О'Райан размахнулся и ударил меня в лицо.
Я не успела поднять руки, чтобы защититься. Не смогла опустить их достаточно быстро, чтобы удержаться от падения. Я рухнула на землю и так ударилась головой о плитку, что у меня потемнело в глазах. О'Райан наклонился надо мной, отстегнул с пояса небольшое устройство и поднес его к моему правому уху. Я плюнула ему в лицо, а он лишь усмехнулся и включил белый шум.
Мир распался на части. Кто-то схватил меня за руки и вздернул вверх, а потом потащил через чьи-то ноги и упавшие стулья. Я почти не видела, что происходит, а дикие звуки впивались в мое сознание. Мышцы то напрягались, то расслаблялись, и мое тело судорожно дергалось, пятки колотили по полу, я кричала, я беззвучно кричала «Со мной еще не кончено!», но даже не слышала собственных мыслей. Белый шум обхватил меня за плечи и утащил в темноту, удерживая в ней, пока я не утонула.
Глава двадцать шестая
Из бессознательного состояния меня вырвала размашистая пощечина. Я открыла глаза и, щурясь от яркого света, всмотрелась в мутные очертания перед собой. Черепная коробка была словно набита ватой, разум отказывался работать, как и обмякшее тело. Я даже не чувствовала, что мои руки и ноги продолжают дергаться, а мышцы судорожно сокращаются. Отголоски боли не давали сосредоточиться, мысли медленно ворочались в голове, и я не могла вспомнить, где я и что со мной произошло.
Шум, затопивший мое сознание, внезапно стих. Медленно, медленно изображение комнаты вокруг меня обрело резкость. Пол. Четыре темные стены. Одна лампа. Два человека в черном то исчезали в тени, то появлялись снова, негромко переговариваясь. Когда один из них подошел ближе, я услышала как звякнул металл. Мужчина причмокнул, жуя жвачку, и я почувствовала запах мяты.
– Маленькая сучка…
И тут на меня обрушились воспоминания.
Башня.
Проникновение.
Побег.
Я извернулась, пытаясь вскочить со стула, на который меня посадили, но руки и ноги были привязаны стяжками к металлическому каркасу. Прилив адреналина, вызванный страхом, прояснил мое сознание как раз в тот момент, когда О'Райан замахнулся для второго удара.
– Теперь, когда мы привлекли твое внимание… – прорычал он, вставая, и холодный воздух коснулся моих ног. С меня сняли форменную куртку СПП, забрали нож, оружие, все, чем я могла бы воспользоваться, закатали штаны до колен. И ботинки почему-то стащили тоже. Потом О'Райан махнул рукой солдату СПП, который стоял у него за спиной, держа в руках дубинку.
Отреагировав на этот сигнал, солдат направил на меня портативный генератор белого шума. Я взметнулась вверх, как дикая лошадь, в порыве сбежать от этого шума, опустошавшего мой мозг. Я могу… могу сделать… что я могу? Что?
– Кто послал тебя? – спрашивал меня О'Райан. – Какова твоя цель здесь?
– Сказать… сказать вам… – Слова, которые мне удавалось выдавить, звучали далеко не так яростно, как в моих мыслях. Инспектор в ожидании наклонился вперед, прищурившись так, что его глаза превратились в узкие щели. – …сказать вам… идти… в задницу.
Снова взорвался белый шум, все громче и выше, будто пуля, пронзающая мозг. Я не могла сдержать крик. Пот струился по моей спине, по груди. Это превратилось в некий рефрен: включить страдания, отключить боль, включить страдания, отключить боль. Я никак не могла отдышаться. Мне приходилось бороться изо всех сил, чтобы, потеряв сознание, не соскользнуть в манящее ничто. Я не могла отключиться. Я должна оставаться в сознании. Они убьют меня. Я не смогу… Я не смогу сделать…
– Кто послал тебя?
– Да пошел ты! – крикнула я ему в лицо.
Когда он занес руку, я собралась, ожидая удара, но это совершенно не помогло мне – совершенно – подготовиться к тому взрыву раскаленной добела мучительной боли, которая сотрясла все мое тело, когда его дубинка хлестнула по моей обнаженной коже. Я закричала, дергаясь в путах. Я услышала треск, отдавшийся в моем сознании, будто мой череп раскалывался на части. Солдат СПП, стоявший за спиной за спиной у инспектора, только бесстрастно смотрел, как О'Райан ударил по месту перелома еще раз, с усмешкой наблюдая, как меня вырвало на пол.
Он замахнулся снова, остановив дубинку у самой ноги, и насмешливо осклабился. Потом снова подал знак солдату, который в очередной раз направил на меня адское устройство.
– Это не Детская лига! – крикнул О'Райан, пока ураганный звук разрывал меня в клочья. – Это не могут быть они. Кто тогда?
Даже когда он выключил генератор, я все еще слышала его эхо, а под закрытыми веками вспыхивали белые точки.
– Отвечай мне, три-два-восемь-пять, – мужчина склонился надо мной, размахивая у моего лица раздавленной флешкой. – Что здесь было? Скажи мне, и я обещаю, что тебя не убьют.
Я хочу жить.
О'Райан схватил меня за подбородок.
– Три-два-восемь-пять, ты должна знать, что я без проблем убиваю таких, как ты.
