сказался. Вначале разговора мы преспокойно общались на русском языке, который Ганус знал, благодаря долгому нахождению в Новгороде, но когда эмоции начали преобладать, перешел на немецкий.
— Вы перекрыли торговлю, — уже кричал купец на вполне понятном мне немецком языке. — Мало кто решается ехать на Русь. Даже в Новгороде уже не так выгодно торговать, потому что вы его изолировали и переманили многих ремесленников. Торговцы разоряются, рынки разрушаются. Как жить? Воск уже так подскочил в цене, что впору хвататься за голову. Я и сам бы не решился приплыть, если бы не такие выгоды. Чего вы добились? А я скажу — объявления крестового похода. Для вас уже не секрет, что сюда идет великое войско и скоро Ригу сравняют с землей. И на лет пять город не сможет выполнять ту роль, что была.
Купец все сокрушался, и, что было странным, в некоторых его спичах я даже соглашался. Если рассуждать с торговой точки зрения, то захват нами Риги несколько ослабил Русь. Сейчас тот же Смоленск, привыкший к торговле с немцами и даже в некоторых позициях, скорее всего, зависящий от нее, терпит убытки. Нейтральная позиция псковичей становится так же более чем понятной. Жители вольного города разогнали «немецкий двор» из-за событий в Новгороде и, может, и сами рады были повторить судьбу новгородцев, вот только в Риге Вячко, на южных рубежах собирает войско Святослав, да и Ярослав не потерпит отложение от русских земель и Пскова, он и Новгород рано или поздно отобьет. Вот и взяли псковичи на вооружение принцип «моя хата с краю».
— Ганус, я тебя услышал, теперь послушай и ты меня, — сказал я на немецком, дождавшись, когда купец выдохнется и немного сольет негативную энергию. — Я предлагаю торговлю. И такую, что первые гости, которые войдут со мной в сговор, станут очень богаты сами. Ведь мне нужны, прежде всего, ресурсы и серебро. И то и другое добывается в горах империи. Мой же товар таков, что его производить, так как я не могут нигде.
Ганус хотел было что-то вновь выкрикнуть, но я его остановил резким взмахом руки.
— Не нужно, уважаемый купец, меня перебивать, выслушай и совершай поступки обдуманно, — Ганус как-то растерялся, услышав такие слова от молодого человека. — Примеры моего товара я привез с собой. Прикажите слугам, чтобы принесли из телеги образцы.
Через пятнадцать минут немецкий купец озадаченно смотрел то на меня, но на выложенные товары. Этот процесс длился бы еще долго, но я решил поберечь немецкого купца.
— Это только образцы, об объемах поставок и потребности нужно говорить отдельно. По ряду производств товаров можно планировать увеличение объемов, в зависимости от спроса, — сказал я и начал разворачивать от тряпиц среднего размера зеркало.
— И много их у вас? — спросил купец, и с уже измененным лицом, продолжил. — Вот почему в Новгороде больше нет зеркал.
Только что я видел истеричку, сейчас же передо мной сидел прожженный торгаш.
— Ну не сказал бы, что много. Знаете ли, их производство имеет ряд сложностей, — ответил я.
— И каких же? — сразу же спросил Ганус.
— Уважаемый, Ганус! — я покачал головой в стороны.
— Я понимаю, уважаемый Корней Владимирович, — с обольстительной улыбкой произнес купец.
— Обратите внимание на вот этот товар, — я показал на бумагу. — Это способ не только улучшить вашу торговлю, записывая все товары, их цены, но и возможность продать.
— Я похожее видел — это бумага! — проявил пугающую меня осведомленность.
— Ну китайские купцы, или арабы перепродавали, могли видеть, — развел я руками.
Когда купец узнал стоимость бумаги, которую я запрашиваю за лист он надолго «завис», видимо делая расчеты в голове. То, что расчеты были в пользу приобретения такого товара, говорил появившийся блеск в глазах.
— И что вы хотите взамен такому товару? — спросил купец.
— Это не весь товар. Достаточно много на продажу есть воска или уже готовых свечей, можно торговать и крепким вином — я принес на пробу. Можно колбасами, копченой рыбой, стеклянную посуду мы производим, сапоги, посмотрите на наше сукно, его у меня много, но еще больше шерстяной нити. Отвечая на вопрос о наших потребностях — нам нужны руда, некоторые минералы, серебро, кирпич, — я закончил говорить и облокотился на спинку стула. Интересно, но у купца в доме были не лавки, а именно стулья.
После еще долгих расспросов, мой собеседник вновь завис и его глаза стали тоскливыми, как будто он только что потерял свой капитал.
— Я не ведаю, яко лепей сладить. Я католик, токмо я и гость торговый. Вы порушили старые наряды, правила, а новые аще не выстроили. Торг потребен и то, что ты, боярин, выставляешь на торг мне нужно, — торговец сделал паузу и, смотря прямо мне в глаза, произнес дальше. — Две-три седмицы и придет войско великое. Император дал в войско сто рыцарей з кнехтами и князь мозовецкий також приведет свою рать. Я ведаю, что ты разбил данов, воны должны были також прийти под Ригу.
