итесь сюда!
Лицо Лиама помрачнело, и он отступил назад. Трепет восторга потух в нем как пламя задутой свечи. Должно быть, такое же разочарование отразилось и у меня на лице, потому что Лиам снова улыбнулся и в ответ на мой возмущенный возглас заправил выбившуюся прядь мне за ухо. И эта нежная мимолетная улыбка предназначалась именно мне. Я ощутила ее тепло всем телом.
Убедившись, что внедорожный мотоцикл устойчиво держится на откидной подставке, Лиам вытер ладони о рубашку и взял меня за руку. И мы двинулись к Коулу, но Лиам то и дело оглядывался посмотреть на свою находку. Рядом с Коулом высились сложенные в штабели грузовые поддоны. И когда мы остановились у него за спиной, я наконец сообразила, на что он так смотрит.
Я уже видела похожие картонные упаковки раньше и узнала надпись, напечатанную на них: «10 суточных рационов. Одобрено НАТО/ОТАН».
– Что это? – спросил Лиам.
– Гуманитарная помощь, пайки, – вместо Коула ответила я, сразу почувствовав, что проголодалась. – Знаешь, из какой они страны?
– Ты видела такие раньше? – спросил Коул, подняв брови. – Правительство держит их под замком, подобраться невозможно. И в Штаб эту хрень тоже ни разу не приносили.
– Это было в… – отпустив руку Лиама, я подошла к ящикам, чтобы не видеть его лица, когда произнесу эти слова. – Когда мы были в Нэшвилле. Военные хранили еду и лекарства в старом ангаре в аэропорту.
Воспоминания о том рейде затопили мое сознание как ночной прилив. Они тут же вырвались из самых дальних уголков моего сознания, чтобы застать меня врасплох и сбить с ног. Лиам – бледный и дышит с трудом. Нож в моей спине. Молчаливое мужество Джуда, когда он вышел вперед и вырубил зарядом электричества солдат. Группа исчезает в темноте леса. Роб. Кляп. Кровь на разбитом лобовом стекле.
Прислонившись к ящикам, я замерла, подождав, пока не исчезнет сокрушительная сила, сдавливавшая мою грудь, и ко мне не вернется способность дышать. С каждым разом справляться с этим становилось все сложнее.
– Ладно, – наконец проговорил Лиам, – но откуда взялись эти ящики? И давно они тут лежат?
– Скажем так: не один год, но большая часть содержимого не портится – рассчитана на долгое хранение. Я вспомнил о них, только когда нашел инвентарные ведомости в кабинете.
Коул вытащил из заднего кармана небольшой складной нож и вскрыл одну коробку. На пол высыпались пайки в красных упаковках. На них была изображена фигурка человека, подносившего еду ко рту, и нанесен китайский флаг.
– До нас доходили слухи, что правительство пытается спрятать гуманитарную помощь, которую сбрасывают с самолета другие страны: дескать, «мы американцы», «мы можем сами справиться», «все бросили нас на произвол судьбы» и прочая чушь. Этот груз сбросили где-то в Неваде.
– И вы их не трогали?
– Не приходилось, – ответил Коул. – У нас было кому добывать еду. Албан хотел сохранить их как улику. Как свидетельство того, что Грей действовал вопреки интересам народа. Только из этого ничего не вышло. Это здание – кладбище нереализованных идей и недодуманных мыслей. – Парень прикрыл глаза и потер лоб тыльной стороной ладони – на какую-то секунду его мрачное лицо исказилось от боли. Потом он повернулся к брату: – Если ты сможешь привести это место в порядок, тогда ладно, считай себя интендантом. Ты сможешь придумать, как обеспечить нас припасами.
– Припасы – это еда, средства для поддержания чистоты, всякие мелочи, – откликнулся Лиам. – Если ты думаешь, что я смогу достать тебе стволы…
– Брось эту чертову идею, приятель, – перебил Коул. – Для того, чтобы добыть топливо, оружие и целую гору снаряжения, без которого нам не обойтись, есть сенатор Круз и ее связи.
– И сколько же этого нам понадобится? – настороженно спросил Лиам. – Мы собираемся сражаться, да? Чтобы хватило на одну или две ключевые битвы, да? Это же не будет полномасштабная война?
– Пусть твоя хорошенькая маленькая головка беспокоится о завтраках, обедах и ужинах! – выпалил в ответ Коул. – А сложными вопросами займутся большие детки.
Я метнула в него испепеляющий взгляд, который парень проигнорировал. Подняв с земли один из суточных пайков, он перебрасывал его из руки в руку, в задумчивости нахмурив лоб.
– Но это не решает более важную проблему. Судя по смелым планам, которые рождаются в той комнате, нам понадобится намного больше людей. Для атаки на лагеря нужны еще дети – человек двадцать, не меньше. Если у тебя есть какие-то светлые идеи насчет того, как найти их, я весь внимание.
Усталость и готовность сдаться заполнила мои мысли, заглушив худшие опасения. Наверное, я вздохнула, потому что оба Стюарта повернулись ко мне, всем своим видом выражая заинтересованность.
– На самом деле, – проговорила я, ощущая с некоторой тревогой, как крепнет во мне эта убежденность, – думаю, я знаю.
Глава девятая
Пока дети сосредоточенно продумывали, как атаковать лагеря, никто и не заметил, что я отправилась вниз. И не нужно было постоянно оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Я отперла дверь в Архив и скользнула внутрь.