Таких, как я.
Оранжевых. Я резко вдохнула, ощутив вкус крови, которая текла из носа на разбитую губу. Оранжевых.
О'Райан обернулся к солдату СПП, подав ему знак подойти. Сломанная нога пульсировала от боли, пожирая всю мою способность сосредоточиться, но я посмотрела в сторону этого молодого солдата и потянулась к нему… потянулась…
О'Райан держал в одной руке генератор белого шума, а в другой – табельный пистолет.
– Что ты предпочтешь?
Я должна выйти отсюда.
Он прижал оружие к моему горлу под подбородком. Генератор белого шума коснулся уха.
– Самое большое удовольствие – это возможность увидеть, как у тебя мозги вытекут из ушей. Скажи мне, почему ты здесь, три-два-восемь-пять, и я прекращу это. Все закончится.
Я хочу жить.
Здание содрогнулось, и его отбросило в сторону. Простенькая лампа, свисавшая с потолка, закачалась, а стол поехал по полу. Где-то вдалеке послышались хлопки выстрелов и взрывы. Странная, приятная симфония надежды.
По коридору прогрохотали шаги, направляясь в сторону выхода. О'Райан подошел к окну односторонней видимости и приложил к нему ладони в попытке что-то разглядеть. Постучав по зеркальной поверхности, он подождал. Изображение перед моими глазами стремительно съеживалось, поглощаемое наплывающей темнотой. У двери, через которую мы вошли, не было ручки. Ее можно было открыть только снаружи.
Я закрыла глаза, стиснув кулаки, в ожидании новой волны дурноты.
Я хочу жить.
Я хочу жить.
Я хочу жить.
– Руби, – прохрипела я.
О'Райан медленно повернулся.
– Что это, три-два-восемь-пять? Теперь решила заговорить?
– Мое имя, – выплюнула я сквозь стиснутые зубы. – Меня зовут Руби.
Я опрокинула стул, упав на землю, и новый взрыв боли пронзил мою ногу. Я мысленно представила, что будет дальше, и реальность ответила мне с задержкой в полминуты. Солдат СПП, стоявший в углу комнаты, поднял пистолет и трижды выстрелил. Первый раз он не попал в О'Райана и разбил стекло у него за спиной, зато со второй и третьей попытки угодил точно в цель. В грудь. В голову.
О'Райан успел выстрелить в ответ – пуля попала в горло солдату – и сполз вниз по стене под односторонним окном.
Должно быть, я отключилась – на несколько секунд или минут. В контрольной башне воцарилась пугающая тишина, и единственное, что я услышала, придя в себя, был равномерный стук моего собственного сердца.
«Двигайся, – приказала я себе. – Двигайся, Руби, двигайся».
Мучительно-медленно я доползла до тела О'Райана. Чтобы разрезать стяжки на руках и ногах, мне нужен был нож, висевший у него на поясе, хоть это и означало, что мне придется протащиться вместе со стулом через застывающую лужу крови вокруг него. Я торопливо пилила пластик, вслепую орудуя ножом за своей спиной, и порезала ладонь.
Я прерывисто вдохнула и посмотрела на ногу: от вида раздувшейся голени меня замутило снова, и я вспомнила о том, какая же это боль. Подпрыгивая и ковыляя, я добралась до двери. Я увидела все правильно – на ней не было ручки, и петли тоже находились с другой стороны.
Я подобрала пистолет О'Райана и встала у противоположной стены, используя ее, чтобы погасить отдачу. И когда на пол посыпались осколки стекла, вибрация от выстрела передалась и моему телу. Я снова поставила пистолет на предохранитель и выбила из оконной рамы оставшиеся обломки. Ухватившись за край, я подтянулась на руках и, перевалившись через проем и ободрав руки и ноги, я рухнула на пол в коридоре.
Пистолет вылетел из моих рук. Я поползла к нему по хрустящим осколкам. Пальцы вцепились в его рукоять как раз в ту секунду, когда до моих ушей донесся скрип подошв.
Я перекатилась на спину и приподнялась, целясь в бегущую ко мне темную фигуру. Дрожащими пальцами я сняла предохранитель и приготовилась стрелять. Очереди выстрелов, доносившиеся снаружи, говорили о том, что где-то идет бой, заставляя сосредоточиться. Я увидела черную форму и положила палец на спусковой крючок. Я уже выбиралась отсюда… выбиралась…
– Не стреляй!
В этот момент отключилось электричество, и здание погрузилось в темноту. Но человек успел снять шлем, и я разглядела его лицо. Сначала я подумала, что вижу призрак, потому что реальность происходящего казалась мне еще более невероятной.
Лиам.
– Что ты здесь делаешь! – крикнула я в ужасе, выронив пистолет. – Я чуть тебя не убила.
Его лицо было почти прозрачным, осунувшимся так, что кожа натянулась на скулах. Он бросился ко мне, упал на колени и проскользил-проехал по полу последние сантиметры между нами. Его руки касались меня сразу повсюду, и он целовал меня – в губы, в щеки, в лоб, куда только мог дотянуться, – а я выдыхала его запах, вцепившись в его промокшую насквозь футболку, неспособная поверить в тот простой факт, что он был здесь, живой и невредимый.
Когда Лиам задел мою ногу, я не смогла сдержать вырвавшийся из моего горла крик.