Проблема в осуществлении плана крылась, прежде всего, в недостатке квалифицированных моряков. Команда Жадобы состояла на сегодняшний день из ста восьмидесяти человек и этого хватало на полную комплектацию десяти кораблей, которые у нас с бывшим ушкуйником на паях. А есть еще двенадцать, которые мы захватили у датчан. Вот на них есть только процентов двадцать личного состава, причем не хватает трех шкиперов. Да и в надежности четырех датчан, что хотят остаться и управлять кораблями, я сомневаюсь. У Вячко есть еще четыре когга, на которых команды уже вполне опытные. Так что человек сто нужны для полной комплектации корабельных команд, ну или хотя бы половину от того, чтобы вообще выйти в море.
— У Риге застались гость са Смаленска, да два гостя з Новгорода — воны супротив свеяв были, вот и живут тут з чадами, да жонками. Можливо, что дозволят людям своим на наших ладьях немцев бить, — высказал замечательную идею Вячко.
В итоге она и сработала новгородцы, понимая, что они сейчас как бы в политическом убежище и должны помогать тем, кто их приютил, согласились. Вот только потребовалось еще, кроме воззвания к патриотизму и гражданской сознательности, банально дать серебра и пообещать некоторые выгодные контракты купцам. А вот смоляне оказались сами по себе лихими людьми, не брезгующими и пиратством, как мне шепнул на ухо Жадоба, признав в купцах своих братов-ушкуйников. Их требованием была доля с добычи, но смоляне будут на своем корабле, при этом дадут десять моряков на доукомплектование наших команд.
Так что получилось получить вполне профессиональные, пусть не совсем сработанные команды.
Проблема вскрылась в другом. Никто категорически не желал идти на корабли в роли абордажной команды и гребцов. Вначале я подумал, что воины банально струсили. Сильно обозлился на то, что ратники, в которых вкладывается не только воинская наука, но и каждодневная работа над формированием воинского духа, оказываются малодушными. Однако, первый же разговор с сотниками показал реальную картину. Воины боятся не боя, они боятся морской болезни. О переходе из Ревеля рассказывали на любых посиделках еще и приукрашивали и без того неприятное время препровождение для многих ратников. Пришлось день выделять и чуть ли ни лично отбирать воинов, вначале добровольцев, после, из тех, кто уже был в море и смог побороть морскую болезнь, ну а после, когда опять же не хватало, потом по прямому приказу.
Генуэзские стрелки вошли в абордажные команды практически целиком, даже и некоторые их слуги оказались знакомы с морским делом и за отдельную плату дали согласие на помощь. Сразу было видно, что народ морской. Среди всех арбалетчиков не было ни одного, кто страдал «морской болезнью».
Потом начались тренировки, командование которыми взял Гильермо, имевший опыт морских сражений и абордажей. Два дня воины попеременно брали на абордаж выбранные когги для тренировок, как или защищали корабли. Были учения и в малых групп на суше.
Многие меняли оружие, подыскивая более короткие мечи, менее габаритные щиты. Бердыши и вовсе пришлось все оставлять. Филипп внес свою лепту и показывал несколько приемов ближнего боя, которые могли быть эффективными в условиях абордажного боя.
Несмотря на то, что абордажные и контр абордажные мероприятия проводили у пристани с мерами предосторожностями, учения не прошли без происшествий — один ратник утонул. Оказалось, что он не умеет плавать. После опроса выявили еще человек семьдесят, которые вообще не имеют понятия, как держаться на воде. Безусловно, умение плавать не особо поможет, если на тебе доспехи, поэтому начали мудрить и с бронями, чтобы в воде можно было быстро их скинуть. Оружие произведем, вот людей сложнее и дороже выучить. Не все получалось и с доспехами, но и предложение вообще их не надевать отмели как несостоятельное. Была одна битва во время Столетней войны, где французы сняли брони и проиграли в пух и прах, повторять этот опыт, о котором знал только я, мы не собирались.
Только через пять дней корабли, загруженные корабельными командами и семьюдесятью абордажными людьми каждый, начали выходить в Рижский залив. Впереди шел флагман — тот корабль, на котором я приплыл в Ригу. И, несмотря на то, что я не очень то и рвался в морское путешествие, пришлось идти. Никто вообще не смыслил в морских баталиях, кроме Гильермо, а большинство и вовсе не ходили в море. Вот меня и выдвинули. Я так же чуть больше, чем ничего понимал в морских баталиях. Но наличие у пяти кораблей по одной пушке, которые мы и везли для установки на судна, немного придавало веры в благоприятное завершение морской миссии.
Пушку устанавливали на нос корабля, следовательно, главным маневром должен стать поворот корабля для выстрела. Уже в заливе по разу выстрелили из пушек и попробовали управление кораблем в условиях вероятного соприкосновения. Артиллеристов у нас, кроме полевых, не было, поэтому у парней шансов «откосить» от выхода в море не оставалось. На флагмане командиром пушечного расчета был сам Клык, который уже что-то вычерчивал в подаренном ему блокноте. Все-таки парень не забрасывает самообразование, иногда спрашивая меня уже такие нюансы, что я только разводил руками. Моих знаний хватает только на то, чтобы натолкнуть на мысли уже самого артиллериста, но точных ответов на вопросы Клыка я не знал. Он даже сам дошел до примитивного понимания давления в каморе. Я даже сам в более спокойное время хотел поучиться уже у бывшего кузнеца.
