Дальше князь сказал, что пока не может выступить в поход, так как идет формирование войска с учетом новгородцев, да и чистки в дружине, оставшейся после убийства старшего брата, продолжаются — не все уживаются с новыми порядками. Как оказалось, вольница в дружине Юрия была еще та. Дальше была уже постановка задачи и таким тоном, что поспорить с волевым великим князем не представлялось возможным.
— Так что, Корней, идем на Ревель? — спросил уже в дороге к лагерю Первак.
— Так, треба данам хвосты посечь. Також треба эстов у рать брать, да в Ригу идти — крыжаки уже на Вячко идут, как торговые гости бають, — ответил я, разъясняя ситуацию, так как постановка задач была с глазу на глаз с великим князем.
По приходу в лагерь меня ждали…Гильермо Лоци и Франческо Ларенти. Когда генуэзцы увидели меня, они расплылись в улыбках и подскочили обнимать. Вот какие бы не были лицемеры, но так сыграть не получилось бы. Я чувствовал, что они искренне радостны. А чего не радоваться — в прошлогоднем походе они столько трофеев взяли, как и серебра, что теперь и Генуя рискует остаться без защитников. Обогатиться без особых потерь захотят многие.
Оказалось, что Генуя прислала целую делегацию на Русь, и представители второй в Средиземном море державы после Венеции, уже успешно торгуют во Владимире. Вот только домой они отправятся по суше через Венгрию, так как конкуренты наверняка закроют проливы и досмотрят интересные судна, если те будут груженые. Есть опасение и в том, что венгерский король Ардраш II захочет пощипать богатых на товар генуэзцев, но с ним будет легче договориться, да и охрана внушительная — это уже серьезную дружину подымать для разграбления обоза, а война, в преддверии подготовки венгров к шестому крестовому походу на Святую землю и в связи с проблемами с тевтонами, не нужна разумному венгерскому королю.
Дальше меня хотели перехватить купцы, прибывшие с арбалетчиками, но все торговые операции я собирался свалить на Лиса и, потребовать, чтобы тот быстро все порешал, так как вопросы с новгородскими ремесленниками виделись важнее, чем торговля с Генуей — они все равно подождут и без товара не уйдут, а новгородские ремесленники могут и найти себе место в великом княжестве. Рукастый человек всегда найдет и кров и хлеб с маслом.
— Друг, а есть то вино, якоже… хлебное з перцем и медом? — спросил Гильермо и я понял, что опять будет пьянка, вот только вечером и командным составом. Сейчас же хотел понять, как организован быт и насколько дисциплинированы наемники, для чего их нужно посетить.
— Каким числом вы пришли и сколько ратных? — спросил я, так как казалось, что сейчас их больше прибыло, чем в прошлом году.
— Я привел пять сотен арбалетов и аще обслуга. Тысяча и две сотни людей, — как-то извиняясь, произнес Гильермо. — Примешь две сотни, будут две — другие пойдут с обозом в Геную, треба — будут все под твоей рукой.
— Коли буйства не будет, да свор и ратится зело справно станут, якоже на прошлым лете, то приму всех. Какая плата? — задал самый закономерный вопрос я, скупиться не собирался — продешевить и получу дополнительные потери, или в нужный момент, чтобы переломить ход битвы элементарно не хватит стрелкового оружия.
— Восемь сотен гривен серебром, снеди через три седмицы не станет, також три зеркала гостям нашим, — назвал цену наемник.
— А то, что папа крестовый поход на Русь почал? — задал я каверзный вопрос.
— Так папа и нас ратников з арбалетами не привечает, також грозит отринуть ад церкви, — ответил спокойно наемник.
Видимо, не так уж и религиозны были генуэзские стрелки. Или географическое соседство с Римом и постоянные войны империи с папой и североитальянскими городами носили не столько религиозный подтекст, а самый банальный — власть.
Цена за арбалетчиков велика, но только на первый взгляд. Наем осуществлялся в этот раз на год — это первое! А обучить одного воина в воинской школе обходится минимум в 10–15 гривен серебром, его оснастить еще больше белого металла. Это, конечно, хорошо, что питание и большая часть вооружения производится на месте, что и погашает львиную стоимость затрат. Тут же мне предлагается год пользоваться жизнями пяти сотен уже обученных воинов, которые уже имеют опыт войны, имеют собственное вооружение и что еще важнее — хорошо ложатся в нашу схему ведения боя, да и показали себя. Большая часть прошлогодних наемников с удовольствием опять приехали наниматься на Русь. Некоторые, что были в годах, смогли, продав трофеи из прошлогодних сражений, купить себе домики, суденышки, таверны или гостиницы и занялись бизнесом. По их стопам сейчас уже наплыв из желающих, особенно молодежи, не видящей для себя перспективы сладкой жизни. Так, кроме стандартной платы за наем, полученные трофеи позволяют за один-два года стать вполне состоятельным человеком на родине.
