Вот зачем меня ктырь провожал! Ожидал, когда из-под моих ног вылетит испуганное насекомое. Верный своей соколиной привычке брать добычу в воздухе, он не умеет ее осилить на земле. Что же, уловка неплоха. Даже в этой глухой пустыне, где нет скота, давно исчезли джейраны, архары и другие крупные звери. Интересно узнать, что это: древний инстинкт, проснувшийся в охотнике, или, быть может, личный и случайно приобретенный опыт.
Также ведут себя многие животные. Рядом с поездом летит кобчик, ожидая, когда из придорожных зарослей вылетит напуганная грохотом пичужка. Провожает автомашину лунь, высматривая, не шелохнется ли осторожная мышка, затаившаяся в траве. Во время похолоданий возле овец крутятся ласточки и ловят на лету поднятых из травы пасущимися животными мошек, а скворцы усаживаются на спины пасущихся животных и оттуда высматривают потревоженных кобылок.
Через несколько лет я снова возле Поющей горы, опять вышагиваю по знакомой дороге. По ней давным-давно никто не ездит, ее почти всю занесло песком.
Знакомый пейзаж воскрешает в памяти минувшие события. Вот здесь у большого куста дзужгуна (он цел, и я встречаюсь с ним как со старым знакомым) я видел забавных мушек, летающих стремительными зигзагами, метрах в двадцати от него было гнездо муравьев-невидимок, песчаных бегунков, а еще дальше располагалась колония пчел.
Возле меня беспрерывно летают небольшие стрекозы симпетрум, охристо-желтые самочки, красно-карминные самцы. Каждая стрекоза, снявшись со своего наблюдательного поста, летит вперед, провожает меня пять-десять метров, повернувшись головою ко мне, брюшком вспять. Потом отстает, чтобы не вторгаться в чужие владения. Вся Поющая гора поделена негласно маленькими хищниками на охотничьи участки. Иначе нельзя. Здесь суровые условия жизни, чтобы прокормиться, надо потратить немало энергии. Другое дело в тугаях. Там масса комаров и другой живности, огромное количество стрекоз. Похоже, что там нет границ участков, все перепутано, хищники охотятся рядом.
Среди стрекоз нашлась одна нарушительница сложившихся устоев, она долго провожает меня, вступая по пути в легкие воздушные баталии и все время не сводит с меня своих больших глаз, пока, наконец, не хватает вспугнутую мною мушку и не уносится с нею в сторону. Стрекозы, оказывается, так же, как и ктыри, сопровождают крупных животных, надеясь схватить вспугнутую ими дичь. А почему бы и нет. Правило неплохое!
В предгорьях Заилийского Алатау пока не выгорела трава, здесь много насекомых. На больших зонтичных цветах расселись крупные сине-зеленые бронзовки. Тут же крутятся маленькие черные мушки-горбатки. Прилетают осы с блестящим брюшком в ярко-желтых полосках. На белом цветке уселся ярко-зеленый, как сочная трава, хвостатый кузнечик с большими цепкими ногами и острым, как кинжал, яйцекладом. Он не довольствуется одной растительной пищей и при случае нападает на насекомых. Вот и сейчас не случайно уселся он на край белого цветка и выставил наготове свои цепкие передние ноги.
Поднесем кузнечику бабочку-белянку. Мгновенный прыжок, бабочка схвачена ногами, зажата в острых шипах, и вот методично, как машина, зашевелились большие челюсти, разламывающие тело добычи. Прикончив голову и грудь, кузнечик съедает брюшко, а потом уничтожает, казалось бы совсем невкусные крылья.
На синий цветок садится какая-то муха, промелькнув мимо глаз. Но на цветке ее уже нет, куда-то успела ускользнуть. Два муравья тащат добычу и, как это бывает с ними, никак не могут обойтись без взаимных притязаний. Один из муравьев одолел другого и помчался с ношей в свою сторону, но побежденный собрался с силами и поволок добычу в обратном направлении. Временная неудача не обескуражила противника, он уперся, задержал движение. Раздосадованные муравьи не могут пересилить друг друга, начинают дергаться и трепать добычу, таская ее в разные стороны. Вот неугомонные забияки! Из-за чего они так долго враждуют! Отобрать у них добычу, чтобы никому не досталась.
Но едва пинцет прикасается к драчунам, как все мгновенно исчезает, и на синем цветке становится пусто. Может быть, все это только показалось, и ничего не было? Да и муравьи ли это? Пораженный догадкой, что драке муравьев могло подражать какое-то насекомое, начинаю его искать, тщательно осматривая такие же синие цветы.
Временами поиски кажутся бесполезными, а все происшедшее представляется загадкой. Но вот на одном таком же цветке опять муравьи тащат добычу, они очень похожи на виденных мною ранее. Надо скорее вытащить из рюкзака большую лупу, в нее можно смотреть, сильно не приближаясь и не пугая насекомых.
Догадка оправдалась! Сразу исчез обман, и все стало понятным. По цветку ползала, энергично кривляясь и подергиваясь из стороны в сторону, небольшая мушка, на ее прозрачных, как стекло, крыльях будто было нарисовано по одному черному муравью. Рисунок казался очень правдоподобным и, дополняемый забавными и необычными движениями, усиливал обман.
