Я вооружаюсь морилкой и пытаюсь изловить элегантных незнакомцев. Но они удивительно осторожны и неуловимы, не чета самкам, пьянеющим от запаха теплой крови. И все же я замечаю: комары не просто расхитители нектара, на них есть пыльца, они тоже опылители растения. Кто бы мог об этом подумать!
Тогда, пытаясь изловить комаров, я ударяю сачком по ветке растения. Куст внезапно преображается, над ним взлетает густой рой пчел, голубянок, мух, клопов и комаров. Многоголосый гул заглушает пение жаворонков и журавлиные крики.
Вспомнилась весна 1967 года. Она была затяжной. Потом неожиданно в конце апреля наступил изнуряющий летний зной. Насекомые быстро проснулись, а растения запоздали: они зависели еще от почвы, а она прогревалась медленно. Странно тогда выглядела пустыня в летнюю жару. Голая земля только что начинала зеленеть. Ничто еще не цвело. И вдруг у самого берега Соленого озера розовым клубочком засверкал куст гребенщика. Он светился на солнце, отражаясь в зеркальной воде, и был заметен далеко во все стороны. К этому манящему пятну на уныло светлом фоне пустыни я и поспешил, удрученный утомительным однообразием спящей природы.
Крошечный розовый кустик казался безжизненным. Но едва я к нему прикоснулся, как над ним, звеня крыльями, поднялось целое облачко самых настоящих комаров в обществе немногих маленьких пчелок-андрен. Комары не теряли попусту время. Они быстро уселись на куст, и каждый из них сразу же занялся своим делом: засунул длинный хоботок в крошечный розовый цветок. Тогда среди длинноусых самцов я увидал и самок. Они тоже были заняты поглощением нектара, и у некоторых изрядно набухли животики. На комарах я также заметил крохотные пылинки цветов. Не думал я, что и здесь кровожадные кусаки могут быть опылителями растений. Но что меня поразило! Я пробыл возле розового куста не менее часа, крутился с фотоаппаратом, щелкал затвором, сверкал лампой-вспышкой, и ни одна из самок не воспользовалась возможностью напиться крови, ни один хоботок не кольнул мою кожу. Неужели я такой невкусный или так задубела моя кожа под солнцем и ветрами пустыни. Поймал самку в пробирку, приложил к руке. Но невольница отказалась от привычного для ее рода питания. Тогда я достал маленький проволочный садок, но и с его помощью опыт не удался.
Наверное, у каждого вида комаров, кроме кровососов, природа завела особые касты вегетарианцев, из которых кое-кто способен возвратиться к прежнему типу питания. Если так, то это очень полезная для них черта. Особенно в тяжелые годы, когда из местности по каким-либо причинам исчезают крупные животные, комариный род выручают любители нектара. Они служат особым страховым запасом на случай такой катастрофы.
Как же в природе все целесообразно! Миллионы лет были потрачены на подобное совершенство.
Третья встреча с комарами-вегетарианцами произошла недалеко от места второй встречи.
Чудесные и густые тугаи у реки Или вблизи Соленых озер встретили нас дружным комариным воем. Редко приходилось встречать такое изобилие надоедливых кровососов. Пришлось спешно готовить ужин и забираться в пологи. Вскоре стих ветер, река застыла, отразив в зеркале воды потухающий закат, далекие синие горы пустыни и заснувшие тугаи. Затокал козодой, просвистели крыльями утки, тысячи комаров со звоном поднялись над нашим биваком, неисчислимое множество острых хоботков проткнуло марлю, пытаясь дотянуться до тела. Засыпая, я вспомнил густые заросли и розовые кусты кендыря. Они были все обсажены комарами, которые ловко забирались в чашечки цветов, выставив наружу только кончик брюшка да длинные задние ноги. Больше всех на цветах было самцов, но немало лакомилось и самок. Многие из них выделялись толстым и сытым брюшком.
В густых зарослях были разные виды комаров. И трудно сказать, желали ли крови те, которые лакомились нектаром. Как бы там ни было, самки-вегетарианки с полным брюшком ко мне проявили равнодушие, и, преодолевая боль от множества уколов, я всматриваюсь в тех, кто вонзал в кожу хоботок. Я не встретил среди них похожих на любителей нектара.
Кроме кендыря в тугаях еще обильно цвел шиповник, зверобой, солодка, на полянках синели изящные цветы кермека. Они не привлекали комаров.
Рано утром пришлось переждать пик комариной напасти в пологах. Поглядывая сквозь марлю на реку, на горы, на пролетающих мимо птиц, мы с нетерпением ожидали ветерка. И как стало хорошо, когда зашуршали тростники, покачнулись верхушки деревьев, от мелкой ряби посинела река, и ветер отогнал наших мучителей, державших нас в заточении.
Поспешно убегая из комариного царства, мы вскоре убедились, что вдали от реки и тугая комаров мало или даже почти нет, и у канала, текущего в реку из Соленых озер, есть неплохие места для стоянки. Розовые кусты кендыря на берегу канала меня заинтересовали. Оказывается, здесь мы долгожданные гости. Облачко комаров поднялось с цветов и бросилось на нас в наступление.