Рука сама собой взметнулась вверх, нашаривая шнур выключателя. Темнота будто обволакивала кожу, а собственное дыхание казалось оглушающим. И это было так странно: чувствовать, как мое тело поддается панике, а сознание как бы равнодушно наблюдает со стороны, с безопасного расстояния. Сердце с грохотом отбивало свой ритм слишком быстро, слишком сильно. Мой слух заполнили фантомные звуки, и земля ускользала из-под ног. Может, когда в темноте отключалось одно чувство, остальные начинали работать в усиленном режиме? Темнота искажала даже крошечные уколы тревоги, которые вырастали до угрожающих размеров, загоняя в ловушку страха. Неудивительно, что Джуд так боялся теней.
Находясь в такой тесной комнате, было легко представить, что выхода нет. Рациональная часть меня знала, что бояться нечего: здесь есть две двери, два выхода. Но для того, чтобы пройти сквозь темноту, нужно было войти в нее и просто двигаться. Я могла повторять это тысячу раз, но каждый раз я заново ощущала все то же потрясение – потому что темнота означает утрату. Она пожирает все хорошее.
Это не Лос-Анджелес. Я сопротивлялась воспоминаниям о пыли и о дыме.
Это не тоннель. Я сопротивлялась воспоминаниям о лице Джуда, его умоляющем голосе.
Это – настоящее. Я сопротивлялась, сопротивлялась и сопротивлялась.
Я выдержала столько, сколько могла вынести физически, и только потом дернула за шнур выключателя. Бледно-желтый свет хлынул в комнату, открыв взгляду белесые облачка, взметнувшиеся с пустых полок. Я смотрела, как пыль клубится в воздухе, а потом ложится обратно, пока рваное дыхание не пришло в норму, и единственным, кого можно бояться, остался монстр по другую сторону двери.
Неважно, сколько времени мне понадобилось, чтобы взять себя в руки и собраться с мыслями, оно было потрачено не зря. Войти туда с открытым сознанием и не готовой к противостоянию – было все равно что вручить Клэнси Грею заряженный пистолет. И в этот раз я не взяла с собой Коула, который смог бы меня прикрыть.
Клэнси снова лежал на своих нарах на спине, подбрасывая что-то в воздух: смятый в шарик пластиковый пакет от бутербродов. Ловил и бросал, ловил и бросал, и снова ловил, насвистывая веселенькую мелодию. Услышав щелчок замка, он поймал пакетик в последний раз и наклонил голову в мою сторону.
– У меня есть теория. И нужно подтверждение, – сказал он. – Агенты, которые были здесь, ушли, верно?
– Они неподалеку, – соврала я.
– Тогда странно. Их я не слышал. Только детей. – В качестве доказательства парень указал на вентиляционное отверстие у себя над головой. – Ушли еще до того, как вы сюда прибыли? А остальные – что, бросили вас? Даже не показались?
Мое молчание, должно быть, оказалось достаточным подтверждением.
– Это фантастические новости! – Его голос был таким искренним, таким восхищенным. – Вам без них лучше. Вы по-прежнему планируете атаковать лагеря? Узнали что-нибудь про Термонд?
Вот оно, снова. Клэнси опять бросал ту же маленькую бомбу, ожидая, что я подниму ее, что мысли о Термонде будут мучить меня. Я скрестила руки на груди, чтобы скрыть, как они дрожат. В чем же там дело? Что там происходит?
– Клэнси. Ты и правда хочешь сделать вид, что мы в одной команде?
– А разве я не ваш талисман? – бросил он, изогнув губы в подобии улыбки. – И если ты приходишь сюда в надежде, что я окажу тебе услугу, может, перестанешь меня оскорблять. И, конечно, я знаю, как нужен тебе, чтобы найти еще детей для вашей милой маленькой бригады. Если ты хочешь получить от меня информацию, тебе придется самой добыть ее.
За две минуты мое терпение истощилось до толщины зубной нити. Клэнси Грей умеет доводить людей и наблюдать, как они срываются. Но я не собиралась доставлять ему это удовольствие.
– Где ты оставил файлы? В Колорадо? Или там, в Вирджинии?
– Не файлы, и ближе, чем ты думаешь, – ответил парень, подняв брови. – Давай, не прикидывайся дурочкой. Ты отлично знаешь, что я имею в виду.
Я знала.
– Ты и правда больной на голову, – сообщила я ему. – Ты просто заблокируешь меня. Хочешь заработать очередное очко в свою пользу? Наблюдая за тем, как я опозорюсь?
– Тогда, в Колорадо, тебе, кажется, удалось проникнуть в мои воспоминания. И в Лос-Анджелесе, в той крысиной норе, которую вы называли Штабом. Откуда же такая неуверенность? – поддразнил он.
Но я-то прекрасно понимала, что за всем этим стоит. На самом-то деле он говорил: «Мне скучно. Развлеки меня».
– А вот ты слишком самоуверен, что даже странно, – парировала я. – Ты же помнишь, как это было в Лос-Анджелесе. Мне было любопытно посмотреть все эти драгоценные воспоминания о тебе и твоей маме. Ты был таким плаксой, правда?
Клэнси нахмурился, обдумывая услышанное. И я пожалела, что упомянула сейчас Лилиан Грей – слишком рано напомнила ему о том, что она меня интересует, слишком рано намекнула, что не забыла о ней. Если я собираюсь вытянуть из Грея, где она находится и что он с ней сделал, нужно действовать продуманно.