В память обо всей этой истории у меня осталось несколько отчетливых фотографий, где запечатлены слепни, кусающие внутреннюю облицовку кузова, и вместе с ними кучки мух, сопровождающих их.
Глупые голодные мухи и слепни! Все шло, как издавна полагалось в природе: слепни сопровождали коров, мухи — слепней, коровы усиленно отмахивались от своих преследователей хвостами и ушами, но кое-кому все же удавалось урвать долгожданную порцию горячей крови. Теперь же вся милая компания неожиданно оказалась в западне.
Слово «западня» приходит на ум не случайно. Как мало мы, энтомологи, в своей исследовательской работе уделяем внимания поведению насекомых и их образу жизни в естественной обстановке, подменяя зоркость глаза, наблюдательность и пытливость ума коллекционированием, лабораторными экспериментами, многодневной и многотрудной кабинетно-музейной обработкой собранного материала.
Вот и в этом случае, почему бы энтомологам-паразитологам не заняться расшифровкой странного поведения оравы насекомых, изнуряющих наших домашних животных? Когда-нибудь это будет сделано, и тогда, быть может, на пастбищах будут выставляться специальные ловушки особенной формы, яркого цвета, излучающие тепло и обманывающие кровососов. Они будут неотразимо привлекательны для этой братии и помогут животноводам.
Вскоре мы спускаемся с гор и останавливаемся в пустыне возле реки Или в густых тугаях.
Хорошо, что здесь нет комаров и слепней. А то бы досталось! — говорю я своему спутнику.
Но я ошибся. Когда после работы, основательно пропотевшие и усталые, мы идем к своему маленькому «Запорожцу», в его кузове жужжит добрая сотня небольших светло-серых пустынных слепней (Tabanus agrestis). Для них машина тоже оказалась более привлекательной, чем мы. Вот так голубая корова! Мне не приходилось наблюдать столь необычного поведения слепней. Ни с одной машиной. А я в своих скитаниях по природе изъездил, не считая маленького «Запорожца», четыре легковых машины, а сколько мотоциклов — не в счет.
Глава четвертаяНеуемные прыгуны
Прямокрылых все знают. Это кузнечики, кобылки, сверчки и триперстки. В природе их множество, а стрекотание прямокрылых — едва ли не главная музыка поля. Все луга, поля, пустыни и в меньшей степени леса заселены прямокрылыми. Они десятками выпрыгивают из травы, из-под ног идущего человека и разлетаются во все стороны. Но не все знают, как отличить, допустим, кузнечика от кобылки, а некоторые, не сведущие в энтомологии, путают эти две группы, принимая за одну.
Прямокрылые составляют специальный отряд насекомых. В нем насчитывается около 30 000 видов. Для всех них характерна довольно крупная голова с большими глазами, относительно короткая грудь и продолговатое брюшко. Задняя пара ног прыгательная, за что ученые называют прямокрылых Soltatoria, то есть Прыгающие. Все основные части тела сочленяются друг с другом без каких-либо перетяжек. Крыльев две пары. Передние ровные, прямые, за что этих насекомых и называют Прямокрылые. Они относительно твердые и прикрывают сверху брюшко в мелкой сеточке. Задние крылья — тонкие, нежные, прозрачные, складываются веерообразно и прикрываются сверху передними крыльями. Некоторые насекомые совсем утратили крылья.
Отряд Прямокрылых разделяется на четыре подотряда: кузнечиков, кобылок или саранчовых, сверчков и триперсток. Наиболее многочисленны кузнечики и кобылки. Они легко различаются друг от друга, поэтому и получили разные названия в народе. Но горожане, далеко отклонившиеся от природы, до сих пор их путают.
Облик кузнечика характерен. Усики тонкие, длинные, нитевидные. У кузнечиков, обитающих в глубоких пещерах, усики бывают в несколько раз длиннее тела и заменяют в темноте глаза. Основание передней пары крыльев изменено. Здесь на одном крыле располагается так называемое зеркальце — гладкая площадка, а на другом — более уплотненная площадка с зубчиками. Слегка приподняв крылья, кузнечик, вибрируя ими, стрекочет, цепляя зубчиками о зеркальце. Ноги тонкие длинные, задние прыгательные. На голенях передних ног расположены едва заметные узкие щелочки — своеобразные уши. У некоторых кузнечиков крылья целиком превращены в звуковой аппарат, он — настоящая музыкальная шкатулка. Умение громко стрекотать оказалось важнее способности летать. У самок кузнечиков хорошо развит яйцеклад. Он часто подобен мечу или кинжалу, иногда бывает очень длинным.
Чем же отличаются кузнечики от кобылок? Усики кобылок значительно короче, чем у кузнечиков, толще, они похожи на две короткие палочки. Ноги более коренастые, короткие, а звуковой аппарат устроен совсем по-иному. На внутренней поверхности бедер задних прыгательных ног расположен ряд мелких зубчиков, а на переднем крыле — острая жилка. Цепляясь зубчиками за эту жилку, кобылка стрекочет. Орган слуха — округлое перепончатое окошечко, оно расположено у основания брюшка. Яйцеклад кобылок короткий, едва заметный и состоит из четырех створок.
