Несколько мохнатых галлов, вскрытых мною, приносят недоумение: в некоторых из них рядом с опустевшими камерами находятся живые куколки комариков. Светло-желтые, с темными зачатками крыльев, тесно сложенными ногами они вооружены маленькими рожками, предназначенными для того, чтобы проделывать отверстие в галле для выхода наружу галлицы. Почему же в одном и том же галле, при одних и тех же условиях часть комариков вылетела в прошлом году, другая же зазимовала и, видимо, дожидается устойчивого тепла? Придется внимательнее пронаблюдать за галлицами кустарника каменистой пустыни.
Приходит настоящая весна. На короткое время пустыня загорается множеством цветов, но с первыми жаркими днями угасает, желтеет и вновь становится блеклой…
Изменились и галлы. Галл-шишечка стал большим, сочным, а личинки крупными. Как только наступили жаркие дни, личинки превратились в куколок. Проходит еще несколько дней, и над кустиками боялыша стали виться рои комариков в веселой брачной пляске. Потом комарики исчезли, оставив в зачатках почек маленькие яички. Все лето, осень и долгую зиму они будут лежать, дожидаясь весны. И ни жара, ни холод не нарушат этого веками установившегося ритма. Какова же судьба другого мохнатого галла?
Только с наступлением лета, когда галлы-шишечки опустели, поблекли и стали опадать с кустарника, некоторые дремавшие почечки тронулись в рост, и из них появились мохнатые галлы.
Наступили прохладные ночи. Отпели шумные песни кобылочки и, отложив в землю яички, начали исчезать одна за другой. Сильно подросли молодые круглоголовки и стали почти взрослыми.
Осенью в мохнатом галле окуклились личинки, дружно вылетели комариками, отложили яички в почки и, устроив свое потомство, погибли. Будут теперь яички лежать всю зиму, весну и начало лета, дожидаясь своей очереди.
Но не из всех куколок вылетели комарики. Часть из них осталась зимовать. О них я промолчал. Тайна их была разгадана еще в начале лета. Из заботливо собранных весною мохнатых галлов к началу лета вышли его обитатели. Только не комарики-галлицы, а их враги — маленькие наездники. Они вовремя подоспели, как раз стали появляться мохнатые галлы с личинками. Тоненьким яйцекладом наездники прокалывали стенку галла и, нащупав личинку-хозяйку галла, откладывали в нее яичко. Оно будет лежать в теле своего прокормителя, не мешая ему развиваться, до тех пор, пока наступит время превратиться в куколку. Пройдет зимовка, и только в начале лета из яичка разовьется паразит-личинка и, уничтожив своего хозяина, превратится в наездника. Как тонко приспособлено развитие наездника к жизни своего хозяина-галлицы, возбудителя мохнатого галла! В галле-шишечке я не нашел наездников.
Этим история галлиц с боялыша не заканчивалась. Между галлицами обоих галлов оказалась косвенная зависимость. Рост галлов происходил в разное время, и в этом проявлялся определенный смысл: нельзя же приносить растению-прокормителю неприятности. Двойную нагрузку растению выносить нелегко. А от растения, его благополучия зависела и судьба комариков.
Наступила зима. Когда все живое замерло в каменистой пустыне, пришло время заняться изучением комариков в лаборатории. Из них были сделаны специальные препараты для того, чтобы разглядеть крошечных насекомых под микроскопом и определить, к какому роду и виду они относятся. Боялышные галлицы оказались принадлежащими к описанному мною ранее новому роду Asidiplosus, представители которого образуют галлы на саксауле и других солянках пустыни. Галлицы же оказались тоже неизвестными. Та из них, что образовывала галлы-шишечки, была названа Ранневесенней — Asidiplosus primoveris, другая — из мохнатых галлов — Летней — Asidiplosus aestivas.
Прошло много лет со времени знакомства с галлами на боялыше. Как-то, путешествуя возле хребта Малай-Сары, мы свернули с шоссе и, отъехав от него порядочное расстояние, стали возле одинокого кургана. Солнце садилось за горизонт, закат был удивительно чистым, его золотистые тона постепенно переходили в нежно-зеленые цвета, затем сливались с темной синевой неба. Справа от пологих гор хребта виднелась одинокая гора со скалистой вершиной. Заходящие лучи солнца, скользнув по камням, отразились от них красными бликами.
Рано утром, наспех собравшись, я пошел к скалистой горе. Красные блики на камнях свидетельствовали о том, что скалы покрыты загаром пустыни. На таких скалах часто бывают старинные наскальные рисунки. Но их не оказалось. Зато, пробираясь между камней, я неожиданно увидел на одном из кустиков, в изобилии покрывавших склоны горы, ярко-красные ягодки. Они были видны издалека, сверкая в солнечных лучах, и невольно привлекали к себе внимание. Какие же весной могут быть ягодки в пустыне?
Кустики оказались хорошо мне знакомыми солянками с боялышем, а красные ягодки — знакомыми галлами весенней галлицы, только необыкновенной окраски.