Комары усиленно лакомятся нектаром кендыря. Благодаря ему комары переживают трудное время, когда долго не встречаются теплокровные животные. Кендырь, судя по всему, является одним из первых прокормителей комаров. Да и растет он испокон веков возле рек, и к нему приспособились наши злейшие недруги.
Прошло еще несколько лет, и я в четвертый раз встретился с комарами-любителями нектара. Мы путешествовали возле озера Балхаш. Стояла жаркая погода, пекло солнце, воздух застыл, в машине ощущалась сильная духота. Справа тянулась серая безжизненная пустыня, выгоревшая давно и безнадежно до следующей весны. А слева — притихшее лазурное озеро.
Я с интересом поглядывал на берег. Может быть, где-нибудь на каменистой или песчаной рёлке покажутся цветы? Где цветы — там и насекомые. Но всюду виднелись тростники, тамариски, сизоватый чингил да темно-зеленая эфедра. Впереди как будто показалось розовое пятно. С каждой минутой оно становилось ближе, и вот перед нами в понижении, окруженном тростничками, целая роща буйно цветущего розового кендыря.
«Ура, цветы!» — раздается из кузова машины дружный возглас энтомологов. На землю выпрыгивают с сачками в руках охотники за насекомыми. Мне из кабины ближе всех, я впереди. На кендыре слышу многоголосое жужжание. Он весь облеплен крупными волосатыми мухами, над ним порхают бабочки голубянки и бархатницы, жужжат самые разные пчелы, бесшумно трепеща крыльями, носятся мухи-бомбиллиды. Предвкушая интересные встречи, с радостью приближаюсь к скопищу насекомых, справляющих пир. Сколько их здесь, жаждущих нектара, как они стремятся сюда, в эту приветливую столовую для страдающих от голода в умершей от зноя пустыне!
Но один-два шага в заросли, и шум легкого прибоя, доносящийся с озера, заглушается дружным тонким звоном. В воздух поднимаются тучи комаров. Они с жадностью бросаются на нас, и каждый из нас сразу же получает множество уколов. Комары злы, голодны, давно не видали добычи в этих диких безлюдных местах. Наверное, давно кое-как поддерживают свое существование нектаром розовых цветов. Для них наше появление — единственная возможность напиться крови и дать потомство. И они, обезумевшие, не обращая внимания на жаркое солнце и сухой воздух, облепляют нас тучами.
Неожиданная и массовая атака комаров настолько нас ошеломила, что все сразу, будто по команде, в панике помчались обратно к машине.
Я пытаюсь сопротивляться нападению кровососов, давлю их на себе сотнями, но вскоре тоже побежден. Комары преследуют нас, забираются в машину, мы уже далеко отъехали от их скопления, но долго отбиваемся от непрошеных пассажиров.
Как известно, комаров больше всего у озера, речки, болота. Когда жарко и дует сухой ветер, они сидят в укромных, влажных и теневых местах, смирные, боязливые, беспомощные, опасаясь потерять силы от сухости. Лишь немногие, самые задорные решаются нападать на случайного посетителя притона кровопийц. Но вечером влажнее, ветра нет. Тогда и начинается комариный разбой.
Среди комаров ничтожно мало удачников, далеко не каждому посчастливится накачать в свой животик каплю теплой крови. Слишком мало добычи, чтобы прокормить такую ораву, да и добыча защищается.
Природа наделила комаров несколькими полезными инстинктами, о существовании которых мы иногда не подозреваем. На юге Азии комары приучились улетать от мест выплода на поиски добычи далеко в пустыню. Здесь в ожидании спасительной ночи они даже прячутся на день в глубокие норы грызунов. В пустыне больше животных, все они убегают подальше от комариного царства, никому не хочется терпеть уколы острых хоботков, особенно ночью.
«Терпение — единственное средство от комаров», — говорил известный исследователь Уссурийского края В. К. Арсеньев. Терпение, я бы сказал, еще привычка. А ночью нет ничего лучше спасительного полога. И как хорошо, настрадавшись за день от крошечных мучителей, вечером лежать в пологе и, засыпая, слушать их заунывную песню. Только беда, если во сне прикоснешься к стенке полога. Тысячи маленьких иголок моментально вонзятся в кожу. Такое истязание не назовешь иглотерапией.
Про комаров можно рассказывать многое, особенно лежа под пологом и слушая их злой перезвон.
Перед сном после изнурительной жары, когда постель давно разостлана, и над нею натянут полог, хорошо искупаться. Большое Соленое озеро успокоилось, затихло, отразило темнеющие с каждой минутой сиреневые горы Чулак. Красная зорька стала темнеть. В озере вдали от берега особенно хорошо. Глянешь в одну сторону — увидишь воду и небо в багрянце заката, повернешься в другую — на синей мгле поблескивает первая звездочка.
В воде надо мной собрался целый рой комаров. На берегу же их почти не было. Может быть, разогнать докучливых насекомых брызгами? Не помогает. Лечь на спину и высунуть из воды один нос?
Комаров становится все больше и больше. Им, наверное, не привыкать нападать на купающихся. Удобная добыча занята плаванием, плохо защищается, не замечает уколов. Соленые озера привлекают многих жителей города, особенно в выходные дни.