуг. Сейчас на нашей стороне внезапность. Небольшое промедление – и мы утратим и это преимущество. А сами проблемы никуда не денутся.
– Что мы будем делать?
Я сглотнула слезы. Минутная сказка закончилась, нужно было возвращаться в реальность, а очень не хотелось. Я практически обессилела и нуждалась в возможности перевести дух.
– Не мы. – Грустная улыбка. – Я. Сейчас я отправлю тебя в безопасное место. Наташа согласилась помочь. Она отвезет тебя и попросит помощи у Павла Федоровича, а я вернусь, чтобы разобраться с Тигром, пока он не опомнился. И вот тогда будет все.
– Туда? В ангар? – Рыдания застряли в горле. Я сильнее обвила руками шею Ком Хена, не желая даже думать о том, что он скоро уйдет.