Я рассмеялась.
– Похоже на то. Можешь считать, что на этом твоя работа закончена.
– А то я не знаю.
Дверь открылась снова, и, выбираясь из его объятий, я подняла голову и увидела, что в класс вошел Нико. Увидев нас, он застыл на месте.
– О… я… вы…
– Привет, – помахала ему я.
– Я… забыл, что мне кое-что нужно. Ну, что-то сделать, – мямлил Нико, переминаясь с ноги на ногу. – Но если вы собираетесь тут остаться, я… как-нибудь разберусь.
– Не-а, – сказал Лиам, посмотрев на меня. – Думаю, мы здесь уже закончили?..
– Все в твоем распоряжении, – подтвердила я. – Но постарайся немного поспать, ладно?
Нико рассеянно кивнул. А я на секунду задержалась у дверей, наблюдая за тем, как он идет к своему рабочему месту, а мониторы озаряют его бело-синим свечением.
Лиам потянул меня за руку в другой коридор, по ступенькам, к спальням. Но я потащила его в другую сторону – к помещениям, где когда-то жили агенты, и к пустой комнате Кейт. От едва заметной улыбки на его лице у меня слегка кружилась голова. И это ощущалось таким замечательным. Его пальцы нежно пробежали по моей спине, и где-то внизу живота вспыхнуло совершенно новое чувство.
Я поднялась на цыпочки и взяла в ладони его лицо, и тут краем глаза заметила, как темная тень выскальзывает из соседней комнаты – той самой, в которой организовали небольшой медпункт. Когда дверь со скрипом закрылась, Лиам тоже обернулся, и человек – им оказался Толстяк – принялся озираться, а потом даже попятился, переваривая увиденное.
– А, вот ты где! – воскликнул Лиам, явно не заметив, как раздувались ноздри Толстяка и как его глаза расширились за стеклами очков. – Мы как раз гадали, куда ты делся.
– Я просто… сооружал кое-какие полки, для… ну, для всяких полезных вещей и книг в медицинском… ну, врачебном кабинете, – невнятно пробормотал Толстяк, избегая встречаться с нами взглядом. А потом оглянулся, придумывая повод сбежать.
– Ты их все установил? – поинтересовалась я, только сейчас обнаружив, что его рубашка неправильно застегнута. Я двинулась в сторону двери и старалась не расхохотаться, увидев, как лицо Толстяка исказилось от ужаса. – Мы будем рады тебе помочь…
Лиам наконец сообразил, в чем дело, и его брови медленно поползли вверх…
– Не-а… не… Я хочу сказать, я потерял отвертку и мне пришлось сделать перерыв… а куда вы шли? Я с вами пойду…
– Ты в порядке? – спросил Лиам. – А то ты что-то весь дергаешься.
– В полном порядке. – Толстяк поправил очки, которые соорудила для него Вайда, а потом опустил взгляд на свою рубашку. Тогда он вцепился в мою руку и потащил нас обоих подальше от комнаты. – Как вы? У вас теперь все в порядке? Расскажите мне все в деталях. Мы…
Дверь у нас за спиной со скрипом отворилась снова. Толстяк вжался в стену, когда мимо быстрым шагом прошла Вайда: гордо расправленные плечи, растрепанные розовые волосы, голова высоко поднята. Изогнувшиеся опухшие губы придавали ее лицу выражение самодовольного удовлетворения. Лиам даже отступил назад, пропуская ее.
Вайда молча кинула куртку Толстяка прямо тому на голову. Парень подождал, пока стук ее ботинок по плитке не стихнет, и сполз на пол. Толстяк прижимал куртку к лицу, и со стороны выглядело так, будто он пытается себя задушить.
– О боже, – простонал он. – Она непременно убьет меня. Действительно убьет меня.
– Погоди… – начал Лиам, даже не пытаясь скрыть ухмылку. Я положила руку ему на плечо, опасаясь, что переполненный ликованием, он начнет скакать по коридору. – Так вы?..
Толстяк наконец опустил куртку. И, глубоко вдохнув, кивнул.
– «Надо же, – подумала я, удивленная тем, что совершенно не удивлена. – Надо же, надо же, надо же…»
– Ничего себе… Я хочу сказать, ничего себе. Кажется, у меня сейчас мозг взорвется, – протянул Лиам, схватившись за голову. – Я так горжусь тобой, Толстячок, но это так неожиданно… но я действительно горжусь… И кажется, от этой новости мне стоит прилечь.
– Как долго это продолжается? – спросила я. – Вы уже… вы не…
Один обиженный взгляд сказал мне все, что нужно было знать. Делали. Были. Лиам, осознав это, слегка поперхнулся.
– Что? – В голосе Толстяка прозвучал вызов. – Это… это совершенно нормальная человеческая реакция на… на факторы стресса. И когда зима, понимаете ли, и когда спишь в машине или в палатке, может быть очень холодно… На самом деле, знаете что? Это совершенно не ваше дело.
– Наше, если ты ведешь себя глупо, – предупредил Лиам.
– Простите, но я узнал о том, как предохраняться, еще когда мне было…
– Я не об этом, – быстро перебил его Лиам, поднимая руки. – Совершенно не об этом, но, кхм, рад за тебя.
Я присела на корточки перед Толстяком и положила руку ему на предплечье.
– Я думаю, он пытается сказать, что, если у вас ничего не выйдет или кто-то из вас пострадает, справиться с этим будет непросто.
