– Уже лучше.
– Прости, что я не смог остаться. Сенатор Круз попросила нас вернуться в отель. Мы были – это, конечно, не оправдание – но мы были очень заняты. Толстяк и Ви сказали, что, если мы не пойдем, ты нас поубиваешь.
– Они были правы. – Я снова устроилась на боку. – Что происходит? Бабушка сказала что-то о пресс-конференции…
– Да, насчет плана. Большого плана. Тут собралась целая куча народу… Невероятно, но мы добились этого. У нас теперь есть представитель, который будет присутствовать на всех совещаниях и обсуждениях.
– Кто? – спросила я. Если это был не Лиам, то… кто?
– Угадай, кто открыл свой большой пухлый рот и начал, во всех подробностях за ужином толкать речь о том, что сенатор Круз должна сделать. Это было невероятное выступление.
Рассмеявшись, я закрыла глаза.
– Не может быть. Что, правда?
– Правда. И она сказала Толстяку, что на следующее утро он должен будет выступить на совещании, – продолжил Лиам. – И то, что ему оказали такую честь, либо привело Толстяка в восторг, либо вывело из себя. Иногда его не поймешь.
Воцарилась тишина, и я вслушивалась в его дыхание.
– Ты в порядке?
– Да. Да, милая, все нормально, – сказал он, но в его голосе послышалось напряжение. – Мама приедет завтра. Она тоже постоянно повторяет это слово: «нормально». Я… я просто хочу, чтобы ты была здесь, вот и все. Я завтра приду, как только смогу.
– Нет, – сказала я, – завтра, как только наступит утро, я сама приду к тебе.
– Может, мне просто встретить тебя на полпути, – пошутил он.
Я слушала, как Лиам рассказывает мне о том, что еще не всех детей успели забрать родители. И таких человек сто, не меньше. Их бесплатно поселили в отеле и кормят тоже бесплатно. И целая армия волонтеров снабдила их одеждой и другими нужными вещами. Со смехом Лиам признался, что застал Вайду и Толстяка в лифте, и они стояли явно слишком близко друг к другу. Когда Зу сказали, что ее родителям удалось покинуть страну, она только пожала плечами. И пока с ними не удастся связаться, девочке предложили вернуться в дом ее дяди и жить там с родными и с Хиной, или поселиться с Вайдой, Нико и Кейт рядом с Вашингтоном, им нужно было иметь постоянную связь с сенатором Круз. Ей понадобилось меньше секунды, чтобы выбрать Вашингтон.
А я рассказала ему о встрече с родителями. О том, как солдаты, охранявшие дверь в мою палату, каждый раз, как она открывалась, заглядывали внутрь. О том, как дрожала рука врача, совсем немного, когда он осматривал мои порезы. И в какой-то момент я поняла, что засыпаю.
– Вешай трубку и ложись спать, – сказал Лиам, и его голос звучал так же устало, как и мой.
– Лучше ты повесь трубку.
И никто из нас этого не сделал.
На следующее утро, уже на другом конце города, я сидела, зажатая между родителями на диване в лобби отеля «Мариотт» в Чарльстоне, штат Западная Вирджиния. Туда набилось столько народу, что никто, ни один представитель прессы, похоже, нас не замечал. Минут за пятнадцать до начала мероприятия люди начали перемещаться в сторону лифта, чтобы пройти в большой конференц-зал.
Пока мы ждали, мама постоянно мне что-нибудь предлагала: воду, перекусить, книгу, немного талейнола, пока наконец папа не положил ей руку на плечо, чтобы успокоить. Я заметила, как он наблюдает за мной краем глаза, будто ему нужно постоянно проверять, здесь ли я. Так мы постепенно привыкали друг к другу – медленно, неловко, с надеждой.
Бабушка расхаживала перед нами взад-вперед, и только из-за того, что она остановилась, я поняла, что к нам кто-то идет.
Но это были не Лиам и не Вайда – это была Кейт. Ее светлые волосы были стянуты в аккуратный хвост, на лице – макияж, а еще она надела платье. Она была чем-то встревожена, и от этого у меня почему-то сжалось сердце. Я вскочила, и папа протянул руку, чтобы поддержать меня, пока я ковыляю вперед в своей гипсовой повязке. Увидев меня, Кейт замедлила шаг, и я с облегчением отметила, что на ее лице появилась улыбка. Если бы она заплакала, я бы, скорее всего, тоже не удержалась.
– Я так тобой горжусь! – прошептала Кейт. – Я восхищаюсь тобой. Спасибо.
Я обняла Кейт так же крепко, как и она меня. И я почувствовала, что меня наполняет тепло ее любви. Когда я наконец отпустила ее и представила родителям, стало ясно, что им уже хорошо известно, кто это.
Женщина схватила меня за руки.
– Можем поговорить позже? Мне пора бежать наверх, но я не могла никуда идти, не убедившись, что с тобой все в порядке.
Я кивнула, позволив ей снова заключить меня в объятия.
– Там есть кое-кто, кого ты не захочешь видеть, – прошептала она мне на ухо.
Я поняла, о ком она говорит, благодарная за это своевременное предупреждение. Теперь у меня было время подготовиться к этой встрече.
