Большие круглые пушистые галлы заметны даже на далеком расстоянии. Они сложены из множества тесно соприкасающихся друг с другом шишечек, переслоенных обильным нежным белым пухом. В таком галле личинкам хорошо проводить долгую зиму. В пушистом теплом домике не так сильны колебания температуры.
На эти галлы похожи другие, тоже шаровидные и такие же крупные и заметные издали, только они без пушка.
Иногда все дерево бывает обвешано галлами размерами поменьше, состоящими из множества шишечек, но мелких и слегка розоватого цвета. Как только из этих шишечек вылетают комарики, розовые галлы преображаются и становятся черными.
И еще на дереве растет много других разнообразных, но более редких галлов. Каждый из них обладает тонкими особенностями своего строения и образа жизни.
Как растут галлы? Ничтожное количество каких-то веществ, выделяемых личинкой, изменяет природу растения, преобразует клеточное строение и вызывает рост совершенно необычных, сложных и многообразных форм. Физиологический процесс воздействия секрета личинок галлообразователей на растения в высшей степени загадочен, крайне интересен, к сожалению, не привлек внимание ученых и совершенно не изучен. Многомиллионная эволюция живой природы достигла того, что пока не в силах сделать человек. Мы не знаем способа изменять развитие клеток организма по своему усмотрению. Кто они, каков механизм их действия — жгучая тайна. Познав ее, человек сможет управлять ростом клеток по своему усмотрению, в том числе, ростом или угнетением роста клеточных структур органов человека, например, бороться со злокачественными опухолями. Будем надеяться, что эти слова обратят на себя внимание физиологов, генетиков и патологов.
Среди галлиц, живущих на саксауле, оказались бездомные виды. Они поселяются в чужих галлах на положении квартирантов. Чаще всего такие приживалки занимают место где-нибудь сбоку чужого галла и, очевидно, не мешают жизни личинки хозяйки галла. Иногда галлице-хозяйке в какой-то мере полезно присутствие галлицы-квартирантки. Личинок квартиранток может и не быть, но квартира для них бывает подготовлена. Так, одна галлица строит совсем необычный и странный галл, загадку которого не сразу мне удалось разгадать. Этот галл состоит как бы из двух этажей. В нижнем этаже в просторной полости живет личинка-хозяйка. В верхнем же поселяется личинка-квартирантка.
Большинство галлиц заселяет одно из деревьев сразу большой партией. Такие необычные обезображенные галлами деревья встречаются рядом с совершенно здоровыми. Быть может, у некоторых деревьев существует невосприимчивость к своим врагам, и растение каким-то путем губит яички, отложенные галлицами. Задача лесоводов — вывести и размножить устойчивые к галлицам сорта саксаула. С галлицами трудно бороться. Попробуйте уничтожить личинок, живущих в галлах! Но на помощь дереву приходят маленькие сине-фиолетовые наездники. Тонким, как иголочка, яйцекладом они прокалывают стенки галла и откладывают в личинок галлиц свои яички. Тогда хозяйка галла гибнет, и часто галл не успевает вырасти полностью. Бывает и так, что наездники сами сильно размножаются, истребляют свою добычу, им становится некуда откладывать яички, и они гибнут, не оставив потомства. Наездники очень маленькие, и за свою короткую жизнь не могут разлетаться на большие расстояния, чтобы найти места, где галлиц много.
Задача энтомологов оказать помощь в расселении этих маленьких друзей саксаула. И сделать это совсем не трудно, надо только галлы, пораженные наездниками, вовремя перенести в те очаги, где происходит массовое размножение вредных галлиц.
Есть и друзья у саксаула.
Весной прозрачный саксауловый лес украшен цветами. Краснеют маки, желтыми пятнами светятся пустынные ромашки, кое-где сверкает белыми звездочками солянка адраспан, местами выстроились высокие ферулы. Зацветает и саксаул. На каждой его веточке сотни цветков, на всем дереве их, наверное, сотни тысяч. Но цветет саксаул без цвета, без запаха.
Цветы саксаула крохотные, меньше булавочной головки, это малозаметные желтые звездочки. Такой он странный, саксаул, безлистный, бесцветный. Видимо, так полагается в сухой и жаркой пустыне.
Вскоре цветки исчезают, и на их месте остаются едва заметные бугорки. Замирают его цветы на все долгое и жаркое лето, чтобы не отнимать у дерева лишнюю влагу, жизненные силы в трудное летнее время пустыни. И только осенью, когда уймется жара и кое-когда начнут перепадать дожди, из крошечных бугорков неожиданно разовьются большие округлые семена, окруженные летучками зеленого, розового, оранжевого или даже красного цвета. Они очень похожи на настоящие цветы. Тогда и стоит саксаул веселый и нарядный.