Я поблагодарил купца, вид которого был удручающий. Видимо, его мучала совесть, что он выдал информацию о приближающемся воинстве христовом, но и возможность получить товар, который смог бы поставить на недосягаемый уровень его торговлю, всяко пересилил патриотизм. Как там, у Карла нашего Маркса? Если у торгаша маячит перед глазами прибыль в триста процентов, то нет преступления, на которое он не пойдет — ну где-то близко к тексту.
Еще одним итогом разговора с Ганусом стала его скупка всего товара, что был в наличии у меня сейчас. Я, когда еще по весне отправлял к Вячко триста ратников, передал с ними Жадобе товара, но с приказом продавать только тогда, когда будет сильная нужда. Нужда приключилась и в расход пошли продукты долгого срока хранения. Вот бумагу ушкуйник не стал продавать, не зная стоимости такого товара, ну а четыре зеркала продать просто побоялся.
Так что немного, но товар был. Сторговал на девять сотен гривен к большому удовольствию купца, так как товара было на большую сумму. Я же объяснил, что сделал скидку только из-за уважения и для будущего сотрудничества. Вот только сговариваться о будущем не стали. Время покажет. Я же обещал, что при наличии воли у торговых городов, смогу переговорить с великим князем владимирским об условиях торговли. Торговый гость скептически воспринял предложение, указывая на то, что нам еще отбиться нужно от крестового воинства.
Следующие встречи с немногочисленными иностранными купцами были по схожему сценарию, за исключением того, что продавать было нечего, да и с информацией поделился только один купец. Пусть и нехотя он поведал, что в разговорах на хмельных посиделках с немцами узнал примерное количество войска, которое идет, и что часть войска будет высаживаться с моря. Получалось, что против Риги идет примерно пять тысяч германцев, и еще чуть меньше будет мозовшан. Так же никто не знает, сколько выставит уже потрепанный тевтонский орден, но из Венгрии больше сорока рыцарей перебрались в Мазовию.
Ситуация складывалась очень серьезная! Если все силы объединятся, то получится больше десяти тысяч. При нашей численности в тысячи четыре остается только уповать на крепкие стены Риги, но тогда только начавшееся восстановление региона, при засеянных только частью полях, только наметившихся связях с окружающими племенами, все пойдет прахом. Так что бить нужно крестоносцев сильно и в поле, на подступах. Я же со всей информацией отправил два десятка ратных во Владимир одвуконь. Если Ярослав придет с дружиной можно будет показать кто в доме хозяин. Причем очень желательно для имиджа князя победа именно под руководством Ярослава. Будем из него делать всеобщего любимца и главного защитника Руси и православной веры.
В трудах и заботах, провел еще несколько дней, а потом уже встречали передовой отряд второй части войска. Теперь пора считать все наличные силы и обдумывать дальнейшие действия. Враг близко!
Глава 13. Корсары
За последние дни стало очевидным, что Ермолай выкарабкается. Вот только от былого мускулистого, мощного мужчины осталось мало чего. Создавалось впечатление, что организм использовал все свои возможности для исцеления, выжимая силы из мышц. Тем не менее, друг жив и уже не впадает в беспамятство. Теперь, после десятидневного курса антибиотиков я опять размышлял, нужно ли их заканчивать, или стоит продолжить.
Вот почему так мало уделял внимания медицине? Сейчас мог бы такое прогрессорство осуществить, что и пушки покажутся незначительным фокусом. Важнее прогресса в создании средств убийств себе подобных, является сознание средств спасения от убийств.
А Ермолай, смочив свои ноги в реке Смородины, сменил отношение к жизни. В глазах пусть и не было блеска, но и ушла пустота. Пусть и еще очень плохо говорит друг, но уже смог заверить, что жить будет и не станет больше искать смерти. Пришлось рассказать про улыбки сына Богдана, первые его слова, как глаза наследника похожи своей проницательностью на глаза Белы. Прослезился кум и я понял, что волноваться не стоит — этот человек вновь обрел смыслы в своей жизни.
— Ну, говори, что там за шептуны такие? — просил я после обеда Филиппа.
Еще вчера Филипп привел остатки войска в Ригу, но поговорить в более-менее спокойной обстановке не представлялось возможным. Да и не было и минуты свободного времени как у меня, так и у Филиппа. Предстояло расселить чуть ли не две тысячи человек, разместить пять тысяч лошадей, телеги с трофеями, провиантом, пленными — далеко не легкая задача. Это еще спасло решение отправить большинство пленных в поместье. Представить себе, как еще расселять и кормить больше тысячи человек, да тратить людские ресурсы на охрану пленных, их снабжение. Нет, не рационально, пусть работаю в поместье, там дурной мужской работы хватает.
И только то, что купцы разъезжались, или даже бежали из города позволило занять оставленные дома, склады и амбары, используя их как казармы, конюшни, оружейные комнаты. Корабельные команды и их охрана располагались непосредственно на своих кораблях. Были некоторые подразделения, которым пришлось ставить прямо в городе шатры, но таковых оказывалось уже меньше всего. Так что с размещением проблема решилась.