Запомнив эти различия, вы сможете легко отличить в природе кузнечика от кобылки, хотя при некотором навыке можно легко различать их только по внешнему облику.
Кобылки очень разнообразны, что зависит от приспособления их к жизни в природной обстановке.
Прямокрылые, в общем, вегетарианцы, ротовой аппарат их грызущего типа, он довольно крепкий. Но далеко не все! Многие кузнечики отъявленные хищники, хотя одновременно могут питаться и растениями.
Кузнечики откладывают яички из острого или зазубренного яйцеклада в растения, при этом есть виды, которые ухитряются засунуть яички даже в тонкий лист растения. Кобылки погружают брюшко в землю, сильно его вытягивают и тогда откладывают яички, одновременно выделяя пенистую жидкость. Она, пропитывая почву и высыхая, затвердевает, одевая пакет яиц как бы прочным земляным футляром-кубышкой.
Личинки выходят из яичек абсолютно похожие на своих родителей, но голова их очень большая, а крыльев еще нет. Постепенно вырастая и много раз линяя, личинки превращаются во взрослых насекомых.
У большинства прямокрылых слегка начавшие развиваться яички уже могут зимовать, а взрослые вырастают в первую половину лета.
Кобылками, кузнечиками и сверчками в природе кормятся многие птицы и даже звери. Триперстки малы и редки, их в нашей стране всего несколько видов. Некоторые кобылки иногда размножаются в огромном количестве и тогда приносят вред пастбищным растениям и сельскохозяйственным культурам. Кобылок, которые собираются в большие стаи и совершают перелеты на значительные расстояния, называют саранчою.
Образ жизни прямокрылых очень разнообразен.
На ночлег пришлось переставить машину и лагерь с берега Балхаша на бугор, подальше от комаров. Небо было чистое, ясное, но солнце зашло в темную полоску туч. Спать в палатке не хотелось, поэтому расстелили брезент, и над ним натянули полога.
Темнело. Рядом с лагерем раздался какой-то незнакомый стрекочущий звук. Казалось, будто крупное насекомое, цикада или стрекоза, запуталось в паутине и, пытаясь выбраться, трепещет крыльями. Я прошел десять, затем двадцать метров, а звук все был впереди. Наконец нашел: звук раздавался из маленького кустика солянки. Присел на корточки, пригляделся. У основания растения сидел мой старый знакомый — странный и немного несуразный пустынный кузнечик-зичия, большой, толстый, с длинными корежистыми ногами-ходулями, совершенно бескрылый. Его массивный звуковой аппарат на груди — настоящая музыкальная шкатулка. Толстый футляр аппарата с короткими, но острыми шипами и бугорками во время исполнения музыкального произведения приподнимался, как крышка рояля, и под ним показывалось что-то нежно-розовое, извергающее громкие звуки.
Осторожно я взял в руки медлительного и грузного кузнечика. Плененный певец, равнодушный к своей судьбе, не пытался вырваться из рук, не желая тратить лишней энергии на свое освобождение, но, очнувшись, выразил негодование длинной и громкой трелью, в дополнение к которой выпустил изо рта большую коричневую каплю желудочного сока.
Я осторожно опустил толстячка на прежнее место, и он принял это как должный исход нашего знакомства, пошевелил усами, зачем-то полизал лапки передних ног и как ни в чем не бывало вскоре же принялся прилежно распевать свои песни.
Ночь выдалась тихая и ясная, темно-фиолетовое озеро светилось под яркой луной и сверкало мелкими зайчиками. Но потом потемнело, нашли облака, чуть покрапал дождик, подул сильный ветер. Он вырвал из-под постели марлевый полог и стал его трепать подобно флагу.
На рассвете мне почудилось, будто кто-то внимательно и долго разглядывает мое лицо. Приподнялся, оглянулся, надел очки. Рядом с подушкой лежала фляжка с водой. На ней важно восседал кузнечик-зичия. Он не спеша размахивал своими черными усами, шевелил длинными членистыми ротовыми придатками будто силясь что-то сказать на своем языке, и, как показалось, внимательно разглядывал меня своими большими и довольно выразительными желтыми глазами. Сильный ветер слегка покачивал грузное тело кузнечика из стороны в сторону, но он крепко держался на своих толстых шиповатых ногах.
Минут пять мы, не отрываясь, рассматривали друг друга. Наконец кузнечику, видимо, надоело это занятие, и он, повернувшись, не спеша спустился с фляжки и степенно зашагал по брезенту прочь от нашей стоянки. Но вскоре остановился, помахал усиками, помедлил, потом повернул обратно и вновь забрался на фляжку. И еще минут пять мы разглядывали друг друга. Может быть, наше знакомство продолжалось бы дольше, да в ногах зашевелился мой фокстерьер и высунул из-под края брезента, под которым он улегся на ночь, свой черный нос.
На этот раз кузнечик решительно зашагал прочь в сторону кустика, возле которого и произошла наша вчерашняя встреча, неторопливо и ритмично, будто робот, передвигая свои ноги.
Вскоре оттуда раздался знакомый мотив его скрипучей песенки. Но она продолжалась недолго. Громадную серую тучу ветер унес на восток за озеро, выглянуло солнце и стало прилежно разогревать остывшую за ночь землю пустыни.