Меня интересовало, кто опыляет саксаул? Думалось, что ветер. Так и ботаники считают. Оказалось — насекомые. И самые разные. Вот на желтую крылатку присел крохотный комарик. Покрутился и полетел дальше. Угнездилась большая муха-пестрокрылка. Рядом с цветком она будто слон с чайной ложечкой, такая большая и несуразная. Массивным хоботком она тщательно и деловито ощупывает желтую точку, потом перелетает на другой цветок. Ничего не поделаешь, в пустыне и цветок саксаула находка, им не следует пренебрегать. Здесь все на счету, до предела рассчитано и использовано. И многие другие насекомые крутятся на цветах саксаула и, цепляя на себя крохотнейшую пыльцу, переносят ее на другие деревья.
Саксаул только недавно стали изучать. Ранее никто не знал о его многочисленных врагах и друзьях, и все здесь рассказанное было разведано мною путем долгих наблюдений в жарких, залитых солнцем, саксауловых лесах Средней Азии. Особенно много внимания и сил отняли галлицы. Для того чтобы изучить их фауну на саксауле, приходилось поднять мировую литературу на зарубежных языках по систематике этой малоизученной группы насекомых. Все это наряду с другими многочисленными служебными заботами и моей страстью к изучению жизни животных привело к тому, что в ушах стал раздаваться шум, оставшийся на всю жизнь.
Все многочисленные виды галлиц, найденные мною на этом дереве, оказались новыми не известными науке видами. Без определения их видовой принадлежности работа энтомолога обессмысленна. Успех в описании мною множества видов и родов галлиц кое-кому не понравился, раздразнив злое чувство зависти. На годовом отчете Академии наук Казахстана осенью 1962 г. ее президент Д. А. Кунаев никого не критиковал, из великого множества ее ученых упомянул только мою фамилию за то, что занимаюсь беспутным делом. Эту информацию ему подло подсунул директор института Зоологии, в котором я работал. Ученый совет о ней не был уведомлен. О неловком положении, в которое поставили президента Академии, никто не посмел сказать ни слова. В сталинско-брежневские времена такое не полагалось.
С пологого, покрытого сизой полынью, хребта Тасмурун открывается обширная пустыня, поросшая саксаулом. Далеко слева поблескивает река Или. Отсюда равнина простирается на сотни километров до самого озера Балхаш. Раньше в этих саксаульниках на полянках, изрытых норами, заводили мелодичные песни песчанки, за ними охотились лисицы, волки. Заходили сюда джейраны. Всюду бродили черепахи, скользили между кустами змеи-стрелки, гоняясь за многочисленными ящерицами. Гнездились и каменки-плясуньи, раздавались зычные крики воронов, в воздухе парили орлы. Так было. Теперь все изменилось, поселения человека надвинулись на пустыню, и природа стала уступать перед неугомонной деятельностью хозяина планеты.
Пришел конец и саксаульникам у хребта Тасмурун. Несколько лет назад по ним проложили асфальтовую дорогу. Потом экскаваторы прорезали заросли мощным каналом, несущим воду из реки, здесь стал расти поселок. В этом (1969) году я не узнал местности. Поселок стал большим, над саксауловыми зарослями виднелись стрелы мощных экскаваторов, большие каналы протянулись во всех направлениях, всюду ползали трактора, разравнивая землю под посевы риса.
Остановив машину у основания хребта среди пахучей весенней полыни, я молча смотрел сверху на эту панораму неизбежного наступления человека на издревле сложившуюся природу. До саксаульников, теперь перекопанных каналами, было около полукилометра. Каким-то чудом сюда, к подножию хребта, занесло семена, и здесь, вдали от родной обстановки, выросло мощное и раскидистое дерево.
Одинокое дерево невольно привлекает внимание, и мы, будто, сговорившись, идем к нему и рассматриваем его с интересом. Дерево необычное. Ветви его сплошь усеяны гирляндами галлов. Будто кто-то умышленно собрал сюда разных галлообразующих насекомых, приспособившихся к этому растению пустыни. Вот почерневшие галлы, как миниатюрные еловые шишечки, сложенные из чешуек саксауловой Псиллиды. Галлы тоже из чешуек, только нежных и острых, коричневатых — галлицы Эстивас. Будто четками унизаны тонкие веточки галлами галлицы Пржевальского. Шариками выделяются темные галлы галлицы Сфероидной, пушистыми комочками — галлы галлицы Улькункалкана, веретеновидными, одеревеневшими — галлы галлицы Деформирующей, есть тут и еще много других галлов. Нет ни одной веточки, где бы не нашли прибежище галлицы, вызывающие эти самой разнообразной формы болезненные разрастания.
— Не странно ли, что это одинокое дерево оказалось так сильно заражено галлообразователями? — обращаюсь я к своим спутникам.
— Ветер выносит с саксаульника галлиц, и они, оказавшись здесь, рады зацепиться хоть за отдельное дерево! — отвечает мне один из них.
— Просто галлицы, случайно попав на одинокий саксаул, держатся за него, боятся с ним расстаться, так как вокруг голая пустыня! — добавляет другой.
— Все это только одни домыслы, если выяснить, в чем дело, может оказаться совсем другое, — возражает третий.
Верблюжья колючка широко распространена в пустынях Средней Азии. Чаще всего она растет в поймах рек, где недалеки подземные воды. Это маленький кустарничек высотой около полуметра с мелким