— Так, великий князь. Треба грамота до Новгорода, что торг буде токмо у их граде, — с толикой радости от того, что могу высказаться и по этой проблеме, сказал я.
Я думал, что сделать, чтобы сохранить и Новгород как торговый город, но и при этом не лишить Ригу торговых отношений. И придумал создать целую систему товарооборота на Руси, для чего нужно было заключить жесткий, разграничительный торговый договор между городами. Кроме Риги и Новгорода, в этом договоре должны быть прописаны и торговые функции Пскова, возможно, Ревеля, если эсты окончательно примут решение о подданстве владимирскому великому княжеству. Торговые хабы Руси не должны мешать друг другу, но специализированно по регионам составлять целостную систему.
Я рассказал великому князю про свою задумку. Так, по моему мнению, Новгород должен стать торговым хабом с приоритетом на мед, воск, стекло и зеркала. Это обусловлено и географически и учтены мои интересы, куда без них. Так, везти зеркала и стекло в далекую Ригу — накладно и побиться могут, да и времени значительно меньше на доставку. Мед с воском производится в большей степени именно в Северо-Восточной Руси. В таком раскладе у Новгорода огромные перспективы для торговли, им должно понравиться. Другие же города не станут массово торговать этими товарами. Конечно, если приедет на торг крестьянин и привезет свой мед или воск, то гнать его никто не должен. С другой стороны, государственное регулирование будет следить за тем, чтобы у этого крестьянина «вдруг» не появилось пару тонн воска.
Пскову можно было предложить стать центром торговли пушниной и шерстью. Риге предполагал оставить право торговли пенькой и уже готовыми канатами, сахаром, сельскохозяйственным инвентарем и зерном, точнее уже мукой, так же другими крупами. Тут же, на берегу Рижского залива можно продавать и штучные товары, как компасы, возможно и часы. Но главное — это будет центр продажи бумаги и кораблестроения. Ревелю так же можно придумать, чем торговать, но с упором на товары самих эстов.
— Ладно баешь, все то лепо и складно, — сказал задумчиво великий князь и надолго завис.
Когда я уже собирался уходить, так как минут десять великий князь сидел в задумчивости и не обращал внимания ни на меня, ни на присутствующих, Ярослав сказал:
— А якоже Смоленск, Киев, Полоцк, да иншая грады Руси? — спросил он, казалось, обращаясь к самому себе.
— На то мытня будет, пусть свой торг справляют, — ответил я.
Таможенные сборы могут стать серьезным регуляторов в деле того, чтобы система товарооборота и международной торговли работала.
После того, как в очередной раз я расписал свое видение ситуации с Новгородом и те выгоды, которые были, по моему мнению, очевидны для великого княжества, был, наконец, отпущен исполнять все свои предложения. В очередной раз сработала народная мудрость на все века про инициативу и инициатора. Вот только в данном случае, я получал еще и выгоду для себя, так как именно своими товарами я собирался создавать эти самые хабы.
Ну а нам оставалось загрузить провиант на корабли, перебрать запасы пороха и боеприпасов, определить численный состав войска, чтобы иметь хоть приблизительно сбалансированную структуру. Так же еще раз русские корабли вышли в море на учения, чтобы команды лучше пообтерлись друг к другу. Наконец, определили состав морской пехоты, куда вошли ратники, что могут воевать в пешем строю и назначили выход.
Глава 20. Старый знакомый
Морское путешествие, именно путешествие, как я его воспринимал, было не обременительным. Конечно, в сравнении с тем, как это выглядело после победы над датчанами. Сейчас не было поголовной эпидемии «морской болезни», да и элементарная боязнь открытого моря уже не так давила на русичей, которые были не так уж и искушены с морских походах. Следует, однако, признать, что так было на флагмане «Князь Рюрик». Там же, где большинство пассажиров составляли княжьи ратники, что еще не были в море, ситуация оставалась неприглядной.
Да, мы оставили названия кораблей, что одобрил и великий князь. Вот только было видно, что тщеславие Ярослава немного недополучило своей подпитки. Тогда, я, договорившись с князем Вячко, провозгласил, что первый военный корабль, который будет построен русичами и нанятыми иностранными мастерами на верфи в Риге, станет носить имя великого князя Ярослава Всеволодовича. Нужно было видеть реакцию князя, который стал довольным, как кот после литра сметаны. Все же тщеславный Ярослав.
Стояла жаркая погода и расход питьевой воды был крайне высокий, поэтому нам пришлось сделать остановку в Ревеле, тем более, что везли туда и некоторую делегацию от великого князя. Пополнив емкости с водой, отправились дальше. Путь был не долгий, но мы и не особо спешили, нужно было как можно больше набраться опыта взаимодействия и хода большими корабельными группами.
— Ладьи новгородские, — прокричал из гнезда вперед смотрящий.
По левому борту в верстах пяти действительно виднелась группа кораблей. В бинокль отчетливо просматривались не только новгородские небольшие ладьи, но и более массивные шведские корабли. Отчетливо было видно, что шведы сопровождали корабли новгородцев. Это в некотором роде настораживало, так как работа каперов может представляться более сложной, если уже сейчас торговые гости объединяются в большие караваны, да еще и под защитой военных кораблей шведов.
