Потом я часто встречал коллембол в пустыне в норках мокриц, пауков, личинок жуков-скакунов. Особенно охотно они прятались на жаркий день в норки мокриц. Интересно, что эти маленькие и примитивные создания хорошо улавливали состояние тревоги своих хозяев, и, едва я начинал раскапывать норку, как из нее целой ватагой выбирались крошечные квартиранты.
Дождь испортил дороги, и мы весь день едем по лужам, объезжая трудные места. Машина вся в грязи, страшно на нее смотреть. Временами объезды опасны, почва размокла, и, хотя в колеях стоит вода, грунт под ней все же тверже. Дорога отнимает все внимание, от нее нельзя отвести взгляд. А вокруг простираются зеленые степи с ковылями и кустиками таволги, а на горизонте — синие горы.
Сперва я не обратил внимания на то, что в левой колее дороги вода будто припорошена черной пылью. Слабый ветерок прибил ее темной каемкой к одной стороне берега. И только когда проехал далеко, до сознания дошло, что это, конечно, не пыль. Откуда ей, да еще черной, после дождя здесь взяться. На сердце досада: не остановился, не посмотрел, прозевал, быть может, что-то очень интересное.
Но через несколько километров снова вижу такую же черную каемку на воде и тоже в левой колее дороги. Теперь-то я дознаюсь в чем дело. Раздумывая, я уже кое о чем догадываюсь.
Так и есть! В воде оказалось многомиллионное скопление коллембол. Они все без движения, но не тонут в воде, и легкий ветерок гонит их по поверхности. Общество коллембол разновозрастное, среди взрослых немало и малорослой молодежи.
Впрочем, кое-кто из водных путешественников шевелит ножками, вздрагивает усиками. Судя по всему, они не испытывают неудобства, оказавшись в водной стихии. Те же, кого прибило к бережку, нехотя прыгают на своих хвостатых ножках.
Неожиданная находка порождает сразу несколько вопросов. На первый из них, почему сейчас появились коллемболы, ответить просто. В сухую погоду они прячутся, в дождь же вышли попутешествовать, сменить места обитания, расселиться. Но почему коллемболы не во всех лужах, а только местами? Здесь, например, они только в одной луже, растянулись метров на тридцать. И почему они скопились только на левой обочине?
Теперь убеждаюсь, что эти насекомые-лилипутики живут скоплениями по своим особенным правилам. Самое главное их правило — держаться вместе. Видимо, для этого они общаются с помощью сигналов, звуковых, обонятельных или других, еще не известных науке. Иначе нельзя! Им, малюткам, разъединенным, как разыскивать себе подобных на громадных пространствах земли. Так и живут они целым государством, управляемым неведомыми законами, кочуя армадой.
В эту дождливую ночь ветер дул поперек дороги на запад, слева от нашего пути. Видимо, крошечных насекомых сдувало ветром в колею или они сами, подгоняемые ветром, двигались по его направлению и, попав в холодную воду, замерли. Я и прежде встречал ногохвосток в лужах после дождя. Если бы не водная преграда, ни за что бы не увидеть скоплений этих существ, незримо обитающих на земле.
Мы продолжаем путь прямо на запад по единственной дороге через совершенно безлюдные степные просторы Центрального Казахстана. Солнце щедро обогревает остывшую за ночь землю, и на чистом синем небе начинают появляться белые кучевые облака. Теперь я уже не пропускаю луж с ногохвостками. Они попадаются не часто, но почти через каждые два-три километра вижу их в колее дороги. Только теперь, обогревшись, они собираются в плотные кучки, кишат, подпрыгивают, выбираются из воды на землю.
Не одни коллемболы почтили вниманием временные водоемчики. Тут же в лужах бегают неторопливые мушки-береговушки, без устали носятся под водою шустрые водяные клопы-кориксы. Как только высохнут дороги, вся эта компания исчезнет, расселится в поисках воды. Лишь коллемболы многомиллионной армадой будут продолжать свою совместную и загадочную жизнь.
Недалеко от нашего бивака находилось несколько заброшенных домиков. Здесь раньше было отделение совхоза. За домиками идет едва приметная дорога, растут высоченные тростники. Оттуда, напуганные нашим появлением, взлетают серые гуси, цапли, поднимаются величавые лебеди. Там озерко. Из-за скалистых холмов видна теперь уже совсем близкая полоска сверкающей синевы озера. Начался край диких степей и непуганых птиц, и я с радостью вдыхаю полной грудью запах соленой воды, водорослей и необъятного простора.
Из зарослей трав и кустарников появляются полчища больших голубых стрекоз. Они догоняют машину и летят рядом с ней. На смену отставшим поднимаются другие. Все небо в стрекозах, и, когда смолкает мотор нашей машины, раздается шорох многочисленных крыльев неутомимых хищниц. Какие они хитрые. Сопровождают машину в расчете, что она поднимет из зарослей в воздух многочисленных насекомых. Думаю о том, что здесь, где редки автомобили, в инстинкте стрекоз проявляется древняя привычка сопровождать крупных, вероятно, диких животных ради успешной охоты на свою добычу.