– А, ты имеешь в виду, если Руби сотрет мою память, и мне придется хранить этот маленький список фактов о том, кто я такой, на случай, если она сделает это снова.
Слова повисли в воздухе, я сразу почувствовала, что Толстяк уже хотел бы забрать их назад, чтобы они никогда не прозвучали. Одно это ослабило боль от этого укола.
– Эй… – предупреждающе начал Лиам.
– Нет, все что он сказал, правильно, – остановила его я. – Я знаю, что ты можешь с этим справиться. – Я снова посмотрела на Толстяка. – Но Ви… ну, люди, которые попадались ей на пути, использовали ее, а потом выкинули. Ты будешь бережно относиться к ее сердцу, верно?
– В этих отношениях сердца не участвуют, – в качестве успокоения заверил меня Толстяк, хотя на самом деле это ни капли не успокаивало и тем более не звучало убедительно. – Это просто… способ справиться со стрессом.
– Хорошо, – кивнула я.
– И ей не нужен кто-то, кто стал бы ее защищать или сражаться за нее, верно? – добавил он, снова глядя куда-то в сторону. Парень уже немного успокоился. – Ох, она точно убьет меня за то, что я это разболтал. Мы не встречались уже целую неделю… Вы никому не скажете, правда?
– Вайда из тех людей, кто плюет на чужое мнение с высокой колокольни, – возразил Лиам. – Качество, которое я в ней в высшей степени уважаю.
– Ты хочешь сказать, что она попросила тебя держать это в секрете, потому что стесняется? – спросила я. – Стесняется быть с тобой?
– Она не сказала этого прямо, но это очевидно, не так ли?
– Может, она просто хочет, чтобы это оставалось между вами, потому что это новые ощущения и для нее тоже, – объяснила я. – Или потому, что это, правда, только ваше дело, а не чье-либо еще. И даже не наше.
– Ты – отличный выбор, приятель, – закончил Лиам. – Дело не в тебе. И, как бы там ни было, она не будет настолько сильно беситься. Знаем только мы двое, и мы никому не скажем. Разве что, может, изложим Сузуми детскую версию. Но послушай, поверь в себя хоть ненадолго. Конечно, в тебе есть то, что ей нравится, если она так на тебя вешается.
– Лиам Майкл Стюарт, мастер слова и поэт, – покачал головой Толстяк, тяжело поднимаясь с пола. Потом он вдруг замолчал, нервно сжав руки, явно задумавшись о том, что сказали ему мы оба. По его лицу пробежала тень, и это заставило меня гадать, о чем он подумал сейчас или что вспомнил. В конце концов он вздохнул. – Я не… я хочу сказать, я не питаю иллюзий насчет того, насколько все это серьезно. Я знаю, кто я и кто она, и это все равно что сравнивать яблоко с луковицей. Ладно. Мы друг друга поняли.
Лиам ободряюще сжал его плечо.
– И спокойной ночи, – сказал Толстяк. – Не засиживайтесь допоздна. Вы с Коулом уходите завтра утром, не забывайте.
Лиам подождал, пока Толстяк не свернет за угол, и только потом повернулся ко мне с широкой улыбкой.
– Хочешь, пойдем расставим немного полок?
Я протянула ему руку и повела обратно к нужной двери. Я была переполнена этим чувством почти что до боли – сердце источало благодарность и ощущение, которое можно было назвать чистым, незамутненным счастьем. Я бы хотела остаться в этом переживании навсегда.
Я приняла это решение, и может быть, даже единственное в своей жизни, не под давлением, из страха или из отчаяния. Это было то, чего я хотела. Быть как можно ближе, чтобы ничто не разделяло нас. Я хотела показать Лиаму то, для чего все слова казались слишком неуклюжими, слишком неловкими, чтобы это объяснить по-настоящему.
Теперь мы уже не смеялись. Меня потянуло к нему, что-то словно раскрывалось внутри меня, наполняя мое сердце легкостью предвкушения. Его глаза потемнели, спрашивая меня о самом важном. Я подняла руку и пропустила пальцы через непокорную прядь у него на лбу, а затем наклонила голову, касаясь его губ, задавая собственный. Лиам тихо, еле слышно выдохнул и кивнул. Я затащила его в комнату и быстро заперла за нами дверь.
Лиам сел на край кровати, его силуэт словно светился в темноте. Протянув руку, он прошептал:
– Иди сюда.
Неуверенными шагами я вошла в кольцо ожидающих меня рук, наблюдая, как на его лице медленно расплывается улыбка. Я отбросила волосы с его лица, зная, что он меня ждал. Все это время, с того момента, как мы встретились, он ждал, пока я увижу сама, что он понимает меня и принимает, и никогда не хотел, чтобы я изменилась.
– Та, кем ты была, и та, кто ты сейчас, и та, кем ты станешь, – тихо начал Лиам, словно прочитав мои мысли. – Я люблю тебя. От всего сердца. Сколько бы мне ни довелось прожить, это – никогда не изменится.
Его голос звучал хрипло, опаленный тем же чувством, что пронизывало мое тело. Облегчение, определенность, исступленная благодарность судьбе за то, что она послала мне его – все это обжигало мои глаза, лишая способности говорить. Так что вместо слов я поцеловала его, а потом снова и снова, в промежутках успевая вдохнуть, а он оказался надо мной, внутри меня, и в мире не осталось ничего, кроме нас двоих и обещания всегда быть вместе.