— Не пришли? — спросил я у ратника, который дежурил у вторых ворот.
— Не, токмо слыхал я якоже ратились у стане латинян, — отвечал явно скучавший на своем посту ратник.
Только через полчаса по стене прокатились выкрики, что наши возвращаются и не одни.
В ворота входили четыре сотни ратников, а со стен в подступающих крестоносцев сыпался град стрел и болтов. Преследовавшие русичей крестоносцы, казалось, вначале попадания первых стрел в их тела, и не замечали обстрела, но, когда ворота в город закрылись за последним ратником, сразу же побежали в свой лагерь, потеряв человек пятьдесят под стенами Риги, сколько удалось порубить и пострелять в ходе операции, я так и не узнал. К сожалению, и у нас не обошлось без потерь, а двоих ратников немцам удалось взять в плен. Главным же итогом вылазки стало то, что в городе появились, не без охраны, конечно, двенадцать католических священников.
Утро началось не с запланированного уничтожения требуше, а, напротив, именно эти машины еще в предрассветный час начали обстрел. Впрочем, только по два раза метательные машины разрядили свой груз в сторону города. Именно в сторону, так как вначале камни упали с недолетом, второй же раз, наоборот, перелетели через стену и только один камень задел хозяйственную постройку в городе, второй же подпортил землю между домами. Третей попытки не последовало.
Я спешно шел к выставленным на стене в самом широком ее месте пушкам, когда услышал нарастающий шум. Немцы как обезумели — шли на приступ. Начало штурма города было настолько нелепым и тем самым неожиданным для нас, что мог и увенчаться успехом. Ревнители католической веры шли обреченно, фатально, не считаясь с потерями. А впереди на длинных шестах эти «гуманисты» несли растерзанные тела наших двух ратников, которые ночью замешкались и попали в плен. Злость и ненависть накатила такая, что хотелось открыть ворота и бежать навстречу озверелым садистам. Вдох, выдох и нужно успокоиться. Возможность окропить свою саблю кровью вот-вот появится.
Немного остыв от увиденного, я подумал о том, что именно сейчас и нужно выиграть время для защитников, которые подымались по тревоге и занимали свои места в обороне. Для этого лучшим «лекарством», которое способно остудить порыв крестоносцев стали бы выстрелы картечью по колоннам с фашинами и лестницами. Еще до того, как я успел добежать до пушек, они уже произвели залп, и волна смерти смыла метров тридцать бывшей плотной колонны штурмовиков. Клык правильно расценил обстановку, зарядив пушки дальней картечью, но выстрелил, как только понял, куда я бегу и зачем.
Небольшое замешательство наступающих, впрочем, не обратилось в бегство, однако, время на перестроение, подбадривание командиров и их какое-то, неслышное мне, объяснение случившемуся, позволяли вбегать на стену десяткам и сотням ратникам. Немного, пусть пару минут, но выиграть получилось. Защитники сразу же разряжали свои арбалеты и луки по крестоносцам, которые причиняли пока мало вреда, но по мере их приближения, все больше стрел и болтов находили свои цели.
Уже перед воротами внутри города формировались конные сотни, готовые совершить смелую вылазку и ударить по пехоте врага. За всем происходящим следили и выстроенные в боевые порядки конные рыцари, так же в нетерпении ожидая команды, вот только для них пока не было целей.
Прозвучал еще один выстрел из пушек, которые пустили стальные шарики не в передовые отряды крестоносцев, а в лучников и арбалетчиков врага, которые находились на удалении и за спинами ощетинившихся кнехтов, что уже переходили ров, закиданный фашинами.
Пехота оказывалась уже в «мертвой зоне» для выстрелов пушек, которые перезаряжались ярдами, чтобы сломать метательные машины, ну, или ударить по выстроившейся в полуверсте конницы. Для непосредственного уничтожения наступающих колонн врага — грозное оружие сейчас оказывалось бесполезным. Однако, на стенах уже было много народа, который еще не стал организованным войском и каждый делал то, что сам считал необходимым, но крики десятников и сотников начали наводить порядок. Летели камни, готовились багры для скидывания лестниц, не переставал литься дождь из стрел, болтов и даже сулицы уже доставали до врага.
Наши множественные метательные машины, стоящие за стенами метнули камни, которые перелетали стены Риги и защитников и разили дальние ряды крестоносцев. Вот только второй практически одновременный залп камнеметных орудий был крайне неудачным. Одна машина ударила по защитникам на стене и пять человек выбыли из боя от «дружественного огня». Послышалась брань, крики и больше уже метательные орудия не использовались.
Между тем на двух участках стены крестоносцам удалось поставить лестницы, скинуть которые мешали подоспевшие вражеские арбалетчики. Первый противник, взобравшийся на стену, упал вниз, но потянул за собой и защитника.
Наконец появилась хоть какая-то организованность и с нашей стороны. Сотники собирали свои сотни и формировали штурмовые десятки, которые в команде тренировались отражать атаку врага именно на стенах. Сейчас же они имели шанс продемонстрировать свои навыки, отрабатываемые по четыре часа каждый день в течении последней недели.