Мушка принадлежала к семейству пестрокрылок. У большинства видов этого семейства крылья покрыты четко очерченными темными пятнами и полосками и кажутся пестрыми. Благодаря этой особенности они хорошо заметны. И не случайно Д. С. Мережковский почтил их вниманием:
И крылья пестрых мух
с причудливой окраской
На венчиках цветов
дрожали, как цветы.
Личинки всех пестрокрылок развиваются в тканях различных растений, чаще всего в цветах. Но о такой забавной мушке, подражающей муравьям, я ранее не знал.
Мушку обязательно надо изловить. С замиранием сердца поднимаю сачок, занесенная рука останавливается на мгновение. Мелькает мысль: вдруг промах! Резкий взмах, головка синего цветка, сбитого сачком, отлетает в сторону. В сачке среди кучки зеленых листочков что-то ползает и шевелится. Осторожно, чтобы не помять добычу, расправляю сачок. Вот сейчас в этой складочке материала должна быть чудесная пестрокрылка. Но мушка резво вырывается на волю и исчезает в синеве неба…
Солнце склонилось к горизонту. Далеко внизу за садами стала проглядывать обширная пустыня, слегка задернутая дымкой. Порозовели снежные вершины гор.
Я пересмотрел множество синих цветов, но пестрокрылок на них не нашел. Долгие, настойчивые и однообразные поиски ничего не дали. Неужели все пропало? Что, если выкопать тот цветок, на котором впервые была встречена пестрокрылка, вдруг это была самка, отложившая яички в завязи цветка растения? Она, наверное, как и каждый вид пестрокрылок, привязана только к одному виду растения, опыляет его цветы и растит на нем своих деток.
Я выкопал растение, дома посадил его в глиняный горшочек и поместил в обширный садок, затянутый проволочной сеткой. Каждый день цветок опрыскивал водой и изредка поливал.
Расчет оправдался. На пятнадцатый день в садке, забавно кривляясь и подергиваясь из стороны в сторону, ползало несколько таких же мушек, как и та, удивительная, встреченная ранее, и у каждой из них на каждом крыле было изображение черного муравья. Это было потомство чудесной пестрокрылки.
Нестерпимая жара, в машину врывается воздух, будто из раскаленной печи. Я поглядываю на термометр, прикрепленный на лобовом стекле машины. Утром было тридцать, потом стало тридцать пять, теперь уже сорок два. И это после того, как мы спустились в низину с невысоких холмов Каратау по дороге к селу Байкадам.
Вокруг простиралась бесконечная, желтая пустыня без признаков жизни, изнуренная засухой и горячими лучами солнца.
Сегодня воскресенье, машин мало, шоссе свободно.
Но впереди на дороге показывается что-то необычное. Подъезжаем ближе: сбоку дороги стоит покалеченная грузовая машина, валяется прицеп, обгоревшие бревна. Видимо, вскоре после аварии удалось потушить пожар. Село Байкадам близко, на виду.
Мы осматриваем следы аварии. То, что я увидал, меня удивило. Над черными обугленными сосновыми бревнами в воздухе кружили и танцевали небольшие коричневые мухи-жужжалы. Иногда кто-либо из них присаживался на бревно, щупал его длинным хоботком и вновь взлетал.
Мухи-жужжалы откладывают яички в кубышки кобылок и в гнезда одиночных пчел. Сами же охотно лакомятся нектаром растений. Неутомимые летуны, мастера высшего пилотажа, они постоянно нуждаются в пище для восстановления затраченной на полет энергии. Когда есть цветы, мухи-жужжалы долго живут, откладывают много яичек. Но где в этой выгоревшей пустыне восстановить силы? И мухи, расходуя питательные вещества, запасенные еще в личиночной стадии, быстро гибнут.
Почему жужжалы слетелись к месту аварии? По-видимому, запах обгоревших бревен, испарение эфирных масел, содержащихся в смоле, чем-то отдаленно напоминали запах нектара. Голая и выгоревшая пустыня пахнет только пылью, и вдруг какой-то в ней запах!
Всю полынь давно съели овцы, и на ее месте развились пышные солянки. Одна из них цветет. Но как! Цветочки крохотные, едва заметные белые точки. Без лупы их не разглядеть. Но скольким насекомым здесь, в пустыне они дают жизнь. Возле них вьются серые пчелки, на лету засовывают хоботки в малюсенькие кладовые нектара. Мухи-жужжалы, бабочки-белянки и желтушки тоже как-то ухитряются добывать пропитание из миниатюрных нектарников и пыльников. Для кого же предназначены такие цветы-лилипутики? Быть может, тоже для крошечных насекомых? Но я не вижу никаких малышек. Видимо, жужжалы и бабочки опыляют эти цветы, хотя они непривычно малы. Еще сидят на цветах муравьи-бегунки и муравьи-тапиномы. Тоже добывают пропитание. Только безвозмездно, не перенося пыльцу.
Иногда, заметная издалека, летает над цветущими солянками большая оранжевая оса-калигурт, истребительница крупных кузнечиков и кобылок, которых, парализуя, предназначает для своих деток. Она очень внушительна, обладает отличным жалом, никого не боится, ни на кого не обращает внимания, спокойная, независимая, летает сама по себе. Столь же смелы черные с желтой перевязью осы-сколии, охотницы за личинками хрущей, местами очень много жуков и личинок коровок Лихачева.