Уже то, что новгородская торговля стоит больших хлопот для их шведских союзников — большой шаг в достижении наших целей. Товары дорожают, нервозность на море у новгородцев и раздражительность у шведов, которые вынуждены охранять русских купцов. Видимо, наши успехи не остались без внимания у шведского короля. Хотя, помниться, еще после битвы за Ревель, мы видели новгородские судна в сопровождении шведов.
— Стяги «к бою», — скомандовал я и получил укоризненный взгляд Жадобы.
Этот «адмирал» ревниво отнесся к тому, что нам приходится находиться на одном корабле. Даже пришлось сказать, что непосредственно в бою, я не стану вмешиваться. Вот только решение об атаке я оставляю за собой, а будет так украдкой посматривать на меня — окосеет. Ну, кто из мальчишек не мечтал дать приказ на абордаж, после книг про пиратов? Ну, и кто из мужчин, будь он в каком возрасте, не мальчишка?
Нам повезло — для атаки по правому борту неприятеля удачно дул ветер, что позволяло увеличить скорость и быстрее совершать маневры. Не прошло и пятнадцати минут, как наша эскадра начала приобретать очертания боевого порядка. Впереди шел флагман, чуть поодаль, на пару корпусов сзади, в ряду еще пять кораблей, что были оснащены пушками, остальные боевые единицы выстроились за «огненным тараном».
К чести противника, никто не собирался избегать боя, несмотря на четырехкратное преимущество в нашу пользу. Не говоря уже о том, что наши корабли были чуть ли не перегружены воинами. Ратники могут, конечно, и мешать друг другу при атаке, но нужно надеяться на профессионализм воинов.
Мое уважение к противнику поколебалось, когда я услышал разговоры Жадобы с его помощником, которые размышляли о безвыходной ситуации у шведов с новгородцами. Они просто никак не успевали из-за направления ветра уйти, если единственно не выстроиться по нашему принципу и уходить на Север. Вот только время было упущено и наши корабли представлялись более ходкими, так как большинство имеют два или три паруса, а противника тормозят перегруженные новгородские ладьи.
Минут через тридцать мы уже могли открывать огонь и даже имели шансы попасть ядрами по ближайшим кораблям. Однако, наши флотоводцы выжидали. И только на расстоянии метров трехсот, когда уже противник изготовился стрелять из луков, прозвучал первый выстрел, за которым последовали еще пять. Еще перед походом я объяснял политическую ситуацию, когда новгородцы не должны массово погибать от наших мечей и, как сейчас, от картечи. Поэтому приоритет был отдан именно шведским кораблям, новгородские же пока старались игнорировать. Да и на ладьях была только видимость подготовки к сопротивлению. Даже не так, новгородцы готовились закрыться щитами от возможных стрел, но сами за луки не хватались.
Однако и не все новгородцы выбрали путь мирных переговоров, из двух новгородских ладей, навесом, из-за невозможности прицельной стрельбы, посыпались стрелы. Они не принесли существенного ущерба, так как к такому развитию событий наши моряки и пехота были готовы и вовремя спрятались за щитами. Вот только ранения в конечности весьма были вероятны, а это выключение воина из состава и некоторая обуза для всего войска. И я слышал, что попадания в наших воинов были.
Залп корабельных орудий сильно пошатнул желание сражаться у шведов. Пять кораблей стали в дрейф — это те, кто получил весьма серьезные повреждения. Два шведских корабля вообще представляли собой решето, перекрашенное в алый цвет крови. Даже те, немногочисленные защитники, которых чудом не достали стальные шарики, попрыгали в воду от испуга или безысходности положения. Теперь большая часть из них на дне Балтийского моря. Кто же был без одетого железа, еще пытались держаться на плаву, но это уже была агония, если, конечно мы не окажем им помощь.
Только три корабля из десяти шведских в итоге были взяты на абордаж, остальные сдались в виду превосходящих сил или из-за испуга от грома пушек. И это несмотря на то, что только двум канонирам, в числе которых был и Клык — кто бы сомневался — удалось полностью реализовать потенциал картечи, которая била практически в упор. Другие задели корабли с погрешностями, иногда и по парусам, но и этого хватило.
Новгородцы же демонстративно игнорировали нас, кроме тех, которые открыли огонь по нашим кораблям. Две ладьи с проявленной к нам агрессией были окружены и точечными выстрелами методично теряли одного моряка за другим, не помогали и щиты. Так что, меньше через чем час боя уже начались крики о необходимости переговоров и сразу же пошли в ход главные новгородские аргументы убеждения. Ну почему все люди, которые зарабатывают много денег, считают, что они могут все и всех купить? Впрочем, толика правды в этом есть. Мне не нужны смерти купчин, с которыми, так или иначе, придется договариваться, пусть откупаются, товар то, наверное, неплохой. Можно и в Ригу его отвести на свои склады.