– Черт, черт, боже. Прости. – Парень пытался включить радиопередатчик, прикрепленный к его куртке. – Я нашел ее… папа, мне нужна твоя помощь!
Все произошло слишком быстро. У меня за спиной загрохотали шаги, и, когда Лиам поднял взгляд, мне показалось, будто его когда-то беспомощная ярость обрела материальную форму, отрастила зубы. Он потянулся к кобуре с пистолетом, висевшей на ноге, и меня пробрала дрожь: его лицо потемнело, черты заострились – я слишком много раз наблюдала такое же выражение у его брата. Я вцепилась в его руку, не давая ей выхватить оружие.
Не Лиам. Не сейчас. Никогда. Он не был убийцей. Если он потеряет себя хоть на мгновение, он уже никогда не будет прежним. Этот надлом уже не срастется правильно и всегда будет напоминать о себе.
Лиам пришел в себя, взгляд снова стал ясным, и он глубоко вздохнул. Повернувшись к бегущему к нам солдату СПП, парень вытянул руку и швырнул того прямо в стену. Это вырубит СППшника надолго.
Лиам прерывисто выдохнул и снова посмотрел на меня. Мягко, заботливо – прежний Лиам сменил Лиама-воина. Осмотрев порезы на моих руках, он выругался. Мое тело сотрясалось от боли. Но парень, должно быть, решил, это от холода, потому что тут же сорвал с себя куртку и набросил на меня, застегнув ее до самого горла, чтобы сохранить тепло. Я стиснула зубы, чтобы сдержать всхлип, который рвался из груди.
– Почему это должна была быть ты? – спросил он. – Почему это должна была быть ты?
– Прости, – прошептала я. Я просила у него прощения за Коула, за то, что заставила его прийти сюда, за все – если темнота вернется и я уже не смогу это сказать. – Прости, я люблю тебя, я так тебя люблю…
Лиам поцеловал меня снова.
– Теперь мы можем убраться отсюда к черту?
На верхних ступеньках лестницы показалась еще одна темная фигура – этот человек тяжело дышал. Я стала шарить по полу в поисках пистолета, но Лиам схватил меня за руку.
– Сюда…
Блеснула темная кожа, потом я увидела симпатичное взволнованное лицо, и мужчина бросился к нам.
– Она в порядке?
– Не… не вполне, – проговорил Лиам, отодвинувшись, чтобы дать отчиму осмотреть мою ногу, а сам повернулся ко мне: – Но с тобой все будет хорошо, слышишь меня?
– Ох, дорогуша. – И Гарри опустился на корточки. – Мы сейчас вытащим тебя отсюда, да?
– Я должна выйти отсюда сама… я должна выйти отсюда, – сказала я ему. Боль затуманивала мое сознание. – Я должна выйти отсюда. На своих ногах.
Гарри с Лиамом обменялись напряженными взглядами.
– Нам нужно чем-то ее перевязать, – начал Лиам, осматриваясь вокруг.
– На это нет времени, – покачал головой Гарри. – На точке есть врачи.
– Я должна выйти отсюда. – Мне было плевать, что в их глазах это выглядело полным безумием. Они должны были понять. Коул поймет… понял бы. Теперь Коул существовал только в прошедшем времени. Я зажмурилась.
Когда я снова открыла глаза, Гарри говорил в передатчик, прикрепленный к его левой руке.
– Это Стюарт. Она с нами. Направляемся к выходу. Расчетное время прибытия – три минуты.
Сквозь треск помех послышался какой-то ответ.
– Ладно, милая, помогу тебе встать, – сказал Лиам, поднимаясь. – Обхвати меня за плечи, верно, вот так.
Верные своему слову, они подхватили меня и удерживали так, чтобы я могла опираться на здоровую ногу.
Как мы дошли до конца коридора, я даже не помнила – память сохранила только вспышки боли, которые я ощущала каждый раз, когда перемещала правую ногу вперед. Студеный воздух, обжегший мою кожу, когда мы вышли в ночь, первые капли дождя. Я почувствовала запах дыма. Густое облако смога висело в воздухе.
Впереди виднелась сине-зеленая река детей, выходивших через главные ворота лагеря. Они шли быстро – их подгоняли фигуры в черном, у которых на рукавах резко выделялись белые повязки. Я почувствовала гордость за то, как они спокойны, несмотря на ужас и потрясение, как они подчиняются командам. По крайней мере, этому Термонд их научил.
– Красные… – попыталась выговорить я. Я увидела теплые отсветы в дальнем конце лагеря – там горела фабрика.
– Обезврежены, – ответил Гарри, мягко пожав мою руку, которой я обхватывала его за шею. – Та еще заварушка вышла.
– Раненые?
– Все в порядке, – заверил он.
Гарри резко свистнул, и ближайшая фигура в черном сразу повернулась к нам, а потом побежала. Она двигалась с каким-то природным изяществом, помогая себе согнутыми в локтях руками, разбрызгивая грязь во все стороны, когда попадала в лужи или на мокрую чавкающую землю.
Сквозь пелену дождя я не могла разглядеть ее лицо, но я поняла, кто это. Вайда.
Она врезалась бы в нас, если бы Гарри не поймал ее своей сильной рукой.
– Осторожно! – предупредил Лиам, притянув меня поближе к себе, в то время как Гарри отодвинулся в сторону, отпуская меня. Вайда встала на его место, обхватив меня обеими руками.