Наконец, я смог увидеть и работу генуэзцев. Я уже даже начинал думать, что они саботируют бой со своими единоверцами, однако арбалетчики действовали. Четырьмя группами они распределялись по стене и скоро плотность выстрелов защитников города значительно возросла.
— Конная дружина! — зычно прокричал князь Вячко, который уже был готов вывести из ворот для отражения штурма тяжелую конницу.
Вероятно, в такой ситуации, когда уже в двух местах шел бой на стене, нужно принимать и спорные решения по введению в бой конницы. Если враг прорвется в город, от кавалерии будет еще меньше толку.
Выставленные князем заранее на башнях и стене рядом с воротами лучники и арбалетчики усилили интенсивность стрельбы, отгоняя от ворот врага, или вынуждая того прятаться за щитами и дощатыми укрытиями на колесах. Конница в колонне по трое начала выходить.
— Клык пушки на ядра, яко лицари конные пойдут бей их, — скомандовал я и устремился к ближайшему участку стены, где рыцари начали понемногу отвоёвывать пространство и теснить защитников. Предыдущий выстрел артиллерии не принес желаемого результата по статической цели в виде выстроенных конных рыцарей, но напугало их, заставив перестроиться еще на метров двести дальше. Этот факт давал больше времени для нашей конницы, чтобы уйти от столкновения с рыцарями, но при этом ударить по пехоте под стенами.
Недалеко от того места, где я, как зачарованный наблюдал за ходом сражения, появились захватчики. Немцам удалось выбить защитников в том месте, и они начали развивать свой успех, устремляясь к внутренним лестницам, ведущим в город со стены.
Опомнившись, я побежал к участку, откуда кнехты удачно расширяли взятый плацдарм. Нельзя пустить крестоносцев в город, ворота защищали мало ратников — все на стенах, и немцам может удастся попытка открыть ворота.
Впереди меня бежал Бер, который взял большое бревно, предназначенное для скидывания с лестниц штурмующих, ну или просто ломать деревянные приспособления для лазания. Как только мы приблизились к опасному участку в защите стен города, Бер запрокинул бревно за голову и швырнул его на метров пятнадцать в ощетинившихся кнехтов. Строй противника развалился и гигант, не замечая даже своих союзников, всей своей массой свалился на врага, трое немцев даже упали со стены внутрь города. Я же разряжал обойму пистолета, нас поддержала группа из десяти арбалетчиков, и уже крестоносцы начали пятиться назад.
Вперед вырвались мечники, и намечалась свалка. Подступиться же к сражающимся не получалось. В тот момент, когда строй крестоносцев встретился с отступающими соплеменниками, сразу за которыми шли русские мечники, началась самая натуральная давка, где выигрывали не мечи, а кинжалы или даже физические данные, в чем русичи посредством гиганта Бера имели некоторое преимущество. Влиять на ситуацию было сложно, но я изловчился и выстрелил в четырех противников с алебардами, которые, без возможности опустить руки, бессистемно били сверху, иногда даже попадая и по своим союзникам.
Через минут пять давка закончилась, когда генуэзцы, стоящие в метрах десяти от эпицентра противостояния стали поднимать друг друга, чтобы быть на полтуловища выше и пускали в противника болты. Немного проредив число активных крестоносцев, русичи стали продавливать захватчиков и брать над ними верх. Самый опасный участок стены остался за русскими и их союзниками.
— Ба-бах, — прогремели два пушечных выстрела.
Пользуясь небольшой паузой в сражении, я стал наблюдать не за тем, как добивают кнехтов, взобравшихся на стены Риги, а как выстроенная для атаки конница защитников города, не успев набрать должной скорости из-за малого пространства, все же начала уничтожение беспрерывно идущих на приступ крестоносцев, лишая вражескую пехоту арьергарда. Между тем и конница защитников подставлялась под фланговый удар рыцарской кавалерии, которая уже набирала атакующую динамику, но получила два ядра, которые скосили не менее чем десять рыцарей, чем не только уничтожили профессиональных и мотивированных воинов, но и значительно замедлили до этого нарастающую скорость тяжелой конницы. Время, которое было потрачено рыцарями для перестроения и обхода препятствий в виде убитых лошадей и своих соратников хватило для того, чтобы русская кавалерия начала свой отход. Но уходили русские конные не в город, а ближе к стенам, где продолжал выбивать штурмующих. Скорее всего, Вячко рассчитывал на помощь стрелков на стенах. Но тут была и опасность того же «дружеского огня».
Штурм явно захлебнулся, и крестоносцы потеряли много своих воинов, вот только и у русичей была проблема — вышедшая из города конница, не имеющая возможности вернуться без существенных потерь. Если Вячко поведет всадников к воротам, то там будет только стремящаяся попасть в город толпа людей на конях, но не боевое соединение. Ворота узкие, в условиях боя нереально зайти в город. И этим в любом случае воспользуются рыцари. Вот только и бегать от прямого столкновения с рыцарской конницей — не вариант.