Глава 14. У моряка есть только один путь — славный! (П.С. Нахимов)
Уже пять дней мы дрейфовали на выходе из Рижского залива с западной его стороны. Даже договорились с куршами о временной базе на их побережье. Там же и получалось раз в день одному из наших кораблей брать свежую воду и некоторые съестные припасы. Важнейшим же во взаимодействии с куршами стала разведка. Разъезды воинов племени были отправлены патрулировать побережье с целью быстро сообщить информацию о приближении войска.
То, что часть объединенного войска будет доставлена морем, стало очевидным, когда обнаружились передовые отряды германцев, двигающиеся через земли ятвягов. Численность армии была только в четыре тысячи. Немцы не были глупы, чтобы идти войском, численно сопоставимым с защитниками Риги. Тем более, что крестоносцев в предыдущем году было больше, но они были биты меньшим числом русских ратников. Да и вести о разгроме датчан должны были уже достигнуть до организаторов крестового похода на Русь. С вестями и требованиями по выкупу короля и его офицеров была отправлена команда одного из датских кораблей, которые находились во время сражения за Ревель на причале и занимались загрузкой для отбытия. Мы позаботились и о том, чтобы датские моряки, получили только инструкции по условиям выкупа, но были изолированы от информации по использованию нового оружия. Не знают еще немцы, какая «вундервафля» их ждет.
— Боярин-воевода, на «Святой Ольге» стяг, — выкрикнул из гнезда ратник.
После долгих раздумий, я решил дать названия кораблям, в чем меня поддержали все члены военного совета. Большинство кораблей получили имена известных князей. Был когг с именем Рюрик, был Олег, и другие. Отдельно следовало только назвать драккар с именем «Храбрый Мейлис», что сильно потешило самолюбие предводителя эстов, да и способствовало еще большему сплочению воинов. На такой шаг пришлось пойти после того, как эсты предложили самостоятельно и набрать корабельную и абордажную команды.
И вот сейчас «Святая Ольга», отправленная в этот раз «размять ноги» к берегу, сообщает, что есть сведения о морских силах противника заранее обговоренными цветами флагов.
— Поднять стяг сотникам прибыть для радения, — дал я распоряжения матросу.
Через час на борту моего «Князя Рюрика» было двадцать три сотника, по числу абордажных команд и кораблей, что смогли мобилизовать во флот. Были еще у рижского князя четыре корабля, вот только ратных на всех все же не хватало и так пришлось «Храбрый Мейлис» формировать из эстов, чем занимался лично предводитель, который все же остался в Риге, но личные телохранители, отличные воины, составили ядро абордажной команды на корабле.
— Ветер не добры, — кратко высказался Жадоба, когда я попросил у мореманов высказаться о выходе из Рижского залива, чтобы заманить в него немецкие суда и уже здесь дать бой.
По данным разведки куршей, немецкие корабли идут в видимости с берега к Рижскому заливу. После долгого спора между новгородским кормчим и Жадобой, который во время нахождения в Риге обследовал побережье, камни и даже мели, которые кое-где вполне были актуальны, все же получилось выработать план. Новгородец знал Рижский залив не хуже, а может и лучше и так же выдвигал интересные идеи. В итоге, два спорщика и выявили четыре места, наиболее подходящие для высадки десанта. Два из них были рядом в шести верстах друг от друга.
Назначив общим командиром флота Гильермо Лоцци — единственного в войске имеющего опыт командования кораблем в условиях морского боя, а его заместителем Жадобу, я сам решил посмотреть на флот немцев. И вот «Князь Рюрик» приближался к месту, рядом с которым, по словам куршей, видели неизвестный флот. Бинокль нам в помощь, чтобы быть подальше от немцев, и, на всякий случай, спрятали под материю пушку, несмотря на то, что невооружённым взглядом сложно было даже увидеть наш корабль.
Через четыре часа достаточно быстрого хода, я увидел в бинокль точки, которые явно были кораблями. Еще через час я уже подсчитывал корабли, которых было подозрительно мало — не больше десяти. По примерным подсчетам, ориентируясь на данные купцов по численности войска, кораблей должно было быть не меньше, чем пятьдесят пять, только для перевозки людей и коней, а еще провиант, шатры, телеги, осадные метательные орудия, возможно, небольшой запас горючей смеси для бомбардировки города. Ожидалось в целом не менее семидесяти кораблей противника, а скорее будет больше.
Было ли сумасшествием нападать на чуть ли не втрое больший флот противника? Лишь отчасти. Мы не планировали разгромить полностью флот вторжения, но пощипать его обязаны. Для победы было необходимо сделать вражескую армию слабее, может даже потопить корабли с осадными машинами, которые должны быть, так как последние данные разведки сообщили о том, что войско, передвигающиеся по землям балтских племен, идет без осадных машин. Мастерить же их на месте будет крайне сложно, поэтому проще в разобранном виде привести механизмы по морю.