Получается, что войско увеличилось до двух тысяч ста. Да и в Суздаль отправились сам Курутай и вместе с ним Ермолай с сотней. Будут собирать и отбирать сотню ратников из берендеев в поход, да и в школу отправлять молодежь. Заодно Ермолай присмотрит за Божаной, которая отправилась в суздальское поместье, да наставит на путь истинный Макария, если приказчик чего попробует учудить на новом месте работы. Я тоже очень хотел посмотреть свое новое поместье, за которое выложил почти две телеги серебра и немного золота. Благо те земли находятся в дне пути.
— А скажи, друг, что сие? — Франческо показал в сторону стоящих пушек. — То трубы огненные? Я у сарационов видал, трубы огненные.
— Мой друг, то трубы огненные и ты почуешь их в сече — то наша перемога над ворогом, — торжественно произнес я.
Нужно, конечно один раз хотя бы холостым бахнуть, чтобы не перепугались на поле боя и не побежали только от грохота.
В этот раз я решил доверить лагерь, точнее четыре лагеря, разбитых в трех-четырех верстах от Владимира подчиненным. Назначив на сегодня главным Лавра, остальных, включая генуэзских купцов и двух офицеров арбалетчиков, пригласил к себе в усадьбу в стольном граде. Пригласил я и Нечая с Любомиром. Если от последнего мне особо ничего не нужно было, то от Нечая я хотел получить максимум информации, так как по слухам во Владимир уже отправлено малое посольство монголов из трех человек, которые должны были создать приемлемые бытовые условия для всей будущей делегации. Я также хотел на пьяной пирушке невзначай подать «шептуну» великого князя свое видение ситуации. Причем у нас уже вырисовывалась своеобразная игра — я знаю, что он знает о том, что я с ним хитрю, но при этом слушает, что главное.
Но планам моим не было суждено сбыться. Правы те, кто говорит: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Вот только неловкость ситуации была в отношении тех людей, которых я пригласил на посиделки в усадьбу. Дело в том, что великий князь позвал меня на малый пир, который устраивал как раз вечером. Из мне знакомых людей там будет только Нечай и Любомир. Однако, приглашенные товарищи все же самостоятельно решили попьянствовать в усадьбе, тем более, что все угощения были за мой счет, как и так распробованный ими алкоголь. Надо только трех девок, что работали на хозяйстве спрятать — не хватало еще разгоряченных страстных мужчин в поисках милых дам.
Могло показаться, что мы злоупотребляли, так сказать, административным ресурсом в личных целях, когда войско в походных условиях, ведется служба, проводятся тренировки на боевое слаживание, а отцы командиры пьянствуют и гуляют. Да, отчасти это так! Вот только нужно учитывать и психологический фактор «небоевого слаживания» в коллективе этих самых «отцов». Когда людей объединяет совместная битва, да еще и празднование побед с пикантными историями, которые можно вспомнить при встрече и посмеяться, то отношения перерастают в дружбу, ну или доверительные. Главное, чтобы в нужные моменты было понимание субординации и необходимости подчинения.
В походных же условиях при переходах дисциплину старались держать и нельзя было показывать себя спесивыми «барями», что нам пить и гулять можно, а вам только службу нести.
Глава 8. Подальше от княжьей благодати, поближе к войне
На княжий пир я прибыл во всей красе. На мне был красный кафтан, расшитый золотой нитью. Причем, заказывая его пошив, я попытался соблюсти золотую середину между выпендрежом и демонстрацией статуса. На ногах были булгарские красные по краю и у носка орнаментированные сапоги, на перевязи сабля в украшенных драгоценными камнями ножнах. Был и дар великому князю шпага с шикарной позолоченной гардой и с красивым орнаментом вдоль клинка. Но больше я рассчитывал на то, что великому князю понравиться доспех, которого в этом времени на Руси еще нет. А так же я подарю князю пачку бумаги с отпечатком его имени, зеркало для жены и украшенный изогнутый кинжал для старшего сына. Дары преподнесу, конечно, если представится такая возможность. Я же и близко не представлял, чего ожидать.
Пир только таким назывался. Мое представление о пирах, как роскошных празднествах с развлекательной программой, под сто смен блюд, но стереотипы пришлось ломать.
Первым подали кисель. То, что в будущем называли киселем, никак не соотносилось с тем, что я видел перед собой. Это был больше пудинг, или густая каша из ягод, видимо с добавлением меда для сладости. О диетологии в этом времени никто не догадывался, если обед начинали со сладкого. Но это было вкусно!
В целом же серьезных же разносолов не наблюдалось. Для человека XXI века были примечательные моменты меню, но для того, кто уже прожил в этом времени достаточно, вообще ничего необычного. Главным же блюдом была гречневая каша, излишне сдобренная перцем. Причем наличие осетров, похожих на фаршированных, без костей и отбитым мясом рыбы, даже трех лебедей и горшков с тушеным мясом, особенно печеной репы и вареного репчатого лука, никого из собравшихся не впечатляли, как каша. Сделал себе зарубку, что с этого урожая нужно выставлять красный жгучий перец на продажу и не продешевить, пока весь перец шел на перцовые настойки. Монголы частично перекрыли торговые пути и сейчас на Русь уже меньше привозили восточных пряностей. Что же тогда в Европе твориться, где даже наемникам оплачивали услуги перцем? В целом же о ста разновидностях блюд на пиру речи и близко не шло. Не было и много хмельного, вернее в начале пира его вообще не было.