Образование галла — сложный процесс. Крохотная личиночка галлицы выделяет особенное вещество, созданное миллионной эволюцией приспособления насекомого к жизни в тканях растения. Оно способно изменять рост клеток в строго определенном направлении. Наверное, эти, до сего времени неизученные вещества, могут в какой-то степени сами изменяться, слегка варьировать так же, как и изменяться во всех проявлениях. Как известно, изменчивость организмов одна из основ эволюции жизни на земле. Полезные для вида вариации сохраняются, вредные — погибают. Особенная вариация галлообразующего вещества и вызвала необычную окраску галла. Интересно, какая она была сейчас, — вредная или полезная? Если она служит своеобразной вывеской, яркой и кричащей о том, что на растении не простые листочки, а галл, что он занят личинкой и незачем другим запоздавшим галлицам сюда класть яички для избежания братоубийственной обстановки, — тогда она полезная. Если же она лишена, как говорят, органической целесообразности, если яркий, похожий на зрелую ягодку, красный галл привлекает внимание пичужек, — то она вредна. Клюнет любительница насекомых галл, попробует и бросит.
Впрочем, это только одни догадки, определенно сказать трудно, в чем тут дело. Мудрая природа сама найдет решение и определит судьбу красных галлов.
Жизнь этих двух галлиц удалось узнать не так просто, как может показаться, пришлось потратить немало времени, да еще и в разное время года. По всей вероятности, на боялыше жила одна галлица. Но потом она разделилась на два вида, приспособившихся образовывать галлы в разное время, чтобы не мешать друг другу. Они различаются мелкими деталями своего тела.
Проезжая Боомское ущелье по дороге из города Бишкек к озеру Иссык-Куль, всегда заглядываю в ущелье Капкак. Между округлыми, но крутыми холмами, покрытыми щебнем, бежит шумный ручей, окаймленный ивами. Склоны холмов поросли низенькими и колючими кустиками акации-караганы.
Книзу ущелье расширяется, сбоку появляются причудливо изрезанные дождевыми потоками красные и желтые глиняные горы. Еще дальше зияет узкий скалистый проход, в нем бьется о камни и переливается небольшими водопадами ручей. Вокруг видны скалистые обрывы и обвалы больших черных камней.
Здесь по откосам холмов квохчут горные куропатки, на скале гнездится громадный бородач, а по самым вершинам гор бродят горные козлы и, завидев человека, застывают каменными изваяниями. Всего лишь несколько сотен метров в сторону от шоссейной дороги — и такой замечательный уголок дикой природы! Ущелье Капкак, как родной дом. В нем все знакомо: и излучины ручья с водопадами, и большие развесистые ивы, и крупные камни, скатившиеся на дно ущелья. Впрочем, это было очень давно, а недавно я посетил его и не узнал, до того оно изменилось, стало опустошенным из-за засушливости климата и неумеренного выпаса домашних животных.
Темные склоны гор стали яркими, лимонно-желтыми. Оказывается, в этом году обильно зацвела карагана. Какая же нужна армия насекомых, чтобы опылить такую массу цветов!
Карагана — маленькая акация, и цветки ее такие же, как и у остальных представителей семейства бобовых: кверху поднят широкий «парус», под ним узенькая «лодочка», сбоку ее плотно прикрывают «весла». Цветки караганы хорошо защищают нектар и пыльники от непрошеных посетителей. Их здесь немало, желающих полакомиться сокровищами, прикрытыми лепестками! Вот грузные с металлическим оттенком жуки-бронзовки. Они жадно объедают нежные желтые лепестки. От них не отстают вялые и медлительные жуки-нарывники с красными надкрыльями, испещренными черными пятнами и полосками. Над цветками вьются и кружатся зеленые мухи и большие волосатые мухи-тахины. Через отверстия, проделанные в цветах жуками, они пытаются проникнуть к сладкому нектару. Прилетают и другие разнообразные насекомые. Мало только тех, для кого предназначен цветок, настоящих его опылителей: диких пчел и шмелей.
Очевидно, они затерялись среди неожиданного изобилия цветущей караганы.
Но вот по кустарнику деловито снует серенькая мохнатая пчелка. Она садится сверху на «лодочку», смело шагает к основанию цветка и просовывает в узкую щель между «лодочкой» и «парусом» длинный хоботок. Небольшое усилие, «весла» вздрогнули, отскочили вниз и в стороны. Всколыхнулась и «лодочка», отогнулась книзу, освободила пестик и пыльники. Вход к нектару открылся. Пчелка пьет сладкий сок, цепляет на свою мохнатую шубку желтую пыльцу и, минуя цветки, открытые и прогрызенные, мчится открывать новую кладовую, щедро роняя с себя пыльцу на другие растения.
Вскоре у открытого пчелкой цветка поблекнут, завянут и опадут нежные «паруса», «лодочка» и «весла», а на месте цветка вырастет длинный боб. Но не все цветы дадут плоды: многие из них, не дождавшись своей пчелки или поврежденные другими насекомыми-грабителями, опадут на землю, не дав урожая.
Если хорошо приглядеться, то можно увидеть, что цветы караганы украшены ярко-красными полосками. Отчего такая необычная особенность? Пришлось немало повозиться, чтобы узнать, в чем дело.
Тихим ранним утром, когда воздух еще неподвижен, с цветка на цветок перелетают маленькие комарики. У них нежные тонкие крылышки, отливающие цветами радуги, длинные вибрирующие усики в мутовках нежных щетинок, желтое брюшко с длинным яйцекладом. Это галлицы. Они очень спешат. Жизнь коротка, и нужно успеть отложить в цветки яички. Комарикам не нужны цветки раскрытые или покалеченные. Их привлекают только те, которые недавно расцвели и еще нетронуты пчелками. Они пролетают мимо цветков, чьи «лодочки» украшены красными полосками, или едва присаживаются на них на одну-две секунды. Впрочем, цветки, помеченные красными полосками, не трогают и пчелы.