– Ни хрена себе, – выдохнула она. – Я убью тебя, я правда сверну твою маленькую шею. Я… я…
– Я собираюсь еще раз осмотреть столовую, чтобы убедиться, что никто не отстал, – сказал Гарри. – Мы с Маком и Джоном соберем последних.
– Увидимся на точке встречи, – кивнул Лиам. – Руби, можно я понесу тебя, пожалуйста…
– Я должна идти сама. – Горло болело, слова выходили из него с хрипом. – Можешь мне помочь?
Он уже начал искать положение, в котором мне удобнее было бы идти, но Вайда остановила его и приняла половину моего веса на себя.
– Как тебе будет угодно, если это поможет вытащить тебя из этого чертова кошмара. Я хочу сказать, охренеть, дорогуша.
Мы продвигались по скользкой грязи, неуклюже с черепашьей скоростью, но все-таки брели вперед. Вместе с потоком детей, устремившихся на волю, мы шли к воротам, которые были широко распахнуты.
В тот день, когда нас привезли в Термонд, шел дождь.
Дождь шел в тот день, когда я вышла оттуда.
Я поняла, что у меня проблемы, когда осознала, что не могу согреться. Не могу перестать дрожать. Пока мы тащились через лес, вслед за детьми, которых направляли люди в черной форме с белыми повязками, меня стало колотить так сильно, что мышцы деревенели, их сотрясали судороги.
Вайда бросила взгляд на Лиама, и мы попытались ускорить шаг.
– Больно, – прошептала я.
– Хочешь остановиться? Отдохнуть? – спросила Вайда. – Нога болит?
Я покачала головой.
– Болит все.
Чтобы заполнить тишину или чтобы отвлечь меня, Лиам решил рассказать, что случилось.
– Мама дала мне номер, чтобы связаться с Гарри, чтобы сказать ему… о… о Коуле. Она рассказала мне, как найти его. Они ждали меня, и к тому моменту я уже понял, что мне надо быстрее вернуться назад, что я хочу этого. Но когда мы добрались до Ранчо, тебя уже забрали. Толстяк был вне себя, и Зу… все они. Нико помог им не раскиснуть, пока мы не вернулись.
– Долбаный Клэнси, – буркнула Вайда. – Вся семейка Грея – двинутые уроды. Это он и его мать провели эту трансляцию…
– Я видела, – сказала я, не имея ни желания, ни сил сейчас вдаваться в детали.
– Как ты… впрочем, неважно, – остановил себя Лиам. – Потом расскажешь, когда мы покончим со всем этим.
– Коул… – прошептала я, вцепившись в него еще крепче.
Его лицо исказилось от горя.
– Потом, ладно? Осталось уже недолго. Нам пришлось назначить точку встречи неподалеку – слишком много детей, чтобы вывозить их на машинах. Если бы ты тоже могла это видеть. «Рупор» пропихнул эту информацию всюду, где только можно: телевидение, интернет, дорожные знаки… они забросали мир правдой.
– Теперь посмотрим, сработало ли это, – пробормотала Вайда себе под нос. – Если окажется, что там нет ни одного родителя…
– Они будут ждать, – настаивал Лиам.
Сколько бы шагов я ни прошла, мне все казалось, будто мы все дальше и дальше удаляемся от света, пробивавшегося сквозь кроны деревьев. Но Лиам оказался прав – вскоре над нами, разгоняя ветер и дождь, завис первый вертолет и направил вниз слепящий луч прожектора. И я не могла опознать, кому он принадлежит: военным или новостному каналу.
Послышался гул, тихое электрическое гудение, и еще какой-то звук, который я едва могла различить из-за пронзительного звона в ушах. Теперь я словно слышала, как содрогается мир вокруг меня и под нашими ногами. В небе появилось еще больше огней, и все они были направлены на нас.
Ударная группа, состоявшая как из детей, так и из взрослых, только что вывела из леса большую группу детей. Неподалеку виднелись постройки, вероятно, заброшенный деловой центр города Термонда в Западной Вирджинии. Лиам и Вайда протиснулись сквозь застывшую толпу, проталкиваясь дальше.
Три тысячи детей рассыпавшись между деревьями, хлынули как лавина, заполняя все свободное пространство. Я поняла, что мы подошли совсем близко, когда кто-то рявкнул в мегафон:
– Оставайтесь, где стоите! Любое продвижение вперед будет расценено как враждебные действия!
Но нас увидели не только военные, но и семьи, которые стояли у них за спиной.
Мы снова двинулись вперед, медленнее, но не останавливаясь. Наконец из ослепительного света перед нами выступили фигуры людей.
Я увидела два больших белых шатра. Сигнальные огни «Скорой помощи» и полицейских машин вспыхивали синим, красным, синим, освещая наши лица и два ряда солдат, которые отгораживали от нас сотни, если не тысячи людей.
Я заморгала, пытаясь осмыслить происходящее. Так было правильно – вот так все и должно было случиться. Элис, как и планировалось, выпустила последнюю информационную сводку прямо во время нападения, и в ней были имена детей, которых держали в Термонде, и координаты места, где их можно будет забрать. Военные тоже успели среагировать – так что я оказалась права. Солдаты, Национальная гвардия, полиция и СПП – все они заняли оборонительную позицию, прикрывшись полицейскими щитами.
– Бросьте оружие, опуститесь на землю, руки за голову, – приказал тот же человек. –