Когда она подошла к лифту, навстречу ей вышли Лиам, Вайда, Нико и Зу. По моему лицу невольно расползалась широкая улыбка. Зу подбежала первой – яркий проблеск розового платья замелькал в холле – и крепко обхватила меня руками. Нико чуть отстал, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока я сама не позвала его. У Вайды подобных сомнений не было. Она крепко стукнула меня в плечо – думаю, это можно было истолковать как «играючи». А Лиам, прекрасно понимая, что мои родители не сводят с него глаз, представился им еще раз, и они пожали руки. Парень медленно подошел ко мне, давая время хорошенько его рассмотреть. Аккуратная стрижка и никакой щетины на щеках. Если он и устал, то не показывал вида. Но в его взгляде теперь поселилась скорбь. Когда парень едва заметно, смущенно улыбнулся мне, я ответила тем же, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.
– Рад видеть вас снова, мадам, – вежливо проговорил он, пожимая руку бабушке. Она поцеловала его в щеку, повернулась ко мне и подмигнула.
Подойдя ко мне, Лиам просто сжал мою ладонь.
– Все готовы подняться наверх?
Конечно, это было глупо, но я ощутила легкий укол разочарования из-за того, что он не поприветствовал меня как надо. А мои руки практически пылали от желания коснуться его волос, стереть печаль с его лица.
Когда дверь лифта открылась, я уже шагнула вперед, но парень остановил меня, пропуская вперед моих родителей, Зу, Вайду, Нико и еще кучу народа.
– Знаешь что, – сказал он, махнув рукой моему папе, когда тот попытался придержать для нас двери, – поедем на следующем.
И в ту же секунду, когда двери захлопнулись, его рука скользнула вокруг моей талии, а другая – коснулась волос, и мы поцеловались отчаянным поцелуем, словно оказались на волоске от гибели.
– Привет, – выдохнул Лиам, когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы набрать воздуха.
– Привет, – ответила я. И когда он прижался своим лбом к моему, у меня снова закружилась голова, и я опять начала задыхаться. – Нам обязательно нужно наверх?
Лиам кивнул, но кнопку нужного этажа нажал не сразу.
Пресс-конференцию организовали в танцевальном зале отеля. В помещение притащили сотню стульев, и к тому моменту, когда мы туда добрались, пустых оставалось немного. Когда я увидела, что нам заняли места на самом последнем ряду, едва не расплакалась от благодарности. Я уже чувствовала, что привлекаю взгляды, от чего было так неуютно. Но было бы хуже, если бы все присутствующие могли пялиться мне в затылок. И если бы я не могла, если понадобится, незаметно сбежать. Похоже Лиам это понял и, приобняв за талию, повел меня к местам у прохода.
Как только мы сели, двое в военной форме отлепились от нас и устремились на другой конец зала. Вайда оскалила зубы, изображая улыбку, и когда они снова оглянулись на нас, помахала им рукой.
Когда на сцену вышли первые участники, в зале зашикали, призывая установить тишину. Это были мужчины: военные и политики, которые заученно повернулись к прессе и улыбнулись в объективы и только потом сели. Я глубоко вздохнула, когда появилась сенатор Круз, за ней шла доктор Грей, а потом неожиданно появилась Кейт. Лиам сжал мою руку, когда следом за ними вышел Толстяк, спина прямая, строгий взгляд. На нем был прекрасный темно-синий костюм с полосатым галстуком. Образ дополняли новые очки в тонкой проволочной оправе.
– Очкарик, – пробормотала Вайда, но на ее лице появилась легкая довольная улыбка.
Я бросила взгляд на Лиама и обнаружила, что он так же насторожился, как и я. Толстяк отлично выглядел, и этого почти хватило, чтобы я не сразу обратила внимание на выражение его лица. Я видела это тысячу раз – выдвинутый вперед подбородок, ввалившиеся глаза. Лицо человека, который только что проиграл.
– Проклятье, – прошептал Лиам. – Похоже, придется плохо.
Так и случилось.
– Спасибо, что пришли сюда сегодня, – начала сенатор Круз. Она говорила, не глядя в бумаги с заметками, которые кто-то положил перед ней. – Последние пять дней были настоящим испытанием американской стойкости, и я верю, что говорю не только от имени моих бывших товарищей по Конгрессу, но и от имени наших зарубежных коллег. Я благодарю вас за сотрудничество в нашей программе восстановления, которую планируем развернуть. Хорошая новость заключается в том, что она действует уже восемь дней.
Камеры продолжали щелкать: щелк-щелк-щелк.
– Я бы хотела подробно рассказать вам о соглашении, которое мы подписали сегодня утром. Пожалуйста, придержите вопросы, пока я не закончу, тогда у вас будет несколько минут, чтобы их задать. – Сенатор глубоко вдохнула, перебирая бумаги. – Четыре миротворческие зоны, которые мы организовали, будут действовать четыре года. Восстановление городов, пострадавших в результате последних событий или в результате природных катаклизмов, от которых правительству не удалось их защитить, в каждой зоне предстоит осуществить миротворческой коалиции стран. Детали этого процесса будут освещены в отдельной пресс-конференции, которая вскоре будет объявлена.
Помолчав, она дала слушателям возможность осмыслить сказанное, после чего заговорила снова.