Сбоку от дороги снова небольшое озерко. Легкий ветер покрыл его синей рябью. Над пологими илистыми берегами озерка реют мушки. За ними охотятся стрекозы. Каждая хищница следует строгим правилам. Если добыча над самой землей, то сперва стрекоза ныряет под добычу, а потом уже бросается на нее снизу вверх. Иначе нельзя. Нападая сверху, легко удариться о землю или влипнуть в жидкую грязь.
Ранней весной в ущелье Карабалты Киргизского Алатау я встретил множество уховерток. Особенно их было много там, где к ручью опускались осыпи из плиточного камня. Под каждой плиткой, лежащей на земле, жили уховертки большой компанией. Как только я приподнимал камень, уховертки приходили в величайшее замешательство. Задирая вверх клешни и размахивая ими, они разбегались во все стороны в панике. Клешни на конце их брюшка — совсем не страшное оружие, если подставить под них палец, то кроме слабого, едва уловимого щипка, ничего не получится: они нежны, да и сама уховертка слаба.
Когда-то считали, что уховертки забираются в уши человека и там своими клещами могут просверлить барабанную перепонку. В далекие времена, когда человек часто ночевал прямо на земле, уховертки в поисках дневного укрытия действительно могли случайно заползти в слуховой проход спящего человека, причиняя неприятности.
Меня очень заинтересовало, почему уховертки собрались такими большими скоплениями под камнями. Прежде всего, пришлось выяснить, из кого состоят эти скопления. Десяток перевернутых камней открывает немало секретов. Оказывается, под каждым камнем находится не случайное скопление, а одна большая и неразлучная семья.
Вот глава семьи — уховертка-мать. Она заметно крупнее остальных, надкрылья у нее ярче, брюшко длиннее, клешни большие. Все остальные ее дети. Но они неодинаковы. Самые маленькие длиной менее сантиметра, надкрылья у них зачаточные, клешни едва заметные. Средние — около сантиметра, они ярче, надкрылья и клешни уже хорошо развиты. Самые старшие братья и сестры совсем как взрослые, длиной около полутора сантиметров, скоро догонят свою мать. Значит, при матери находится потомство трех яйцекладок. Все члены многочисленного семейства живут вместе.
Сейчас весна. Несомненно, уховертки родились в прошлом году из яичек, отложенных в разное время. Плоский камень, видимо, постоянное убежище уховерток. Это их дом, из-под него виден единственный и маленький выход. Только через него дом связан с внешним миром. Вот обширная комната, усеянная мельчайшей шелухой темно-зеленого цвета. Это общая столовая. Здесь дружная семейка собирается к столу. От нее в стороны идут маленькие каморки, в которых ютятся, прижавшись друг к другу, уховертки-детки. Малыши, средние и старшие держатся отдельно, хотя и рядом. Возможно, когда становится холодно, они все собираются в одну кучу. Вместе теплее.
У самого дальнего конца подземного жилища в стороне, противоположной входу, расположена небольшая норка. Проследить ее путь среди множества камней, из которых состоит почва, невозможно. Эта норка, без сомнения, ведет в зимовочную камеру — место долгой зимней спячки всей семьи.
Интересно узнать, как семья добывает себе пропитание. Для этого придется подождать вечера: уховертки днем не выходят на поверхность земли, они ночные насекомые, наступление вечера хорошо определяют даже находясь в садке, несмотря на то, что с наступлением темноты зажигается яркое электрическое освещение.
В ущелье ложится глубокая тень. Ручей шумит, бурлит, и пенится вода. Над громадными гранитными скалами проносится стайка сизых голубей. На кустике таволги продолжает распевать черный дрозд. Там, наверху, еще светит солнце, его косые лучи падают на скалы и красят их багровым цветом. Розовеют далекие снежные вершины гор.
Что происходит под камнями, не увидеть. Хорошо бы положить вместо плоского камня толстый кусок стекла. Время идет. Тихо, не спеша из-под плоских камней начинают выбираться уховертки, но только одни мамаши, они бесшумно скользят меж травинками. Пока одни возятся среди темного леса трав, другие уже возвращаются обратно. Каждая из них с травинками в челюстях. Странно, эти травинки основательно подвялены, то ли заготовлены заранее, то ли поражены грибками. Видимо, детям нужен не совсем обычный корм.
Самка заталкивает под камень кончик травинки, затем, бросив ношу, пробирается туда сама и уже из-под камня затаскивает ее в жилище. Видимо, заползать туда, пятясь, уховертка не умеет, ей мешают длинные клешни.
Как только пища занесена, я отворачиваю камень. Еда уже находится в самом центре столовой, и около нее собралось все многочисленное общество. Кое-кто запустил челюсти и начал трапезу.
Что же будет дальше с уховертками? Ущелье Карабалты находится на пути моих маршрутов экспедиционных поездок, и я решил в него заглядывать, чтобы проследить судьбу этих интересных созданий.
Начало лета. Еще цветут кое-где одуванчики, синюхи, красные маки. Уховертки основательно подросли. Младшие, средние и старшие стали взрослыми самками и самцами. Самки мне известны по весне, самцов же вижу в