на груди. – Она – ученый, и она вела исследование, чтобы получить лекарство, и она здесь, чтобы объяснить вам причину ОЮИН, а также рассказать, что на самом деле представляет собой этот препарат.
Перешептывания стихли мгновенно – уверена, мы бы сейчас услышали, как газует машина в сотне километров отсюда.
Лилиан разгладила невидимые складки на своих брюках и начала вставать со стула, но передумала и села обратно. Должно быть, кто-то из детей постарше узнал ее по старым репортажам, но большинство… они просто с почтением смотрели на женщину, не имея понятия, какая у нее фамилия. Но Элис вела себя совершенно иначе. Я увидела, как изменилось выражение ее лица, когда она поняла, кто перед ней.
– Здравствуйте, – глубоко вдохнув, Лилиан Грей повернулась к Коулу. – С чего мне следует начать?
– Начните с причины, закончите лекарством, – предложил тот.
– Да. Хорошо. Изначально… когда Острая Юношеская Идиопатическая Невродегенерация – ОЮИН – была выявлена впервые, все предполагали, что это какой-то вирус, который у подростков проявляется сильнее, чем у взрослых, и чаще влечет смертельные последствия. Это мнение было почти сразу опровергнуто научным сообществом, поскольку случаи за пределами США были довольно редкими или проявлялись сравнительно слабо. Через несколько лет корпорация «Леда» завершила эксперименты и подтвердила то, что до этого времени было частным мнением нескольких исследователей, включая меня.
Я наклонилась вперед, чувствуя, как сердце бухает в моей груди, и закусила губу.
– Почти тридцать лет назад, были попытки… на самом деле несколько попыток… покушений на национальную безопасность. Эти атаки биотеррористов были инициированы врагами Соединенных Штатов, и все они предполагали воздействие на посевы зерновых и на водоснабжение.
Лиам стоял с краю, рядом с Элис. Он наблюдал за доктором Грей через цифровой экранчик камеры, но в этот момент потрясенно поднял глаза. Я нетерпеливо поерзала, ожидая продолжения. Предположения, что ОЮИН – результат террористической атаки, возникали уже не раз и не два, так что эта информация не была новой…
– Президент США, не мой… не президент Грей… подписал секретный приказ начать разработку химического реагента, который будет противодействовать сразу нескольким ядам, бактериям и наркотическим веществам, которые могут попасть в систему водоснабжения, и успешно их нейтрализует. Нам об этом не сообщали. Корпорация «Леда» разработала и распространила химическое вещество под названием «Агент Амброзия» по всей системе водоснабжения.
Я потерла лоб рукой, ощутив, как в глазах все начинает расплываться.
– Кто-то протестировал, как реагент взаимодействует с обычными минералами и химическими соединениями, которые входят в состав воды? – спросила сенатор Круз, побелев от гнева.
Доктор Грей кивнула.
– Да, это была обычная процедура тестирования. Участники подписали жесткие соглашения о конфиденциальности и получили щедрое вознаграждение за потраченное время. В исследовании участвовали дети, взрослые, использовались и животные. Даже беременные женщины, которые потом все родили здоровых детей без осложнений и врожденных заболеваний. На самом деле, эти исследователи находились под таким давлением со стороны правительства, которое требовало быстрого внедрения программы, и у них не было времени изучить долгосрочные эффекты от вещества.
Нас отравили! Гнев взорвался внутри меня, и мне пришлось вцепиться в сиденье стула, чтобы остаться сидеть. Нас отравили и держали взаперти, наказывая за свою же собственную ошибку.
Коул напротив вскочил и начал расхаживать взад и вперед, наклонив голову и вслушиваясь в каждое слово.
– Последние исследования «Леды» показали, что «Агент Амброзия» – тератоген, а это значит… значит, что женщины, которые выпьют содержащую его воду, неосознанно принимают и этот препарат, и он воздействует как раз на мозговые клетки нерожденных детей. Из их доклада я поняла, эти мутации никак не проявляются в детях… в вашем мозгу, пока вы не достигаете возраста полового созревания – примерно восемь, девять, десять, одиннадцать лет. Изменения в уровне гормонов и мозговых химических процессах запускают мутацию.
– Почему так много умерших? – Краем глаза я заметила, как дернулась рука Коула.
– Их матери приняли большее количество химиката или имел место какой-то третий, невыясненный, фактор окружающей среды.
Ее слова звучали так спокойно, с такой профессиональной отстраненностью исследователя, что я снова разозлилась еще сильнее.
«Это случилось и с тобой тоже. Почему ты не в ярости? Почему ты не расстроена?»
Со своего места поднялась Оливия. Вид ее покрытого рубцами лица заставил доктора Грей непроизвольно вздрогнуть.
– Как вы объясните, что у нас разные способности? Почему каждый из нас может делать какие-то конкретные вещи?
– Общепринятая гипотеза заключается в том, что все это связано с генетикой – индивидуальные особенности химии мозга. Имеет значение и то, какие нейронные проводящие пути были затронуты в момент преображения.
– Химикат по-прежнему присутствует в системе водоснабжения?
Доктор Грей молчала достаточно долго, чтобы мы догадались об ответе еще до того, как она открыла рот.
– Да. Хотя «Леда» и подтвердила, что причина ОЮИН – «Агент Амброзия». Я склонна предположить, что они, скорее всего, планируют запустить в воду другое вещество, чтобы нейтрализовать первое, и, прежде всего, в крупных городах. Но судя по тому, сколько женщин и детей пили загрязненную воду, должно смениться не одно поколение, чтобы начали рождаться дети без этой мутации.
Поколения. Не месяцы или годы. Поколения. Я уткнулась лицом в ладони и глубоко вдохнула.
– Что ж, если именно в этом причины происходящего, – проговорил Коул, – какой метод лечения предлагаете вы?
Доктор Грей сменила позу, немного расслабившись. Это была ее территория, и, оказавшись на ней, она определенно почувствовал себя комфортнее.
– Уже в течение некоторого времени научному сообществу было известно, что ваши паранормальные способности – это изменения нормальных электрических токов в вашем мозгу. Возникают острые скачки. Когда… когда ребенок, классифицированный как Оранжевый, например, воздействует на кого-то, он управляет токами в мозгу этого человека, вмешиваясь в нормальную работу систем и процессов организма. И это мало отличается от того, что ребенок, классифицированный как Желтый, делает в большем масштабе, когда контролирует электрический ток в проводах или электронных устройствах. И так далее. Всё, включая нас самих, состоит из частиц, а у этих частиц есть электрический заряд. – Не задумываясь о том, хорошо ли мы поняли сказанное ею, да и поняли ли вообще хотя бы что-то, мать Клэнси договорила: – На самом деле, лекарство, о котором мы говорим, – это не лекарство, а пожизненная терапия. Она не излечивает болезнь, а скорее берет ее под контроль.
Сердце у меня в груди стукнуло и остановилось. Перед моим мысленным взором возникло лицо Клэнси, который твердил мне то же самое, но я отмахивалась от его слов. Потому что до этого он все время лгал, потому что настоящее лекарство должно было полностью уничтожать мутацию.
– Это операция, во время которой имплантируется устройство под названием «глубинный стимулятор мозга»: можете считать, что это как кардиостимулятор, только для мозга. Куда именно его имплантируют, зависит по большей части от типа способностей, но в любом случае он будет служить источником электрических зарядов. Он нормализует искаженные мозговые волны, превращая их в такие же, как у обычного человека.
– Он нейтрализует способности, – резюмировал Коул, – а не убирает их.
– Да, именно.
– И эту процедуру можно провести безопасно? – спросила Элис. – Вы ее уже делали?
– Да, – кивнула доктор Грей. – Я успешно помогла одному ребенку.
– Один – не слишком большой опыт, док, – откликнулся Коул. – Один раз не дает нам никакой информации, чтобы оценить шансы на успех.
Женщина лишь развела руками.
– На большее у меня не было времени. Простите.
– Другими словами, вся идея в том… – Я с трудом заставила произнести этот вопрос. Я чувствовала себя раздавленной и задыхалась от гнева. – …что каждому ребенку нужно будет проводить эту операцию, чтобы он не умер и не изменился? В каком возрасте?
– Лет в семь, – ответила Лилиан. – И, скорее всего, потом им нужно будет проходить регулярные осмотры.
Эти слова вызвали обеспокоенный шум среди детей, которые наконец начали пробуждаться от потрясенного оцепенения.
– Каковы наши следующие действия? – спросила Элис, переставляя камеру. – Все это звучит невероятно, но у нас нет надежных доказательств того, что вещество «Агент Амброзия» действительно добавлялось в систему водоснабжения. «Леда» быстро прикрыла исследовательскую программу. Никому из Зеленых не удалось добыть никакой информации.
– Каких доказательств будет достаточно? – спросила доктор Грей.
У Элис уже был наготове ответ:
– Документация, которая докажет, что вещество входило в состав смеси, которая используется для очистки воды.
– Мы можем отправиться к ближайшим станциям водоснабжения, – предложил Лиам. – Проникнуть туда, сделать фотографии, попытаться найти распечатки или информацию на компьютерах.
– Это может сработать, – согласилась Элис. Ее глаза блестели. – Думаю, нам нужно собрать информацию по меньшей мере с пяти-шести станций, на случай если где-то мы ничего не найдем. И в разных штатах, чтобы люди знали: распространение препарата не ограничивается Калифорнией. У нас достаточно бензина, чтобы это провернуть?
– Подождите… подождите, – проговорил Коул. – Сейчас наша приоритетная задача – залечь на дно, идеально подготовиться к атаке на Термонд и ждать, пока прибудет подкрепление. Если кто-то и выйдет наружу, только для того, чтобы привести больше людей.
– Подкрепление?! – буквально проревел Лиам.
Коул приподнял брови.